Гарри Поттер — наш король!

— Что это такое, Дамблдор? — воскликнул Игорь Каркаров, с силой стукнув кулаком по столу. — Сначала Поттера в Турнире, теперь это! Ой, уймись, Поляков. Хватит хныкать! Игорь взбешенно посмотрел на ученика. Здоровенный бык насупился. Он бы ревел, как хлипкая девчонка, если бы не грозный взгляд директора. Волю гневу Игорь давал редко. Кому нужна открытость? Открывайте эти ваши Америки, а не свой рот лишний раз. И раз Америка уже открыта, будьте так добры, заткнитесь. Молчание, как говорят, золото. Серебряные же слова от Игоря всегда служили определенным целям. Приносили ему ту или иную выгоду или помогали выкрутиться. О, Игорь знал цену словам. Он мог бы в конкурсе скороговорок выиграть, если бы захотел. Игорь не хотел. Для него куда важнее дела весомые — власть и деньги, например. Ради них Игорь годами льстил, лебезил, вызнавал, лизал задницы, а потом вполне удачно отомстил. Когда речь зашла о тюремном сроке, он начал шантажировать и угрожать. Воспользовался кое-какими темными тайнами, которые вызнал о главе российского правопорядка, а еще о чиновниках английского Министерства Магии. О, они очень боялись, что Игорь заговорит. Даже отправь они его за решетку или убей, кое-какие бумаги хранились в тайном месте, которое ждало своего часа. Лишь Игорь мог остановить заклятье, которое выпустило бы документы наружу, если он не явился бы в определенное время и не приложил руку к выдолбленному на крышке сундука. Вылети бумаги наружу и тут же отправились бы к журналистам в качестве адресатам. Им бы понравилась такая сенсация. Вот так Игорю свободу свою выбил. Но этого было мало. Поэтому он настоял и на кресле директора Дурмстранга. Скольким он ради этого пожертвовал! Не позволял себе никаких вольностей — ни в деле, ни на словах. Сейчас, вопреки своим правилам, Игорь Каркаров бесновался. Повелитель лимонных долек оскотинел! Устроился перед ним в кресле, словно на троне, перекинув через подлокотник тощую ногу. Из-под фиолетовой мантии дерзко торчал синий носок с желтыми лунами. Дамблдор с наглым добродушием улыбался. — Лимонную дольку? — необычно мягко спросил он. — Шноби, нам бы всем чая. А тебе что, милый мальчик? Глинтвейна? Старик посмотрел на Полякова, который выглядел как человек-червь после того, как упал между двух двигающихся лестниц и ему ноги раздробило. Хорошо однокурсникам удалось вытянуть его, прежде чем он превратился в кровяную лепешку. Полякова сразу отнесли в больничное крыло, где тут же принялись его лечить. Исцеляющие заклинания, мерзкий вонючий отвар и обезболивающие зелья. Парень шел на поправку, но стонал, как потерпевший, всякий раз как смотрел на забинтованную кашу из мяса и костей, которая под бинтами медленно восстанавливалась, становясь ногами. — Я не Шноби. Я Добби, сэр. Свободный эльф, помните? Появился наглый домовик, который начал качать права с порога. Вот вам хваленые либеральные замашки Великобритании! Сегодня у них секс-просвещения, а завтра эльфы вопят о свободах. Правда против первого Игорь мало что имел. Но рабы должны знать свое место! Значит, ума не хватило, чтобы быть господами! — Так как там с чаем, Шпатель? — спросил Дамблдор. — Послушай, Игорь, мне кажется, ты преувеличиваешь. — Я не Ш… — Мне коньяка, Шнобель, — нетерпеливо махнул рукой Каркаров. — Ладно, Поляков. Дождался ты перцовой настойки… Он покачал головой, обмякая в кресле. И вот как этот старый маразматик заседает в Визенгамоте, как он стал директором школы? Может быть, Дамблдор всех дурней из Министерства Магии заколдовал? Победил же как-то в битве против Гриндевальда. Не похоронил ведь он темного колдуна под горой лимонных долек, стерев у очевидцев память. — Что значит преувеличиваю? — спросил Игорь. — Это уже третий несчастный случай за последнее время. Третья лестница, которая внезапно меняет траекторию. Ты хочешь моих учеников перебить? Поляков страдальчески смотрел на них из своего кресла на колесиках, но молчал. Знал, что, если будет выступать, директор лишит его коньяка по праздникам и выходным. Гордые сыновья Дурмстранга, которые учились на старших курсах, любили бурные вечеринки с горячительными напитками. Если веселье не заходило слишком далеко, Игорь закрывал на это глаза. Даже приторговал через подставное лицо, поставляя парням алкоголь, сигары и кое-что поприятней. — Насколько я знаю, другие пострадавшие — не твои ученики, — заметил Альбус Дамбдлор. Эльф поставил перед ним поднос с фарфоровым чайником, большой чашкой и хрустальной вазочкой со сладостями. Для дурмстрангцев стояла бутылка коньяка и наполненные бокалы. Игорь подозрительно принюхался. После событий пережитого тринадцать лет назад, он иначе стал относиться к жизни. Встрял в одну авантюру, называется… Последствия оставили седину в смоляных волосах и постоянное чувство тревоги. Больше Игорь никогда не ел и не пил из чужих рук. — Да, Каркаров, — рявкнул недружелюбный голос с порога. — Насколько я знаю, пострадали двое детей. Третьекурсница Эвелин Брукхолд с Райвенкло и Магнуфиус Тойбек, семикурсник с Хаффлпаффа. Вдруг ты их покалечил? А сам столкнул этого парня, чтобы алиби себе обеспечить! Что скажешь? Парень, если он тебя запугал, ты в надежных руках. Можешь смело нам рассказать! Поляков опасливо посмотрел на Аластора Грюма и резво закрутил колесами, чтобы отъехать от умалишенного подальше. Каркаров порывисто выскочил из кресла. — Я не потерплю этого! — фальцетом крикнул он, показав дрожащим пальцем на бывшего аврора, который разглядывал его с видом человека, готового вырвать собственный протез и забить им жертву до смерти. — Что за грязные обвинения? Бардак! У тебя в школе творится невесть что, Дамблдор! А твой ручной псих меня в чем-то обвиняет?! Идем, Поляков! Да забери с собой этот клятый коньяк! Отдай нам бутылку, Швепс!

