Только не это...

      Рону Уизли было не привыкать просыпаться под мамины вопли — таким образом она будила своих многочисленных детей. Не то, чтобы он считал такой метод неэффективным, но неприятным, так точно. Первые минуты он пытался скинуть сонный морок, разглядывал любимые плакаты и думал о предстоящем поступлении в Хогвартс. Как и у любого первокурсника, эта мысль вызывала восторг и нетерпение. Он наконец-то сможет творить заклинания своей новенькой палочкой! А если будет стараться, то сможет получить признание, и родители наконец начнут его хвалить. По крайней мере, на фоне шутников-близнецов его более серьезное отношение к учебе и дисциплине будет выделяться, хоть он и не собирался впадать в крайность, как Перси.       Изначально Рональд оказался в очень невыгодном положении. Когда он был младшим в семье, родители носились с его старшими братьями (их-то двое было!) и, если обращали на него внимание, то только с целью напомнить о том, как сильно ему нужно постараться, чтобы превзойти их. Когда родилась Джинни — единственная дочь и самый любимый ребенок Молли и Артура, то все внимание досталось ей. Рон обижался, но любил свою семью, принимая все на свой счет. Отсутствие внимания? Значит, я его не заслужил.       Ему не нравилось делить комнату с младшей сестрой, как бы он ее ни любил. Джинни тоже в восторге от этой идеи не была и часто устраивала истерики. Хоть мама ей и потакала почти во всем, но комнат лишних не было.       Рон не мог не заметить, что после того, как близнецы случайно огрели сестру дверью, та сильно изменилась. Перестала капризничать и постоянно ныть, стала читать (о ужас!) учебники, хотя до школы ей еще два года, стала опрятной наконец! Более того, она и Рона привлекла к учебе. Тут Рон, конечно, хотел — не хотел, но все-таки понимал, что более родовитые чистокровные еще до школы обучаются, и проигрывать им не очень-то хотелось. Резко изменившаяся Джинни беспокоила Рона, но он не стал говорить об этом родителям. Если бы это стало новостью для мамы, то она начала бы беспокоиться и кричать, ведь она так часто это делает. Да и Рону нравилась такая сестра больше, чем маленькая капризуля. К тому же, в ее лице он, как сам считал, нашел первого друга. Она внимательно слушала все, что он говорил, высказывала свое мнение и проявляла участие в его жизни. Родители и старшие братья не воспринимали его как собеседника, а близнецы и вовсе постоянно шутили над ним.       Из-за всего этого Рон решил не спрашивать о Джинни у родителей, но все-таки попытался выяснить что-то у Чарли, ведь сестренка теперь иногда подолгу сидела в его комнате. Старший брат к его вопросу отнесся серьезно и первым делом похвалил за то, брат ничего не сказал родителям. Возможно, они бы его и не послушали, но признаться честно, родители были слегка неадекватными. Упечь сестру в Мунго не хотелось — она не приносила вреда и ее резкое взросление было только плюсом. Чарли точно так же наблюдал изменения Джинни и по-тихому советовался с Биллом. Биллу и помимо нелегкой учебы было чем заняться, но все-таки он находил время искать информацию и спрашивать целителей, только ответов пока не было.       Так ничего и не поняв, Рон в нерешительности поглядывал на сестру, которая уже успела умыться и переодеться.       За завтраком царила еще большая суматоха, чем обычно. Близнецы опять принялись за свои шуточки — делали вид, что не знают, где их вещи, и носились по всему дому, переворачивая все с ног на голову. Раньше Рона забавляло их поведение, но теперь оно сделалось невыносимым. Покачав головой, рыжик уткнулся в тарелку с аппетитно шкворчащей яичницей с сосисками. «Ну, хоть еда у мамы как всегда на высоте, » — с удовлетворением отметил всегда любящий поесть Рон.       После трапезы Джинни насела на Молли, пытаясь, впрочем, небезуспешно, заставить ее одеться прилично. Испугавшись напора сестры, Рон тщательно умылся и оделся. Пора выходить.       Пребывая в волнении, Рон не заметил, как вся семья добралась до вокзала Кингс-Кросс. Погода стояла ясная, теплая. Стрелки часов на здании вокзала показывали восемь. — Как здесь много магглов! — почти искренне удивилась Молли, стоило ей оглядеться. — Давайте, дети, вперед, не отставайте! Под командованием матриарха семейство Уизли направилось к барьеру, ведущему на платформу 9 и ¾. Рон приготовился ждать. Ему очень хотелось посмотреть на Мальчика-Который-Выжил. Кто знает, может он с ним подружится. Почему-то это казалось ему гораздо более реальным, чем дружба с гипотетическими однокурсниками. Где-то на фоне мыслей проносились причитания мамы, недовольство Джинни, скупые реплики отца, голоса близнецов. Последние решили поговорить с ним, и Рон решил прислушаться — интересно, что в этот раз придумали братья. — Рон! — А ты… — Думал? — Как будет проходит распределение? — И не боишься? — Испытаний? Близнецы в своей излюбленной манере говорили по очереди, складывая из коротких фраз предложения. — Каких испытаний? — удивился Рон. Еще дома с Джинни он прочитал историю Хогвартса, где была описана церемония распределения, слушая дополнения и поправки Перси. И там ни о каких испытаниях речи не было. — Оооо, малыш Ронни! — Ты еще не знаешь, что тебя ждет… — Когда мы поступали, нам нужно было… — Победить тролля! — Да! Слушая заливистый смех Фреда и Джорджа, Рон сжимал кулаки, чувствуя как по лицу разливается непрошеный румянец. «Братья, называется. А ведь раньше я всегда вим верил.» Тем временем Джинни привела какого-то мальчика в поношенной одежде, висящей на нем, как мешок. Стоп, это Гарри Поттер?! Рона охватило молчаливое негодование. Неужели мальчик, о котором знает каждый волшебник, герой волшебного мира выглядит так, будто о нем никто не заботится? Тем более, наследник Поттеров…       На платформе, у которой поезд уже готовился к отправлению, Рон скомкано попрощался с родителями и сестрой и пошел за братьями в поезд. Шустрые близнецы даже помогли разыскать Гарри. Добравшись до нужного купе, Рон в нерешительности притормозил. Что-то с Гарри Поттером было не так.       Наконец решившись, рыжик постучался и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. — Прости, не возражаешь? Все места уже заняты. — Конечно, нет, — худенький мальчик улыбнулся и указал на свободное сиденье. Привет. Меня Рон зовут, а тебя? — Рон уселся напротив Гарри и стал с интересом его разглядывать.       Мальчик перед ним оказался симпатичным, но очень худым, что особенно подчеркивала его одежда. Черные вихрастые волосы и яркие зеленые глаза, прячущиеся под уродливыми очками в скрепленной чем-то маггловским оправе — вот что бросалось в глаза первым делом, не считая легендарного шрама и странной одежды. — Я Гарри. Ты из семьи волшебников? Твоя сестра и родители мне очень помогли, спасибо. — Да что уж там, лучше скажи, как тебя угораздило заблудиться. Ты же в семье магглов воспитывался? К магглорожденным всегда приходят учителя, чтобы на Косую аллею сводить. Ну, и все рассказывают. Про школу. Почему тебе не объяснили как пройти на нужную платформу? — Рон сдерживался, чтобы не сказать, что знает, кто такой Гарри — не хотелось вызывать подозрений. — Я не знаю. Наверное, Хагрид забыл. — За тобой послали полувеликана?! — конкретно прифигел Рон. — Он же тупой! — Хагрид не тупой! Он хороший! — тут же возмутился мальчик. — Извини, Гарри. Просто у других магглорожденных не возникло трудностей, — сказал Рон и тут же прикусил язык. Гарри мог догадаться, что они неспроста довольно много времени провели на маггловском вокзале и только после того, как встретили Гарри, отправились к Хогвартс-экспрессу. Герой