Чертов ангелочек!

Два месяца спустя. Утром, проснувшись, я уткнулся взглядом в светловолосую макушку Юля. Ангелочек после вчерашнего бурного вечера едва слез с меня, но отползти подальше не имел ни сил, ни желания, и так и уснул сладким сном у меня на груди, согревая своим обжигающим теплом, а я не возражал. В последнее время у малыша несколько испортился характер, да и настроение менялось, как погода осенью, но иногда он становился совсем-совсем прежним Юлем, как, например, вчера. Мне нравится чувствовать его рядом с собой, слушать тихое дыхание, поглаживать, засыпая, голую спину между крыльев, изредка и словно невзначай касаясь ладонью ягодиц, а еще можно сделать Юлю массаж – помять плечи, спинку, поясницу. В последнее время он наиболее чувственно реагирует именно на последнее, мгновенно расслабляется и тихо млеет в объятиях. Мой любимый маленький муж. Улыбаюсь и запускаю пальцы в густые, пшеничного цвета пряди мальчика, и он, еще спящий, тихо что-то бормочет во сне, стараясь подставить голову под ласки моей руки. Светлые волосы иногда цепляются за кольцо, и в эти моменты Юль, не издавая ни звука, смешно и умилительно морщит нос, но не отстраняется, и это все не размыкая глаз. Зарываюсь носом в густые мягкие локоны и глубоко вдыхаю столь родной и любимый аромат – тонкий запах меда, молока, тепла, дома и уюта. Малыш пахнет именно так, как, по моему мнению, и должен пахнуть такой маленький ангелочек. Притягиваю малыша к себе, и его лицо теперь на уровне моего. Медленно, мягко и ненавязчиво целую мальчика, еще витающего в облаках ночных грез. Вкус его губ изменился, да и запах тела тоже. Запах тепла, свежей выпечки остался неизменным, добавился мой собственный аромат, свидетельствующий о том, что мальчик действительно мой. Но еще примешался какой-то странный незнакомый аромат, гармонично вплетавшийся в это сочетание запахов, кружил голову и не давал мне покою. Такой неожиданный, еле уловимый аромат, казавшийся мне смутно знакомым, еле слышными нотками вплетался в эту симфонию запахов. Раз почуяв, я уже не смог прогнать его из своего сознания. Тоже пахнет домашним покоем, но еще чем-то очень-очень, просто до боли знакомым, даже родным. Аромат Юля молчаливо и несмело, но настойчиво приказывал прижать к себе моего малыша, стиснуть в объятиях и никогда не отпускать от себя дальше, чем на пару шагов. Я наполовину подчинился этому наваждению, легко чмокнув малыша в губы, прежде чем покинуть спальню. Да, запах Юля всегда так действует на меня. Выходя, я оглянулся на спящего Юля. Необычный запах все еще витал над ним. Пухлые губки чуть приоткрыты, ресницы во сне подергиваются, белые крылья лежат на кровати, грудь мерно вздымается. Я вздохнул и пошел варганить завтрак Странный запах, исходящий от Юля, но не его, казалось, проник во все закоулки нашего дома, и не давал покоя мне даже на кухне. Руки механически что-то делали, а мозг судорожно думал: кому, черт побери, может принадлежать этот запах? Он похож на смесь запаха Высшего и кого-то еще, незнакомого. Миска вывалилась из рук, с грохотом расплескав по полу все содержимое, но мне стало не до того. В голове мелькнула страшная, жуткая догадка. Одна из наиболее распространенных причин изменения запаха – перепих с кем-то другим. Значит, мой муж мне изменяет, да?! Дикая злость растеклась по телу, жгла внутренности огнем. Мой малыш предоставляет свое тело еще, помимо меня, двоим, судя по запаху! Один из них явно Высший, а второй… А кто же второй? В Аду таких запахов нет, следовательно, он нашел кого-то за его пределами. Ну, погоди у меня, маленькая крылатая шлюха! Неважно, кто они, важно то, что мой малыш больше не мой. Но почему он тогда такой узкий и тугой, объятия его мышц такие же крепкие, как и два месяца назад? Или он специально сжимается, притворяясь? И еще он в последнее время несколько раз слишком долго торчал в ванной – должно быть, чтобы смыть запах своих любовников, хоть это и было тщетно. А еще он жаловался на недомогание и боль. Да уж, при живом-то муже и с двумя дополнительными мужиками затрахаешься в прямом смысле слова! POV Юля Я впервые за много дней проснулся один, и мне было холодно. Ночью рядом с Натаном было тепло, и я почти полностью скинул с себя одеяло, а когда муж встал и ушел, я продрог до костей, хоть и старался во сне закрыться крыльями. Странно, раньше Нат всегда дожидался моего пробуждения. Резкая боль в нижней части живота заставила меня отвлечься от размышлений о некоторых нестандартных поступках моего мужа. Боль так скрутила меня, что я прижал колени к груди, обнял ноги руками, а сверху закрылся крыльями, стараясь уйти от внутренних мучений. С губ сорвался слабый стон, а за дверью послышались шаги Ната. Ура, я точно знаю – вместе с ним придет облегчение. Я приоткрыл глаза – муж стоял в дверном проеме, наблюдая за моими страданиями, и лицо его и было спокойно-надменным. - На-а-ат, - просипел я; боль становилась нестерпимой, но любимый остался глух к моей