Гарри Поттер — наш король!

— Может у них в западной Европе так принято? — Виктор откинулся в кресло, небрежно закинув ноги на перекошенную банкетку. Арно покачал головой. Он устроился в кресле напротив. В руках толстая синяя папка, набитая полезной информацией, которая относилась к текущему делу. В перечень входила копия сведений, переданных Габриэль Делакур. К списку древних восточноевропейских семейств Арно присовокупил вырезки из газет и заметки, с помощью которых сопоставил, когда представители данных семейств бывали во Франции. Он наметил несколько рабочих вариантов, объяснявших интерес маленькой вейлы, и оставил записи насчет маловероятных возможностей. Когда юная мадемуазель Делакур обратилась к Арно за помощью, он тут же заподозрил что-то неладное. Конечно, хобби у всех разные, но он подозревал, что никто не станет без веских причин искать голую правду о представителях восточноевропейских семейств. Габриэль Делакур с очаровательной улыбкой сказала, что читает биографические отчеты вместо романов. Они не так глупы, как стандартные дамские книжонки с мощными властелинами и манящими девами. Жизненно, сочно, реалистично. В общем, очень освежает. Интриги, скандалы и преступления из биографий живых людей, да еще и в восточноевропейском колорите. Кто может пройти мимо такого? Уж точно не она! Что же, каждый имеет право на литературные пристрастия и увлечения по душе, но милая француженка слишком уж волновалась, когда просила Арно достать для нее это чтиво. Не боялась же она, что найдет на страницах страшные тайны, за которые убивают, а их случайно пропустили в печать. — Принято как? — спросил Арно. — Досконально вызнавать досье избранника, так сказать, — Крам загадочно улыбнулся. — Может быть ей кто-нибудь из наших понравился, и она постеснялась прямо спросить. — Не слышала ни о чем подобном, — заметила Гвендолин, которая была единственной девушкой в Дурмстрангской делегации. — Когда это ты, Виктор, заговорил языком следаков? — она беззлобно подколола звезду болгарской сборной. — Не только тебе можно, — дружелюбно парировал Крам. — Ты, конечно, мракоборец с пеленок, осталось школу закончить. Но и я кое-что могу с высоты усмотреть. Арно рассмеялся. Шутка не в бровь, а в глаз. Гвендолин было суждено учиться в Дурмстранге. Со стороны могло показаться будто в суровой школе девушек нет, но они были. Жили парни в северной башне, а девушки — в южной. Они встречались во время трапез, на некоторых уроках и тренировках и на выездной практике. Выезды на полосы препятствий устраивали регулярно, чтобы ученики привыкали к разной обстановке и ориентировались в любых ситуациях, как говорили преподы. Конечно, девушек было меньше, чем парней, и многие учились в щадящем режиме. Их меньше мучали изнурительными упражнениями, обучали по облегченной программе. Экзамены они сдавали упрощенные, а полученный диплом хоть и котировался на рабочих местах, но дарил куда меньше перспектив, чем диплом после полноценного обучения. Впрочем, таким девушкам не требовалось большего. Многие родители отправляли дочерей в гордый Дурмстранг не за боевой подготовкой и специфическими знаниями, а чтобы составить удачную партию. Гвендолин — совершенно другой случай. Она отличалась от большинства учениц не только тем, что обучалась по расширенной программе. Глядя на нее многие думали, что Гвен прибыла из западной Европы. Первым делом грешили на Туманный Альбион — мелодичное имя, нестандартное для Восточной Европы, нетипичная внешность «английской розы», а также безупречный британский акцент. Но нет. Красивым иностранным именем Гвендолин нарекла мать, урожденная россиянка из-под Ростова. Многочисленным братьям имена подбирал отец, и тут ничего удивительного не произошло. Владимир, Дмитрий, Олег и Степан — что тут может изумить? Гвендолин же поражала в начале звенящим именем, а потом уже собой. Девочка росла бойкой и боевитой. Когда твой отец — глава аврората, братья работают мракоборцами, а мать — официальное лицо Министерства Правопорядка, трудно представить что-то иное. Гвендолин родилась со справочником законов в одной руке и палочкой, начиненной боевыми заклинаниями — в другой. А еще у нее был неиссякаемый запас знаний о преступниках. Кто что совершил, когда, при каких обстоятельствах, как звали свидетелей, каким орудием убийства пользовался преступник... Спроси Гвендолин, и она глухой ночью, не размыкая глаз, ответит четко и ясно, как на духу: «Квентин Барклей. Убийца. Четырнадцать жертв. Взорвал здание при помощи артефакта Распидорась-Нахрен». Даже если раздобыть папку дел, спрашивать по ней и сверяться, это не поможет. Гвен не подловить, всё равно ответит четко, как будто рапорт для начальник составляет. Словно в голову