магической Британии крепко задумался, и Рон решил продолжить разговор. — Еще раз прости, но это действительно странно. Лучше скажи, тебе нравится квиддич? — Ничего, Рон, — немного помедлив ответил герой. — Что такое квиддич? Рон присвистнул от удивления. — Как, ты не знаешь?! Это же самая крутая игра! Игроки летают на метлах, забивают квоффл, отбивают бладжеры, ловят снитч! — Рон принялся эмоционально и в красках рассказывать про свое любимое развлечение. Гарри слушал, и потихоньку в его глазах начал разгораться интерес. Не успели они обсудить вторую стратегию игры команды Пушки Педдл, как в купе бесцеремонно вошел светловолосый мальчик с надменный выражением лица и двумя весьма плотными товарищами за спиной. Рон узнал Малфоя, поэтому в который раз за сегодняшний день пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать приступ ярости. Сам вид Малфоя, как и тот факт, что он Малфой, вызывали у Рона необъяснимую злость и желание почесать кулаки. Скорее всего, это передалось ему от отца. С детства взлелеянная ненависть к людям, которые живут лучше других, а в особенности семейства Уизли. И, конечно, же, Малфои все нажили нечестным путем, и были пособниками Того-Кого-Нельзя-Называть. Как тут не разозлиться? — Я слышал, в поезде едет Гарри Поттер. Так это ты? — лениво растягивая слова, произнес Малфой, обращаясь к Гарри. Возникла заминка, во время которой Малфой наконец обратил внимание на Рона. Внимательно осматривая его с головы до ног, он будто раздумывал над чем-то, не в силах принять окончательного решения. — Я Рональд Уизли. Рад встрече, наследник Малфой, — выпалил не до конца отошедший Рон и изобразил нечто отдаленно похожее на поклон. Уж Перси то с Джинни постарались вбить в него хотя бы зачатки приличия, чему Рон сам уже был не рад. Лицо юного Малфоя вытянулось от удивления, но вскоре ему вернулась усмешка. — Я вижу, некоторые из Уизли знают свое место. — Ну и какое же у нас место? Только не говори, что ты не знаешь, почему нас сторонятся, — процедил снова начинающий закипать Рон, молясь в душе, чтобы Гарри не отвернулся от него, когда узнает, что он Предатель Крови. — Нищая семейка Предателей Крови, ваше место рядом с грязнокровками, — с гримасой отвращения протянул блондин. — Поттер! Скоро ты узнаешь, что не все семьи волшебников равны. Я помогу тебе выбрать достойных друзей, — протянул руку Гарри. «Это конец. Дурацкий Малфой! Мерлиновы подштанники, на кой ты сюда явился?!» — думал Рон, до боли сжимая кулаки. Ему было особенно обидно, ведь он надеялся, что хоть раз в жизни он чем-нибудь отличится, станет первым. Первым другом Гарри в Хогвартсе. Хоть и не хотел навязываться, становиться другом любой ценой, но в глубине души надеялся, что станет. — Я сам могу решить с кем мне дружить. Внезапно ставший твердым голос Гарри отвлек Рона от душевных переживаний, заставил Малфоя нервно одернуть протянутую руку и уже не так величественно удалиться из купе со своей свитой. Оставшиеся ребята немного удивленно смотрели друг на друга, будто им открылись новые грани мироздания. Рон не ожидал от Гарри твердости духа, а Гарри не знал, кто такие Предатели Крови и с чем их едят. — Спасибо, Гарри, — уже в третий раз Рон разбил повисшую в купе тишину. — Это было круто. — Не за что. Рон, почему этот Малфой такой… — Такой противный? — Да. — Он прав, — вздохнув, ответил Рон. — Семьи волшебников не равны. Он аристократ, у него богатенький папаша. Они все себя так ведут. А я… На нашей семье проклятие, из-за которого нас сторонятся. Но ты не бойся, оно не заразно, если ты, конечно не женишься на Джинни. — Почему сторонятся, если не заразно? — упрямо спросил Гарри. — Вот бы знать! Родители не любят говорить об этом. — Мальчики! Не хотите сладостей? — позвала приятная пухлая женщина с тележкой. Рон понурился