мольбе. - Ната-а-ан, - предпринимаю вторую попытку, - помоги мне, пожалуйста… Демон деревянной походкой подошел к кровати со скорчившимся на ней моим телом и вытянул вперед правую руку с блеснувшим кольцом, в которой появилось знакомое сияние. Холод вновь пронзил мое тело, и я вздрогнул, но боль прошла. Опять странность – раньше Нат, когда лечил меня, всегда давал теплую и мягкую энергию, а не эту ледяную, колющуюся, враждебную. - Вставай, одевайся, умывайся и приходи на кухню, - ледяным тоном произнес Нат. – Мне надо кое-что тебе сказать. Удивленный сверх меры, я сполз с кровати, натянул одежду и пошел в ванную. Смотрю в зеркало: да, красавец, нечего сказать – бледный, на голове воронье гнездо, глаза слегка запавшие. Содержимое желудка рвануло вверх, как скоростной лифт, и я, булькая, склонился над дружелюбно раскрывшим пасть унитазом. Да, давненько меня так не выворачивало. Умывшись и прополоскав рот, дабы избавиться от мерзкого привкуса, я вышел на кухню и присел на стул; Нат даже не обернулся. Он стоял у окна, глядя куда-то в даль. Я робко кашлянул, а демон обернулся так резко и неожиданно, что я вздрогнул. Глаза Ната метали молнии, а я не мог понять, в чем же я виноват? Что я такого сделал, что мой любимый муж так холодно и жестко со мной обращается, жестоко раня в самое сердце? А Нат, пододвинув ко мне тарелку с кашей, начал говорить, и голос его был таким отчужденным и сухим, как бумага, безэмоциональным, и мне стало просто жутко. - Юлиан, - Муж сто лет не называл меня полным именем! – Юлиан, я все знаю. - Что ты знаешь? – спросил я, искренне недоумевая. - Ты сам должен знать, о чем я говорю, и не притворяйся, - его голос, точно удар грома, разнесся по кухне, и я вздрогнул. - Нат, - начал было я, но муж меня перебил. - Ты изменял мне! – заорал Натан, я чувствовал волны ярости, исходящие от него. – Изменял, и не раз, и ты хотел скрыть это от меня, да, сученыш? Я, побледнев, вжался в стул, а любимый продолжал. - Я бы понял тебя, если бы ты сказал, что больше меня не любишь. Я бы смог отпустить тебя, если бы тебе было так лучше! Я люблю тебя и сейчас, но не хочу и не могу быть с тобой после такой чудовищной лжи. Мне противно прикасаться к тебе, жутко целовать, мерзко заниматься сексом, зная, что ты шлюха, шлюха, шлюха! Зная, что ты делал то же самое с другими! Зная, что ты мне лгал! Зная, что ты меня не любишь! – закончил Нат, тяжело дыша. - Нат, - заикаясь, снова начал я. – Я н-не понимаю, о чем… - Ах, не понимаешь, да? – снова взревел супруг. – Прекрати врать хотя бы сейчас, мерзавец, обманщик, проститутка! Сколько у тебя хахалей? Не меньше двух, я прав, да? Впрочем, это и неважно. - Да послушай ты! – горестно воскликнул я, протягивая к нему руки, начиная рыдать. – Я не знаю, с чего ты это взял, но я клянусь, что не изменял тебе, Натан, и я люблю только тебя!... - Ничего не хочу слышать, - проговорил Нат, спрятав лицо в ладони, и его плечи мелко задрожали. – Я не могу так, Юль… Кхм, Юлиан. Я ухожу, оставайся в этом доме, живи как тебе хочется, приводи сюда мужиков и устраивай вечеринки. Отныне ты мне никто. – И он снял с пальца кольцо, символ нашей любви, и кинул на стол передо мной грустно звякнувшее украшение. – Оставь себе, шалава. Нат решительно направился к выходу, я встал и схватил его за руку в последней отчаянной попытке вернуть любимого мужа. Он посмотрел мне в глаза, полные слез, и я вздрогнул. - А я еще зачем-то спас тебя, дрянь, - буквально выплюнул он мне в лицо эти слова, и я заплакал. Нат небрежно стряхнул мою ладонь со своей могучей руки и, широко шагая, направился в прихожу. Я, рыдая, поплелся следом, по дороге пересчитав лбом все углы, и остановился, мутными глазами глядя на мужа. А мой любимый, даже обожаемый супруг кинул на меня полный злобы и презрения взгляд и ушел, со всей силы захлопнув дверь. Колени подогнулись, и я рухнул на пол, сотрясаясь в рыданиях. Тело снова пронзила боль, и никого не было рядом, чтобы смягчить, утешить меня. Тишина пустого дома, нарушаемая лишь моими судорожными всхлипами, и одиночество давило на меня со всех сторон. Слезы вдруг высохли, и я нашел в себе силы добраться до нашей кровати. Плюхнулся на постель и зарылся мокрым лицом в подушку, которая хранила еще запах его волос. Ныряю под одеяло, и мне кажется, что оно еще хранит тепло тела Ната. Нат, Нат!... Слезинки вновь покатились из глаз, стекали по лицу и падали на подушку. За что он со мной так? Я не изменял Нату, я люблю только его, как он этого не видит? Почему он решил, что у меня кто-то есть? Не ответа на все эти терзающие меня вопросы. Я лежал, глотая слезы, но тут еле слышно скрипнула входная дверь, в прихожей послушались тихие шаги, и мелькнула безумная надежда, что Нат вернулся, но на пороге комнаты появился всего лишь Рок. Я не стал скрывать очередного потока слез разочарования. - Что у вас тут случилось? Где Нат? Почему ты ревешь? - Своим низким голосом начал Рок. Я обхватил шею зверя, вновь зарыдал и выложил черному коту все.