Чертов ангелочек!

После отличного завтрака, приготовленного для меня Юлем, я решил устроить для нас с мальчиком небольшую романтическую прогулку. Хочу показать малышу Землю, если конкретно – Сибирь, девственные леса, снег, иней… Только надо позаботиться о теплой одежде, а то мой нежный ангел может простудиться. Ладно, щас быстренько что-нибудь такое наколдуем… Через полчаса мы с Юлем уже стояли на маленькой заснеженной лесной полянке, очаровательной в своем долгом зимнем сне, но явственно живой - слабое сонное дыхание жизни чувствовалось везде: и на покрытых инеем еловых лапах, и на истоптанном следами снегу, и в застывших в хрупкой красоте кустах. Где-то пробежал заяц, задев покрытый большой снежной шапкой куст, и белые комья упали на наст с грохотом, подобным пушечному выстрелу, эхом отозвавшемуся в лесной звенящей тишине. Лес жил своей тихой, незаметной зимней жизнью, которая летом закипала и бурлила, звенела сотнями голосов и упоительно кружила запахами. Юль, одетый в зимнюю куртку ярко-красного цвета, джинсы с начесом и теплые сапожки, радостно и изумленно смотрел по сторонам. В голубых глазах малыша отражался искрящийся на зимнем солнце снег. Я подошел сзади к мальчику, обнял и прижал к себе. - Ну как, нравится? – спросил я, медленно поглаживая надежно укрытые курткой от холода грудь и живот малыша, стоя босыми ногами на снегу (принципиально не ношу обувь – не люблю, - а холода я все равно не чувствую). - Да. Нат, это… это потрясно, - проговорил потрясенный до глубины души Юль, выпутался из моих объятий и прошел несколько шагов по скрипучему насту, опустился на колени и зачерпнул розовыми ладошками снег – от варежек маленький поганец наотрез отказался. Затем малыш поднял ладошки, полные снега, на уровень свои глаз, несколько секунд молча смотрел на белую массу как на чудо, глубоко вдохнул и медленно подул. Снежинки одна за другой сорвались с маленьких теплых ручек и, описав в воздухе круг, опустились на землю, покрытую белоснежным покрывалом. Юль завороженно наблюдал за их полетом, но внезапно встал, выпрямился, стряхнул ладоней капельки талой воды, решительно посмотрел вверх и… взлетел. Малыш взмыл вверх легко, казалось, совершенно без усилий. Его движения были словно в замедленной съемке – плавные, уверенные, спокойные. Роскошные белые крылья распластались по воздуху, а взгляд мальчика был устремлен вверх, в наметившуюся в небе голубизну. Юль, воспарив сначала вертикально вверх, покружил над поляной, выписывая немыслимые пируэты, словно танцуя странный воздушный танец. Это был какой-то молчаливый гимн свободе и независимости, а также какой-то отрешенности. На мгновение мне показалось, что Юль сейчас просто улетит прочь, ни разу не обернувшись, и мое сердце болезненно сжалось при этой мысли. Как же я теперь буду без него? Неужели опять в моральной изоляции? Клоду не до меня, у друга теперь своя семья, только вот Рок у меня останется. Но Юль внезапно развернулся, резко спустился и, зависнув в воздухе, слегка покачивая крыльями, протянул мне руку. Я нерешительно посмотрел на протянутую ладонь – а Юль точно удержит в воздухе мою нехилую тушку? Малыш, поняв мои сомнения, уверенно кивнул, и я крепко ухватился за руку моего мальчик и сразу почувствовал, какая она сильная. Но поудивляться мне не удалось... Юль снова воспарил в небеса. Да, он действительно достаточно легко удерживал меня. Стыдно признаться, но я зажмурился, чтобы не смотреть вниз. Юль, заметив это, притянул меня к себе и романтично прошептал в ухо: «Нат, не бойся, я всегда тебя поймаю», и я разлепил веки. И тут же пожалел о своей глупости, ведь я многое потерял, когда не смотрел на раскинувшееся подо мной белое море с редкими зелеными островками! Такая