и поднял перед собой неприглядный бутерброд с говядиной, что приготовила мать. — У меня уже есть, — сказал он. Поглядев на невеселого соседа, Гарри набрал всего понемногу. — Угощайся, — обведя рукой разложенные на сиденье сладости, сказал он. Рон почувствовал себя неуютно, ведь у него все-таки было немного карманных денег и он мог купить себе сладкое, но не хотелось тратиться на что-то незначительное. Но и выглядеть в глазах Гарри неплатежеспособным тоже не хотелось. Поэтому он вежливо отказался, но с удовольствием рассказал Гарри про различные виды сладостей, предупредив о специфичности драже Берти Боттс. Рыжик глотал слюни, жевал невкусный бутерброд («Сколько можно маме говорить, что я не люблю говядину! И где соус? Опять про меня забыла») и думал о мальчике напротив. После отказа Малфою Гарри вырос в глазах Рона неимоверно. Не всякий решится в самом начале пути на конфронтацию с влиятельным человеком ради Предателя Крови. Благородство — признак гриффиндорца, а Гриффиндор — лучший факультет, что бы Джинни не говорила. Мальчик радовался тому, что смог насолить Малфою, хоть и косвенно. Но он чувствовал, что должен рассказать Гарри все как есть. — Ты, наверное, знаешь, что знаменит, — неуверенно начал рыжик. Гарри кивнул, и Рон продолжил. — С тобой многие хотят подружиться. Поэтому Малфой искал тебя. Поэтому я пришел в это купе. Но я не настаиваю на нашей дружбе. Мне было интересно и приятно с тобой познакомиться. И, если ты не захочешь со мной дружить — все в порядке, я пойму. — Рон. Я с радостью буду дружить с тобой, — серьезно ответил черноволосый. — Спасибо, Гарри! — Рон был готов подпрыгнуть до потолка. Однако, их опять прервали: в купе заглянула лохматая девочка, высокомерие на лице которой делало ее похожей на Малфоя. — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл ее потерял. — Нет, не видели, — хором ответили ребята. — О, вы пробуете магические сладости? Я читала про них. И вообще, вредно столько сладкого есть, — протараторила девочка и вышла из купе. Рон и Гарри переглянулись. — Мне она уже не нравится, — сказал Рон. — Похожа на маму — любит командовать. — Да, или на тетю Петунью, — хихикнув, подхватил Гарри. — Кстати, почему ты живешь у магглов? У тебя полно родственников в нашем мире. Ты в курсе, что ты наследник рода Поттер? Аристократ, все дела. Лицо Гарри в удивлении вытянулось. — Не знаю. Я думал, что я совсем один, сирота. Как оказалось, родители оставили наследство, но я даже не думал, что все так серьезно, как ты говоришь. — О, род Поттеров — довольно известный аристократический род. Они славятся артефакторами. Это все знают. У тебя в родственниках Блэки, Лонгботтомы, мы с тобой, кстати тоже родственники через Блэков. Тут же Малфой — у него мама из Блэков, — при упоминании блондина Рон поморщился.  — Кстати, я слышал, что твоих родителей предал Сириус Блэк: он сдал их убежище Тому-Кого-Нельзя-Называть. — Что?! — Гарри выпал в осадок. — Почему мне все это говоришь ты? Почему за все эти годы, что я жил у Дурслей, я не знал, что я аристократ? Я каждый день выполнял работу по дому, кормили через раз, постоянно наказывали, говорили, что мои родители алкоголики и погибли в автокатастрофе! — Что такое автокатастрофа? — Не важно, — Гарри потух так же быстро как разъярился. — Уже не важно. Я знаю, что их убил Волан-де Морт, предал Сириус Блэк. Кстати, где он? — Не произноси имя Неназываемого! — всполошился Рон. — Блэк в Азкабане. Это тюрьма такая. Папа говорит, страшное место. — Ну хоть кто-то получил по заслугам, — буркнул Гарри. В очередной раз в купе настала тишина, только ее больше никто не нарушал до приезда. Под гудки поезда облаченные в мантии дети вышли на перрон, где их встречал Хагрид. — Вот ты где, Гарри! — обрадовался Хагрид. — Первокурсники — за мной! Малыши