"Индеец у меня дома" или "Как воспитать своего Ассасина"

Глава была переписана. Будем надеяться, что в этот раз более успешно.(с)       После "душевных" разговоров за столом в бистро, мы решили больше не соваться в сауны. Индеец просто-напросто отказался подходить туда ближе, чем на десять метров. Я предложила просто поплавать в большом бассейне или посидеть в джакузи. Тут взгляд ассасина упал на детскую площадку. Уровень воды там был чуть ниже колена, зато она была очень теплая. Посередине сего "лягушатника" был большой комплекс из горок, лесенок, канатов и прочих фонтанчиков. Там играли и резвились дети, молодые мамы поддерживали маленьких карапузов, тех, которые еще и плавать не умели. Туда-то мы и пошли.       Тут ко мне подбежал маленький паренек, с длинными белокурыми волосами. Кудри завивались, и он был похож на маленького барашка. А глазки ярко голубые... Такой красивый ребенок, Боженьки... Малышу на вид было годиков четыре. Он протянул мне мячик, с улыбкой произнеся: "Давай играть!". Я чуть не умерла от умиления. Коннор с едва заметной улыбкой сел в воду, положив кисти на согнутые колени и наблюдая за нами.       Я взяла мячик и стала играть с этим курчавым чудом. Он звонко смеялся, ловя игрушку и бросая ее мне. А к Кенуэю подошла совсем маленькая девочка в сопровождении мамы. Малышка потянула к рукам Радунхагейду свои тоненькие пальчики, пытаясь дотянуться до фенечек с бусинками, которые он тоже всегда носил в косичке. Женщина с улыбкой извинилась перед американцем, как он вдруг молча снял одну с разноцветными нитками и осторожно повязал на ручонку девочки. Она сначала испуганно смотрела на него, но потом ее глазки загорелись, и она гордо показала браслет матери. Мама подхватила ее на руки и, кивнув юноше, пошла к маленькой горке. Я наблюдала за этим с глупой улыбкой на лице. Он любит детей... Господи, он любит детей!       Малыша, с которым я играла, забрал папа. Он тоже был блондином, правда, глаза у него были зеленые. Мужчина поблагодарил меня за то, что я посидела с его сыном, и вроде бы предложил мне перекусить, но я тактично отказалась. Отец мальчика, все так же улыбаясь, попрощался со мной и они тоже ушли. Потом я видела, как к ним подошла еще и девочка, того же возраста, что и мальчик... — А вот со мной ты так не играла!       Я обернулась. Сзади, обиженно надувшись, стояла Варя, скрестив руки на груди. Алина села рядом с Коннором, который на нее недоверчиво покосился. Я закатила глаза и, усмехнувшись, подошла к сестре и чмокнула ее в висок. — Еще как играла... Ты только не помнишь ничего... Эх, где эти года... Я тогда тебя закутывала в одеяло и обматывала скотчем... Ты орала, а я играла в приставку. Кстати, сколько времени? — Я тебя ненавижу... Тетя Ира нас послала за вами. Надо выходить уже.       Я коротко кивнула и дала индейцу знак подниматься. Он быстро встал, однако, видимо от перепада давления, пошатнулся, но на ногах устоял. Я инстинктивно схватила его за плечо. Девочки хихикнули и мы, вместе бросив на них укоряющие взгляды, последовали обратно к душевым.