красота, что я мгновенно позавидовал птицам и ангелам. Юль схватил мою вторую руку, и мы закружились в воздухе. Сильные крылья малыша мерно мелькали за его спиной, а мой ангел играл со мной и потоками воздуха, танцуя, точно улавливая малейшее изменение ветра. Это было невероятно, фантастично! Мне казалось, что у меня самого за спиной выросли крылья, я летал, по-настоящему летал, понижаясь и опускаясь, кружась и покачиваясь, и неотрывно смотрел в глаза Юля, ловко манипулировавшего моим расслабленным телом. Такой вот невероятный воздушный аттракцион можно сделать лучше, - подумалось мне, и я приник осторожно к чуть обветрившимся губам Юля. Мальчик неожиданно страстно откликнулся, почти вгрызаясь в мой рот, его язык проник внутрь и медленно, дразняще гладил мой. Возбуждение тяжелой волной прокатилось по позвоночнику к низу живота, замерев там чем-то густым, навязчиво давящим. Поцелуй продолжался бы еще долго, но крылья Юля с каждой секундой все больше сбивались с прежнего легкого ритма, и мы начали угрожающе быстро терять высоту. Я, каким-то раком высвободив уголок сознания, быстро сгустил под нами воздух, создав нечто вроде большой, мягкой, невидимой амортизирующей подушки, и мы приземлились на это воздушное новообразование. Юль тихо охнул, падая на неизвестно что под собой, но я тут же заглушил губами этот звук, перехватив инициативу поцелуя полностью в свои губы. Домой мы вернулись поздно вечером, усталые, голодные, но довольные. Мы долго гуляли по зимнему лесу, нацеловались так, что потрескались губы, ноги подкашивались, а желудок недовольно бурчал, требуя дань. Рок так и не вернулся от Келли, или, возможно, куда-то еще завернул, и дом был снова полностью наш. Я на скорую руку сварганил мясной суп, и мы с Юлем быстро и качественно прикончили полную кастрюлю, причем ангелочек стрескал чуть ли не больше, чем я. Странно, вроде бы раньше он так много не ел. Возможно, просто стеснялся или же очень проголодался за сегодня. В любом случае, этого супа больше не существовало в природе в первозданном состоянии. Юль довольно откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу, я захохотал. Он был такой милый, такой смешной, но безумно притягательный. Подхожу резко к нему и целую, забив на все. Теперь мальчик пах лесом, снегом, морозом, на щечках еще играл красивый румянец, а волосы были холодными, когда я запустил в них руку. Юль выдохнул и прижался ко мне, а моя ладонь потянулась к штанам малыша. Стоп, я слишком тороплю события, посему отстраняюсь от мальчика, виновато глядя ему в глаза. Ответный взгляд Юля меня поразил - в синих глазах плескалось искреннее недоумение моим последним поступком, а весь вид ангела говорил: ну что же ты, только все началось, как вдруг такой облом? - Перестань, любимый, - тихо проговорил я, - ты меня с ума сводишь, и я себя не контролирую. Я могу сорваться, а потом мы оба будем жалеть. Не надо так, мальчик мой. - Ты не хочешь меня? – ангелочек обиженно выпятил нижнюю губу и всхлипнул. - Я стал непривлекательным? Или же ты просто разлюбил меня? – Новый всхлип, и из уголка голубого глаза по розовой щеке скатилась слезинка. - Нет, нет, маленький мой, хороший, любимый, перестань. – Его слезы внушают мне почти что панику, я сажусь перед ним на корточки, хватаю маленькие хрупкие ручонки, покрываю их поцелуями, прижимаю к груди. – Ну, малыш, не надо, а то я тоже зареву, солнышко мое, радость моя… Юль улыбается и смотрит на меня невинными голубыми глазами, наклонившись ко мне. Поднимаю голову и медленно растягивая удовольствие, целую манящие и нежные, как лепестки весенних цветов, губы. Юль склоняется все ниже и ниже, его запах обволакивает меня, снося крышу, унося в неистовое желание. Низ живота пронзила молния, и ткань любимых моих бриджей за секунды буквально стала совершенно недвусмысленно натянута. Юль разорвал поцелуй (Так и хотелось сказать: «Куда?»), встал и, покачивая слегка бедрами, оттеснил меня к стене. - Что ты…? – вопрос так и не сорвался с языка, а Юль опустился на колени и, хитро улыбаясь, потянулся к моей ширинке. Ловкие пальчики медленно расстегнули молнию, сбросили петельку с пуговицы и потянули вниз бриджи. Член стоял как солдат на карауле, то бишь твердо, непоколебимо и в стойке «смирно», Юль посмотрел на него и как-то хищно и пошло улыбнулся, мне стало как-то странно, стыдно и несколько неуютно. На головке скопилась большая капля смазки, не удержалась, балансируя, и покатилась вниз по стволу, Юль приоткрыл рот и поймал ее губами, невесомо коснувшись члена, задумчиво поднял глаза на мое красное лицо, словно обдумывая, понравилось ему или нет. - Странная на вкус, чуть кисловатая, - наконец вынес вердикт ангелочек. Его тон был спокоен, но лихорадочно пробегающий по губам кончик юркого язычка (вот бы он был таким же, когда… ), расширенные зрачки и бугорок в его штанах выдавали возбуждение. Я готов был завыть от нетерпения, когда Юль обратил свое царское внимание на мое мужское достоинство. Малыш приоткрыл рот и лизнул осторожно головку, как ребенок лижет в первый раз большой леденец, и, видимо, оставшись удовлетворенным результатом, спустился языком ниже, проведя кончиком по всей длине ствола, поджавшимся яичкам, а потом так же поднялся обратно, а я задыхался, булькал, прижимаясь к стене, стараясь удержать себя от желания схватить мальчика за волосы и насадить ртом на изнемогающий орган. А потом повторил трюк еще раз, и еще, с лукавым блеском в глазах наблюдая за моими мучениями. - Юль… Малыш… Ну же, пожалуйста, - прохрипел я; по лбу потек тонкой струйкой пот. Ангел посмотрел на меня, словно прикидывая, сколько я еще выдержу, наконец смилостивился и взял головку в рот, подвигал головой. Все так же наблюдая краем глаза за моей реакцией, а когда понял, что я уже больше не выдержу, приоткрыл рот шире, насаживаясь на член. Неосознанно начинаю толкаться бедрами, стараясь проникнуть глубже в такой жаркий ротик. Юль после пары неудачных попыток наконец расслабил горло, и мое достоинство целиком оказалось во власти малыша. Юль, казалось, поставил перед собой две цели: порвать себе рот и заставить меня взорваться от сладчайшей, нестерпимо сладкой агонии, и, надо сказать, второе уже почти получилось. Колени дрожали, когда Юль начал сам двигать головой, снизу лаская мой член языком, а я уже просто выл на одной ноте. Малыш застонал, по его горлу прошла вибрация, и я не смог больше сдерживаться, выплескивая в красивый рот потоки белой спермы. Юль не возмутился, когда ему в горло ударила белая струя, даже сделал глотательное движение, но подавился, и по его подбородку потекла белая жидкость. - Прости, - прошептал я, опускаясь на пол рядом с ним. – Прости меня, малыш… Я предупреждал, что не могу себя контролировать. Юль молча кивнул, утирая тыльной стороной ладони подбородок, а я решил, что должен тоже доставить мальчику удовольствие. Моя ладонь легла на его пах, медленно проникла под штаны и обхватила напряженный член. Малыш охнул и умоляюще посмотрел на меня, я отчаянно задвигал рукой, и через несколько минут она уже была испачкана. Очищающий импульс по нам обоим, уже и я, и Юль, чистые, усталые, чуть не падаем на пол. Конечно, водой бы лучше, но сил дойти до ванной нет ни у кого из нас. Беру мальчика на руки и несу в нашу спальню, поудобнее устраиваю его на подушках и ложусь рядом. - Нат, - слышу, засыпая, шепот у уха. - М-м-м? - Спасибо. Я люблю тебя. - И я люблю тебя, малыш мой. Спи.