толпились у фонаря, что держал Хагрид, и недовольно шипели, когда кто-то наступал им на ноги. Они вышли из деревни Хогсмид и направились в сторону озера по мокрой траве. — Гарри, смотри! — рыжик толкнул приятеля в бок. Они поравнялись с лодками на берегу озера, откуда открывался вид на величественный замок. Когда Хагрид скомандовал разделиться на тройки и садиться в лодки, мальчики все не могли отвести глаз от замка. Они даже не заметили, что к ним подсел другой первокурсник. Весь первый курс любовался местом, где им предстоит жить и учиться на протяжении семи лет. Для Рона, привыкшего к тесноте, замок казался поистине огромным. Он не мог поверить, что существуют такие большие здания, и такие прекрасные. Море огней замка отражались от глади черной воды, взгляд скользил от башни к башне. Все молчали, раскрыв рты в восхищении. — Пригнитесь! — скомандовал Хагрид, когда лодки начали подплывать к замку, и малыши наконец одолели последнюю преграду на пути к Хогвартсу. В замке их уже ждали. Строгая женщина в темно-зеленой мантии придирчиво оглядела первокурсников, поджав и без того тонкие губы. — Спасибо, Хагрид, я их забираю, — сказала она. — Хорошо, профессор МакГонагалл. Ой, тут чья-то жаба. — Тревор! — крикнул мальчик, что подсел к Гарри и Рону в лодку, и кинулся ловить животное. Дети засмеялись и начали галдеть, даже не пытаясь помочь неуклюжему мальчику. Он отчаянно извинялся, в очередной раз кого-то толкнув, прыгал не хуже жабы. Но Тревор тоже был непрост и не шел на руки даже к хозяину. Наконец Хагрид поймал строптивое земноводное и аккуратно передал запыхавшемуся ребенку. Профессор МакГонагалл недовольно наблюдала за происходящим, казалось, что она уже разочарована во всех первокурсниках разом. — Извините, — потупился неудачливый хозяин жабы в ответ на строгий взгляд профессора, и вернулся на свое место. — Ничего страшного. Но на будущее, я жду от вас дисциплины. От каждого из вас, — произнесла женщина и еще раз обвела взглядом детей. — Следуйте за мной. Рон сочувствовал этому мальчику и не хотел оказаться на его месте. Судя по взгляду Гарри, тот был с ним полностью солидарен. Процессия будущих школьников во главе с профессором МакГонагалл двинулась вглубь замка. Хогвартс внутри был еще интереснее, чем снаружи: множество живых портретов, вспыхивающие факелы, роскошные ковры, высокие потолки и бесчисленные лестницы. Рон сбился со счета, пытаясь сосчитать ступеньки. Наконец они пришли в небольшое помещение рядом с огромной дверью, ведущей в Большой Зал. — Скоро вас распределят по факультетам: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Ждите здесь. Я позову вас, когда вас будут готовы встретить. Приведите себя в порядок, — произнесла профессор, выразительно посмотрев на того самого неудачливого мальчика. Мантия на нем сильно сбилась и смотрелась весьма неопрятно. В который раз вогнав парня в краску, профессор МакГонагалл удалилась. Первокурсники тут же начали переговариваться и шуметь — сказывалось напряжение перед церемонией и усталость. — Как нас будут распределять? — шепнул Гарри Рону. — А, просто шляпу на голову наденут, и она скажет, на какой факультет ты пойдешь. — Что? Шляпа скажет? — Сам увидишь. Она залезет тебе в голову, чтобы понять твой характер. Если храбрый — то Гриффиндор, если умный — Когтевран, хитрый — Слизерин, добрый — Пуффендуй. Видимо, от фразы «она залезет тебе в голову» Гарри заволновался, но видя спокойствие друга, решил, что все в порядке вещей.       