***

      Когда мы уже были одеты, было около восьми вечера. Вещи были собраны, оставалось лишь высушить волосы. Я расчесала длинные каштановые пряди Варвары и включила фен. В любом аквапарке есть длинные столы с зеркалами и фенами. Коннор стоял рядом и тоже сушил свои черные локоны, длиной до плеч. Пару раз я замечала, что он жмурился от горячего воздуха, когда грел лицо. Недалеко стояла мать Алины, расчесывая своей дочери волосы. Когда я, наконец, закончила заплетать Варе косы, все были готовы. Мои же волосы уже успели высохнуть наполовину. Кенуэй встал рядом, рассматривая мое отражение в зеркале. Я достала из кармана бусинки и перо, чтобы заплести косичку. — Давай я сам.       Я и пикнуть не успела, как его пальцы быстро отделили длинную прядь моих еще слегка влажных волос и стали умело переплетать косичку. Он был очень сосредоточен, взгляд сфокусирован на прядях. Мне же оставалось лишь смотреть на его лицо. Все-таки у него очень красивые глаза, пусть это и не сразу можно заметить. Когда он дошел до конца, то, опять же молча, забрал у меня обе бусины и вплел их. А потом осторожно вправил перышко. Полюбовавшись на свою работу, он усмехнулся. — Пойдем. А то нас заждались уже... Тебе очень идет.       Я смущенно улыбнулась, и мы пошли к нашей компании. Ирина Анатольевна помогала девочкам надеть теплые кофты, чтобы они не простудились после аквапарка. Следующей нашей остановкой был МакДональдс.

***

— Я не буду это есть. — Коннор, поверь мне, это вкусно! Все современные американцы просто обожают бургеры!       Я уже пятнадцать минут уговаривала ассасина попробовать хотя бы кусочек чизбургера. Девчонки за обе щеки уплетали чикенбургеры, Ирина Анатольевна ела салат. Я открыла свой Биг Мак и сразу вспомнила прикол: «Две мясных котлеты гриль, специальный соус, сыр, огурцы, салат и лук, все вываливается, блять...". Я всегда, когда мысленно проматывала эту мелодию в голове, потом долго угорала. И вот это опять случилось... Я откусила бургер и стала смеяться. Кенуэй посчитал, что в еде что-то есть и напрочь отказался даже пробовать.       Тетя Ира удивленно смотрела на пришельца. Единственным человеком, которого я знаю, что ни разу не питался в МакДаке, был наш историк, Петр Викторович. Знаете такого актера, как Иван Охлобыстин? Этот тролль и тиран? Вот Петр был таким же, за что я в нем души не чаяла. Он отлично преподавал историю, только вот историю семилетней войны в борьбе за свободу Америки, я знала лучше него (догадайтесь сами, почему)...       В общем, я бросила идею накормить американца фастфудом и только хотела продолжить трапезу, как он вдруг резко забрал у меня из под носа мой Биг Мак и отложил его на поднос. У меня было такое же выражение лица, как у него, когда я первый раз отобрала у него плеер в автобусе, во время поездки в ТРЦ. Но это было не важно. Он забрал МОЙ бургер. Я потянула руку к коробке, но быстро получила по ней весьма болючий шлепок. Отдернув ее к себе, я негодующе воскликнула: — Засранец! Если сам не ешь, так дай другим! Я есть хочу! Отдай! — И не подумаю, — на этот раз он сидел нормально, как все люди, ибо кресла были с подлокотниками. Он скрестил руки на груди и вздернул подбородок, глядя на меня, как на надоедливого ребенка, который докучал своим присутствием. Я надула губы, косясь на свой недоеденный Биг Мак. Варя быстро схватила его, но вместо того, чтобы отдать мне, сама стала с аппетитом уплетать, ехидно лыбясь. Коннор довольно хмыкнул и отвел взгляд. Меня лишили Биг Мака.

***

      В метро мы попрощались с тетей Ирой и Алиной. Им надо было ехать в противоположную сторону. Наш же путь лежал по зеленой ветке, к Елизаровской... Я довольно сильно устала, у меня начали закрываться глаза. Я достаточно долго терпела, пока моя голова не упала на плечо Кэнуэя. Так и уснула. Но проснулась я вовсе не на Елизаровской... — Вы не могли меня разбудить?! Варя, блин! Ну, он-то иностранец, не знает ничего, но ты-то куда?! Ты же, вроде, не тупой валенок!       Из-за того, что я уснула, мы проехали станцию, на которой надо было сделать пересадку. Как я на них орала... Эти двое виновато опустили головы, пока я их отчитывала. Короче, мы потеряли еще уйму времени и нервов, пока, наконец, не вернулись на прежний маршрут и не доехали до дома...