ей поместили омут памяти матерого аврора. Такого, как знаменитый Грозный Глаз Грюм, который преподает в Хогвартсе в этом году. Да, Гвендолин держала ухо востро, даром что еще не окончила школу. Но сейчас она явно не разделяла подозрения Арно. — Вы упускаете суть, — сказал Арно. — Не отвлекайтесь. Пребывание в Хогвартсе серьезно его разочаровало. И не потому, что ему не понравился замок, а местным — его выходной малиновый пиджак, купленный мимоходом на рынке в Саратове. Нет, Арно представлял себе интересный учебный год, когда приехал в Великобританию. Избирала Шляпа всего одного представителя школы, но остальные могли полноценно оценить разницу в обучении. Если бы Каркаров потрудился договориться о совместных уроках и обмене опытом… Вместо этого он бегал со странным видом по замку и выглядел как человек, который думает совершенно о других делах. Иногда директор просто пропадал. Как сквозь землю проваливался. Об этом тоже следовало серьезно подумать. Пока что Арно составлял карту мест, где чаще всего бывал Каркаров и отмечал с кем директор общается. Для него не было секретом прошлое Игоря Каркарова. Разоблачение в пособничестве Темному Лорду, которого в Великобритании стыдливо именовали Тот-кого-нельзя-называть; показания, данные против бывших союзников. После такого Каркарова отпустили и он смог занять важный пост! Отец упоминал, что «этот русский» прочно взял за яйца высокопоставленных чиновников, чтобы выйти сухим из воды. Арно не знал подробностей, но подозревал, что в деле замешан шантаж. Может Каркаров сфотографировал оргии с лепреконами или незаконные гонки на драконах, а потом угрожал разоблачить виновников. Поэтому его пинком под зад спровадили в Восточную Европу, чтобы не отсвечивал. Может и рекомендации дали, чтобы Каркаров занял кресло директора Дурмстранга. Лишь бы не донимал больше! У Арно не было претензий к магическим талантам Игоря Каркарова. Не было, потому что Арно не больно-то их видел. Зато управлял делами тот неплохо. Хорошо справлялся с административными делами, удачно назначал преподавателей на должности, находил средства на факультативы, школу отстраивал. Только вот скользким гадом Игорь Каркаров быть не переставал. Что ж, Арно искренне верил, что настанет момент, когда директор оступится. На каждую хитрую задницу найдется резвый болт. Или как там говорят русские? — Да, да, — кивнула Гвендолин, вытягивая тренированные ноги в армейских камуфляжных штанах. — Итак, к тебе приходит девочка. Тебе кажется, что она жутко волнуется. Она хочет почитать грязные подробности из жизни восточноевропейских магических семей. Скандалы, интриги, расследования и эротические скелеты в шкафу. Я правильно слежу за нитью повествования? — Да, — Арно довольно кивнул. — У меня возникает весомый вопрос. Почему она так волнуется. Я предлагаю помочь, а она говорит, что обязательно ко мне обратится если снова понадобится. Значит, помощь ей потенциально нужна. Или она бы сказала, что получила всё что хочет и распрощалась. — Или она просто хотела от тебя поскорее избавиться, устроиться в ванной с пенкой и почитать интимные подробности чужих жизней, — Гвен сделала большой глоток крепкого чая с лимоном. — Может ей надоели французские романы. — Может быть и так. Но зачем ей обращаться ко мне, когда есть целая библиотека? Скажи, Гвендолин, если ты хочешь почитать что-нибудь… пикантное, ты пойдешь к малознакомому парню? — Думаю нет. Всегда есть братья. У них обширная коллекция нужных книжек и журналов, — Гвендолин лукаво улыбнулась и подмигнула Арно. — Тебе так понравилась мини-вейла? — она мягко хохотнула. — Сколько ей лет, четырнадцать? Серьезно, Арно… Арно аж вздрогнул от слов Гвендолин. Куда-то она забралась… Само подсознание подсказывало — в этом что-то есть. Но он пока не мог понять что. Отец всегда говорил, что нужно прислушиваться к интуиции. Это один из важнейших инструментов агента тайной службы. Арно уже оценил, насколько применимы уроки отца. Это вам не нудная теория. «Интуиция — это совокупность твоих знаний, опыта, наблюдательности и быстрого умения выстроить вероятности», — говорил отец. «А затем — быстро среагировать» — Меня заинтриговала загадка, — сказал Арно. — Пусть небольшая и не настолько существенная, но… Что чем здесь еще заниматься? Он предполагал, что Габриэль наводит справки о ком-то конкретном. Она выглядела слишком напуганной, чтобы дело было в романтическом интересе. — Каркаров же перестал выполнять обязанности, — презрительно сказала Гвендолин. — Как только мы прибыли сюда. — Я бы не сказал, что все огорчились, — заметил Виктор, неодобрительно покачав головой. — А мне не нравится это. Как мы экзамены будем сдавать? — Ты — автоматом, — усмехнулась Гвендолин. — Как