Вдруг дети услышали странные голоса: — Как говорится, забудем и простим, нам следует дать ему ещё один шанс… — Мой дорогой Монах, разве мы не дали Пивзу ровно столько шансов, сколько он заслужил? Он позорит всех нас, да он, по сути, вообще не является привидением…, а вы что здесь делаете? Дети взвизгнули, увидев полупрозрачных, плавающих в воздухе созданий, по-видимому, привидений. Но никто не ответил на вопрос. — Да это же первокурсники! — улыбнулся им Толстый Монах. — Ждёте распределения, верно? Несколько человек молча кивнули. — Надеюсь увидеть вас на Пуффендуе! — пожелал Монах. — Я и сам там когда-то учился. — Не задерживайтесь, — произнёс резкий голос. — Церемония распределения начнётся с минуты на минуту. Это вернулась профессор МакГонагалл. — Так, теперь постройтесь, пожалуйста, в линию, — велела она первокурсникам, — и следуйте за мной. У Рона пересохло во рту. Он только что понял, что может оказаться с Гарри на разных факультетах и молил Мерлина, чтобы этого не произошло.       Тяжелые двери распахнулись и первокурсники увидели огромный, богато убранный зал с четырьмя длинными столами и сравнительно небольшим, стоящим в конце зала — профессорским. Все волшебники смотрели на трепещущих малышей. Рон испугался такого количества внимания и уставился в потолок, что вызвало у него очередной восторженный вздох. Потолка, казалось, не было — было ночное небо с мириадами звезд и парящие в воздухе свечи. — Он так заколдован, чтобы выглядеть в точности как настоящее небо. Я читала об этом в книге «Хогвартс: История», — до ушей Рона донесся шепот той самой неприятной девочки из поезда. И он снова помолился, чтобы она не оказалась на одном с ним факультете.       Профессор МакГонагалл поставила небольшой табурет перед столом преподавателей, водрузила на него потрепанную остроконечную шляпу, раскрыла свиток и уставилась на первогодок, ожидая, когда они успокоятся.       И тут оно запело! Рон тихонько посмеивался над Гарри, глядя какими глазами он смотрит на поющую шляпу. Краем уха он слышал, что шляпа пела про факультеты, но не стал заострять на этом внимания. — Я называю ваше имя, вы садитесь на табурет и надеваете Шляпу, — профессор МакГонагалл выступила вперед, держа свиток наготове. — Аббот, Ханна! — Пуффендуй! — Боунс, Сьюзен! — Пуффендуй! — Бут, Терри! — Когтевран! Рон нервничал и пытался придумать, как уговорить шляпу отправить его на один с Гарри факультет. По алфавиту он должен идти после него, значит, все в его руках! — Грейнджер, Гермиона! — к табурету вышла лохматая девочка, которую невзлюбил Рон. — Гриффиндор! Рон застонал. Гриффиндор — факультет, на котором, скорее всего, окажутся они с Гарри. Но, может, стоит подговорить Гарри пойти в Когтевран? Или хотя бы в Пуффендуй? И все равно, что скажут близнецы. — Поттер, Гарри! Гарри выступил вперед, и по всему залу внезапно зазвучал шёпот, словно тихое шипение пламени: — Она сказала «Поттер»? — Тот самый Гарри Поттер? Мальчик втянул голову в шею и как можно быстрее напялил шляпу на голову, закрывая ею глаза. Шляпа молчала. Долго молчала. Рон стучал зубами, за что МакГонагалл наградила его суровым взглядом. И наконец: — Гриффиндор! Зал взорвался аплодисментами и ликованием краснознаменного факультета. — С нами Поттер! С нами Поттер! — кричали гриффиндорцы. Рон подобрался и решил во что бы то ни стало попасть именно на Гриффиндор. На факультет, где училась вся его семья, а теперь и друг. — Уизли, Рональд! Рон сжал кулаки и решительно двинулся к Шляпе. Когда край шляпы закрыл его глаза, в голове раздался скрипучий голос: — Хм… Еще один Уизли. Да, ты сдержанней, чем некоторые твои братья. Я знаю, что с тобой делать. Гриффиндор! Что-то вспыхнуло в груди Рона и разнеслось теплом по всему телу. На лице непроизвольно растянулась счастливая улыбка, и он в вприпрыжку понесся к столу своего факультета. Усевшись с Гарри, он удостоился от него дружеского хлопка по плечу, похвалы Перси и улыбок многочисленных старшекурсников-гриффиндорцев. Рон был предпоследним в списке. Поэтому, когда «Забини, Блейз» распределился на Слизерин, профессор МакГонагалл