***

      Мы вошли в квартиру. Меня, естественно, сразу сбил с ног наш пес, который с разбегу набросился на меня и встал на задние лапы, пытаясь лизнуть в лицо. Варя быстро сняла кроссовки и побежала в свою комнату. Тут я услышала грохот и протяжный крик. Кажется, она материлась. Мы с Коннором дернулись к ней, узнать, в чем дело. Когда мы вошли в ее спальню и увидели, что произошло, оба чуть не померли со смеха... Пес наложил смачную кучу у Вари перед кроватью, а она ее не заметила и, поскользнувшись, распласталась на полу. Ее лицо было искажено от ярости, она готова была разрыдаться.       Радунхагейду смеялся в ладонь, его почти не было слышно. Мой же смех был похож на смех гиены, что из мультика "Король Лев". Варька поднялась на ноги и толкнула меня в плечо, да весьма больно, что привело меня еще в больший восторг. — А я-то тут причем? Ты сама виновата, что вляпалась... В такую "неприятность"... — Я носки новенькие испортила... Будешь новые мне покупать... Убирайте, чего стоите?! Это ваша шавка!       Я кивнула и многозначительно посмотрела на ассасина. Он сразу перестал смеяться и поднял брови. — Я не буду это убирать! Я еще не настолько опустился, чтобы за собакой выгребать... — Кенуэй, а ты часом не прихерел? Это твой пес, ты за него отвечаешь! Я согласилась взять его по той причине, что ты хозяин! Так что, совок за дверью, туалетная бумага сам знаешь, где...       Парень и с места не сдвинулся. Более того, он изменился в лице, что меня слегка напугало. Это выражение индеец принимал только тогда, когда был зол или когда он что-то точно не будет делать. Метис молча вышел из комнаты и закрыл дверь в мою комнату с той стороны. Я пожала плечами и обернулась к сестре: — Извиняй, но убираешь ты.       Выслушав в свой адрес кучу оскорблений и криков, я пошла к Коннору.

***

      Он дал разрешение войти, и я открыла дверь. Кенуэй сидел на краешке дивана, качая в правой руке железную гантель. Еще он был без футболки... Я быстро сглотнула, напоминая себе, что пялиться на людей неприлично, и, быстро схватив свою пижаму, переоделась, не боясь, что он на меня посмотрит. Так оно, в принципе, и случилось. Юноша игнорировал меня, даже не удостоив взглядом. Ах, так, значит, да? Ну-ну, давай, посмотрим, кто кого.       Я осторожно залезла в кровать и спряталась под одеяло, которое принесла. Сидела и сверлила жадным взглядом накаченную спину ассасина еще некоторое время, пока не психанула. Вот так всегда. Хочу обидеться, а потом сама лезу... На четвереньках я подползла к Коннору и неловко уткнулась носом ему в лопатку. Парень вздрогнул и перестал качать гантель. Но пауза была недолгой. Он даже не повернул головы. Просто продолжил занятие. Я закатила глаза и провела пальцем по его коже. — Ну, прости, прости... Я больше не буду... Я и забыла, какой ты у нас обидчивый! Тем более, все равно Варька все убрала.       Кенуэй снова сделал паузу и на этот раз лишь неопределенно хмыкнул. Я решила действовать уже напрямую. Резко обхватив его шею руками, я потянула его назад. Он успел отпустить гантель, которая гулко ударилась о ковер. Положив его затылок себе на грудь, я посмотрела в его удивленные глаза и, наклонившись, поцеловала в лоб. Его взгляд заметно изменился, он стал добрее. Однако улыбки не было... Его рука скользнула у меня между пальцев рук и легонько сжала их.       Я бы все отдала за то, чтобы время остановилось. Чтобы не было проблем... Чтобы родители остались в Финляндии. Сестра бы в своей комнате... Люди бы застыли на своих местах: кто в машине, кто за компьютером, кто в кровати... И стрелки часов перестали отсчитывать время. И остались бы только мы. Хотя бы на несколько недель...