участник Турнира. — Мне не по душе, что нет ни уроков, ни тренировок, — поморщился Виктор. — Сам Каркаров неизвестно чем занят и другие дичь какую-то творят… Арно задумчиво хмыкнул. Странно, что Виктор так отзывается о своем менторе. До этого года Каркаров их учил всё же, а Крама как звезду школы гладил вдоль шерстки, выводил на публику под вспышки репортеров. Для того чтобы похвалиться педагогическим талантом и спонсоров приманить, конечно. Не сказать, что Крам сильно сопротивлялся до сих пор. — Дичь творят? — переспросила Гвен. — Бегают, как полоумные за девушками, — пояснил Арно. — Что за француженками, что за местными. Гвендолин задумалась. — Так может девочка испугалась кого-то из них? — спросила она. — Чего ей выглядеть напуганной, если просто хочется почитать эротические мемуары Григория Распутина? — Я думаю, что ей интересен кто-то конкретный, — согласился Арно. — Виктор, а ты что имел в виду, когда говорил о досье поклонников? Крам задумчиво хмыкнул. — Да не то, чтобы досье, но Астория ведет себя странно, — сказал он. — В чем это заключается? — тут же включила внутреннюю ищейку Гвендолин. — Не таись, рассказывай. Неужто первая девушка, которая не упала в твои могучие руки, узнав, что ты звезда, показалась тебе странной? Крам усмехнулся. Гвендолин была одной из немногих, кто общался с ним спокойно и без упоминаний о звездном статусе. Остальные явно думали, что знаменитости живут где-то на Олимпе и отличаются от обычных людей не меньше, а может быть и больше, чем пауки-людоеды. Сам Виктор никогда не считал себя селебрити. Да, он прославился, став самым юным квиддичным игроком в болгарской сборной, а может и в мире. Но это произошло, потому что он занимался делом, которое действительно любил. Ему нравилось парить в воздухе больше, чем ходить по земле. В турнире он решил поучаствовать не хвастовства ради (славы хватало) и не ради денег. Он просто хотел испытать свои силы не только в воздухе. Виктор любил не саму славу, а чувство победы. Девушки, которые толпились вокруг видели в нем лишь знаменитость, даже не пытаясь узнать его как человека. Им казалось, что парень-звезда — пропуск в какой-то дивный мир, куда нет допуска обычным людям. Когда они узнавали, что Виктор в основном тренируется или учится, то скисали быстрее деревенского молока. — Да нет, не в том дело, — сказал Виктор. Ему правда нравилась обворожительная и милая Астория Гринграсс. Она не вешалась ему на шею. Конечно, их первая прогулка организовалась совсем неожиданно, когда девушка бойко солгала странноватому блондину, Драко Малфою. Но Виктор тогда понял, что очаровательная слизеринка не напрашивалась на свидание с ним, просто пыталась отделаться от непрошенного поклонника. Самому болгарину такая нежная и хорошенькая блондинка очень понравилась. Почему бы и нет? Почему бы не сходить на свидание с ней. Виктор не разочаровался тогда. Красивая, тонкая, смешливая девушка очень забавно рассказывала о своей жизни. Об Англии, о Хогвартсе, о Слизерине… — Зачем же вас шляпа записывает в злодеи сразу? — удивлялся Виктор рассказам о распределении. Шляпа Годрика Гриффиндора целый год придумывала старую песню на новый лад. Так и спятить недолго. Крам ей не завидовал. Но такой уклад его удивлял. В Дурмстранге классы делили произвольно, но с шестого курса распределяли по разным программам. Были обязательные предметы для всех и углубленные курсы в зависимости от способностей. Просто и разумно. — Не знаю, — Астория сама удивилась вопросу Виктора. — Возможно решила усложнить нам жизнь, считая, что чистокровным всё слишком легко дается? Она беззаботно смеялась и продолжала болтать. Виктор больше молчал и улыбался. Любовался. Только в последнее время что-то изменилось. — Когда? — с инквизиторским прищуром спросил Арно. — Когда что-то изменилось? — Арно, — Гвендолин кинула в него зеленым яблоком, которое сын тайного агента ловко поймал и смачно вонзил в гладкий бок острые зубы. — Мы же не дело ведем, на минуточку. Продолжай, Виктор. Что произошло? Крам пожал плечами. Он сам пытался вспомнить тот момент, когда Астория изменилась. После той их прогулки-свидания, Виктор предложил присоединяться к столу Слизерину за трапезами. Девушка с улыбкой согласилась. Виктору не показалось, что это связано со звездным статусом. Да, к нему обращались с вопросами, улыбались, внимание проявляли, но не слишком-то и доставали. Вот где проявилась польза от распределительной Шляпы. Отпрыски богатых благородных семейств не раз встречали знаменитостей. Виктор вполне комфортно чувствовал себя за их столом, если не считать нескольких исключений. Астория мило с ним общалась. А потом что-то изменилось. — Она стала задавать много вопросов обо мне, — сказал Виктор.