забрала табурет и шляпу, а директор Дамблдор произнес речь: — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем начнётся наш пир, я бы хотел сказать несколько слов. Олух! Плакса! Остаток! Уловка! Большое спасибо! Рон и Гарри вновь переглянулись. — Он всегда такой? — спросил Гарри. Рон лишь пожал плечами. — Какой такой? — спросил Перси. — Немного… того… — Немного того? Он гений! Но чуточку чокнутый, ты прав. Картошки, Гарри? Рон уже вовсю накладывал себе на тарелку различные яства. Здесь были и ростбиф, и жареные цыплята, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон, стейк, жареная и вареная картошка, жаркое, йоркширский пудинг, горох, морковь, подлива, кетчуп и — непонятно почему — мятные леденцы. Рон хотел попробовать все. Но понемногу. С трудом сдержав порыв затолкать себе в рот как можно больше еды, он начал орудовать столовыми приборами. — Неплохо выглядит, — докопалось до Гарри внезапно появившееся привидение. — Почему вы… — Гарри запнулся. — Я не ем вот уже примерно пятьсот лет, — сообщил призрак. — Разумеется, мне это и не нужно, но, признаться, еды мне не хватает. Кстати, я ведь не представился? Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение башни Гриффиндора. — Приятно познакомиться, сэр, — произнес Рон, которого подхватил Гарри. — И мне очень приятно, — услужливо поклонился сэр Николас. — Итак, новые гриффиндорцы! Надеюсь, вы поможете нам победить в межфакультетском соревновании в этом году? Гриффиндор никогда так долго не оставался в проигрыше. Слизеринцам вот уже шестой год подряд достаётся Кубок! Кровавый Барон становится невыносим — это привидение Слизерина. Рон стал озираться по сторонам и заметил привидений у каждого факультетского стола. У Слизерина витало зловещее привидение, покрытое мерзкими пятнами, напоминающими кровь. Когда все наелись, произошла перемена блюд, а тарелки очистились. Наслаждаясь десертом, Рон и Гарри начали знакомиться с однокурсниками. Тот самый неуклюжий хозяин жабы представился как Невилл Лонгботтом. Забавный мальчик с растрепанными, как у Гарри, волосами — полукровка Шеймус. Рон вовсю рассказывал байки про свой первый магический выброс, как Гарри вдруг зашипел и схватился за шрам. — Что с тобой? — шепнул ему Рон. — Ничего. Просто шрам вдруг заболел. Рон не удовлетворился ответом, но допытываться не стал, лишь перевел взгляд в сторону, куда только что смотрел Гарри. Снейп. Ну конечно, от такого не только голова заболит. И Рон выкинул незначительное происшествие из головы. По окончанию пиршества всем пришлось петь гимн Хогвартса, страдая от какофонии получившихся звуков — каждый пел на свой лад, а это чревато. Потом Дамблдор снова взял речь и сообщил о том, что в Запретный лес нельзя ходить, а на третьем этаже вы можете умереть самой страшной смертью. Наконец, старостам велели отвести первокурсников в гостиные, и они устало поплелись вперед. Рон шел, не запоминая пути, чувствуя, что будет потом об этом жалеть, но сил уже не было. Многочисленные повороты, переходы, дикие движущиеся лестницы. Что-то будет завтра? — Капут Драконис, — произнес Перси, когда они поравнялись с портретом полной женщины в противном розовом платье. Та кивнула, и дверь, скрывающаяся за портретом, отворилась. Они оказались в уютной гостиной. Перси указал девочкам на дверь, ведущую в их спальню; мальчики вошли в другую дверь. Взобравшись по винтовой лестнице, — похоже, здесь была одна из башен, — они наконец-то обнаружили свои постели: пять кроватей на четырёх столбиках, занавешенные бордовыми бархатными шторами. Их чемоданы уже принесли сюда. Слишком уставшие, чтобы разговаривать, они натянули пижамы и рухнули в кровати. — Классно поели, да? — пробормотал Рон, кутаясь в теплое одеяло. «Надо не забыть написать родителям и Джинни письмо. Но это уже завтра…»