***

      Я проснулась от яркого солнца в глаза. Вчера вечером, я не задернула штору, и комната была полна света... Вечером... Я привстала на локтях. Коннора рядом не было... Вчера вечером мы, кажется, уснули вдвоем... Мне пришлось перевести взгляд на стул, чтобы не увидеть там цепь и удостовериться, что они на прогулке. Вставать никак не хотелось. В итоге, я решила поспать еще, хоть и время на часах было около двенадцати часов дня. Только я устроилась поудобнее, как мой ноутбук, который был в спящем режиме, зазвенел звонком из Скайпа.       Чертыхаясь, я поднялась с кровати и случайно запнулась о гантель, которую оставил мой ненаглядный. Матеря весь божий свет, я доползла до стола и уселась на свой стул, надевая наушники. На экране высветилась зеленая трубка и надпись "Папа". Кликнув на нее, я сразу услышала его дыхание, и появилось его улыбающееся лицо. Он был явно чем-то очень обрадован. Я тоже улыбнулась, хотя еще и не знала, чему. Сзади стояла мама, держа в руках чашку с чаем. — Доброе утро, гордость моя! Я был не уверен, что доживу до этого дня, но, черт возьми, он наступил еще до того, как я лег в гроб! — Капитана Очевидность в студию! — Дочь моя, помнишь, в июне, мы собирали документы для поступления в университет? Ты же в Герцена собиралась... Но твой папа не дурак, чтобы устраивать тебе обучение в России... Папа взял и послал твои данные сюда, в один из университетов Финляндии! Сегодня утром пришел ответ... Ты принята в университет Международного Бизнеса и Сервиса в Лаапенранте! Ты будешь тут учиться!       Мне казалось, что это сон... Отец всегда мне говорил про светлое будущее, про учебу за границей... Но я не придавала этому значения, ведь он никогда напрямую не говорил мне об этом... Так, косвенные разговоры... Финляндия была не страной, а мечтой... Мы ездили туда каждые каникулы, и я души не чаяла в этих людях и обстановке. Всегда чистые улицы, экология, природа и свежий воздух... Меня захлестнули воспоминания... — В конце августа ты переезжаешь. Мы с мамой уже подсмотрели тебе апартаменты рядом с университетом. Всего-то пять минут ходьбы. Правда, жить ты будешь не одна... Нужен еще один человек, но, думаю, вскоре он найдется. Мы приедем где-то двадцать пятого числа, ориентировочно. Твоя задача к этому дню - собрать все вещи, что у тебя есть. Это не каникулы, ты едешь сюда жить.       Тут меня словно пробило молнией. В глазах потемнело, затряслись руки. Я схватилась за стол, чтобы не упасть. Это была паника. Коннор. Он. Здесь. Один. Без документов. Денег. Дома... И я, без него... Я слышала, что отец говорил еще что-то о том, как мне тут будет хорошо, но все стало не важным. Краски поблекли, а солнечный свет будто потерял всю свою радость. Из глаз брызнули слезы. Родители взволнованно посмотрели на меня, особенно мама. — Сонь, ты чего? Что случилось? — Нет, нет, ничего, я... — Да это она от радости! Правда же? — в голосе отца была надежда. Я закивала. Он довольно улыбнулся и дал мне еще пару указаний насчет сборов. Мама озадаченно нахмурилась. Я его почти не слышала, машинально записывая все на листок бумаги. Родители передали привет Варе и отключились. Теперь я могла дать волю чувствам. Я с силой захлопнула ноутбук и бросилась к кровати. Из меня рвались рыдания. Я уткнулась в подушку лицом, стараясь не реветь слишком громко. Но это не помогло. Я даже не услышала, как хлопнула входная дверь. — Софи? — Коннор отстегивал цепь от ошейника Вашингтона. Я резко поднялась с кровати, отворачиваясь к окну. Я не хотела, чтобы он видел меня опять всю в слезах. Из носа сопли, глаза красные и опухшие, губы тоже... Фу. Кака. Даже лицо закрыла руками. Шагов Коннора слышно не было. Я поняла, что он рядом только тогда, когда его рука скользнула у меня по плечу. Сдерживаться оказалось еще труднее. Я стала задыхаться, ибо рыдания уже рвались изнутри, а я задерживала дыхание, чтобы их приглушить. — Тише-тише... Ну что такое?       Я замотала головой. Он осторожно обнял меня, а я, не в силах сдерживаться, разрыдалась пуще прежнего. Мне было стыдно за себя и свою слабость. Но я ничего не могла поделать. От одной мысли о том, что этот человек останется один, без всего, меня убивала...

***

      Надо было что-то делать. В первую очередь - не опускать руки. Более-менее успокоившись, я сбегала умыться и поставила чайник. Коннор все это время ходил за мной по пятам, сохраняя молчание. Варька заперлась в своей комнате, открыв ее лишь тогда, когда засвистел свисток чайника. Пока я суетилась с завтраком, а Кенуэй терпеливо дожидался его, сидя за столом, я проматывала в голове всевозможные варианты решения проблем. Первым делом надо было что-то делать с установлением личности и паспортом Коннора. Так как он американец, следовательно, и обращаться надо было в американское посольство. Можно было сказать, что все документы утеряны, родственников у него нет, как, собственно, и жилья. Могло сработать. Главное - обратиться. Там уже все будет видно.       Мои размышления прервал звонок в дверь. Вот этого я совсем никак не ожидала. Я никого не ждала, как и Варя. Сердце в груди стучало, как барабанная установка. Индеец тоже заметно напрягся и мы, переглянувшись, медленно пошли к дверям. Джордж заливался лаем, прыгая у дверей. Кенуэй взял его за ошейник, а я подошла к глазку. Когда я увидела кто там, у меня из груди вырвался облегченный вздох. Это была Ксюша.

***

      С этим человеком я познакомилась случайно, в интернете. Мы обе фанатели от ассасинов и у нее на Фикбуке были свои фанфики. Я решилась написать ей и вот в один прекрасный день мы встретились. Я думала, что чудес не бывает. Я ошибалась. Ксюша оказалась лучиком света в моей жизни. Мы не могли наговориться, а потом стали видеться каждые выходные. И переписываться. Так и завязалась наша крепкая дружба. А точнее, упоротость и дикий ржач.

***

      И вот сейчас, Ксюшка стояла на моей лестничной площадке. Ее длинные кудряшки свисали до плеч, голубые глаза отражали свет от лампы подъезда, а на лице играла улыбка. Я немедля открыла дверь. Она стояла, раскинув руки. Я, сдавленно пискнув, кинулась ей на шею. Когда отстранилась, то вдруг поняла, что случится далее... — Едрить твою через коромысло... — вот лишь те слова, которые смогла произнести моя подруга, когда увидела Коннора. Он, изогнув бровь, осмотрел ее с ног до головы и сделал несколько шагов назад, пропуская ее в квартиру. Джордж хрипло лаял, дергаясь в сторону гостя. Я быстро собралась с мыслями и дала Коннору знак уйти в комнату. Он кивнул и исчез за дверьми нашей спальней вместе с псом. Ксюша стояла неподвижно, открыв рот и указывая дрожащим пальцем на дверь спальни. — Это же... Это... — Тада-а-ам! Позвольте взять ваше пальто и провести на кухню, дабы просветить в курс дела, мамзель. — Я тебя обожаю.