***

— Резко ты, — заметил Альбус Дамблдор, проводив Игоря Каркарова долгим взглядом. Барти Крауч болезненно пожал плечами. Он заметил с каким отвращением и ужасом на него смотрел дурмстрангец и не удивлялся даже. Ему самому было мерзко и тошно смотреть на себя в зеркало. Дело было даже не во внешнем виде, а в том скольких достойных магов этот паршивый старик в Азкабан упек, скольких убил в бою. И после этого всего — ходил живой, свободно дышал. Потерял, правда, ногу, потерял глаз, стал сущим уродом и параноидальным психом. Пожалуй, Барти восхищался аврором и предвкушал схватку с ним, но всё прошло как-то слишком просто. После этого восторгов поубавилось. Пусть благодарен будет, что Барти его поит, кормит и дерьмо за ним убирает. Ничего страшного! В Азкабане куда хуже, чем на дне собственного сундука! Вот так ирония, могучий Аластор Грюм стал пленником своей вещи. Барти по ночам слышал глухой рев, когда непримиримый аврор бесновался внутри. В те моменты с него спадало Империо. — Этот тип заслужил, — проворчал Барти, изображая интонации старого аврора, которого выгнали с работы за буйный неуемный нрав. — Но посмотри, как он взбесился, когда я его обвинил. Значит все-таки не он? Барти зарылся в книги о работе правоохранительных структур, даром, что папаша работал в отделе обеспечения магического правопорядка. О делах он дома говорил мало — боялся выдать страшные тайны. Так что Барти погрузился в фолианты, раскрывающие детали. Законы, методы работы аврората, задержания, правила содержания в камерах предварительного заключения, сотрудничество с судебными инстанциями и, конечно, наказания. Не зря же Барти был лучшим учеником на курсе. Отличником! Он так хотел порадовать отца. Старые инстинкты не вышибло и Империо. Как он погрузился в книжки и роль старого аврора — любо дорого посмотреть! Альбус Дамблдор взял лимонную дольку и отправил в рот. Посмотрел на Барти всезнающими мудрыми глазами. Барти дрожь пробирала от вездесущего взгляда директора Хогвартса. Повелитель наверняка не зря опасался именно его. — Он главный подозреваемый в деле об украденном белье, — Дамблдор благодушно улыбнулся Барти, сделав глоток чая. — Каком еще белье? — опешил Барти, на мгновение выйдя из роли. — О чем ты, Альбус? Новые обстоятельства последних неприятностей? Он знал, что за неделю в Хогвартсе произошло несколько несчастных случаев с двигающимися лестницами. Слишком уж много за такой короткий промежуток времени. Что-то это значит. Но его ли это дело? Главное, чтобы директор не поручил расследовать такую чепуху. — Возможно, — важно кивнул Дамблдор. — Кто-то пробрался к каретам вейл и спер трусики. Красные кружевные. До полудня они украшали верхушку флагштока. Я подозреваю в этом деле Каркарова. А ты что думаешь? Барти представил зрелище. Трусики. То есть вейл в трусиках. То есть флагшток с трусиками. Он почувствовал, как краска заливает лицо и раскашлялся, делая вид, что в горло что-то попало. — Кха-кха, Альбус, — задыхался от кашля он, — скорее всего это школьники. Глупости малолеток… Кха-кха-кха… Хотя, если так подумать, Барти сам бы не отказался от кружевных трусиков вейлы. Не на себе, конечно. На ней. А ее — с ним. У него ведь не было девушки сколько! Да собственно и не было никогда… Сейчас, глядя на них, таких веселых, расслабленных, Барти вспоминал, как учился в школе. Всё подчинено пьедесталу, на который он должен был встать, чтобы отец его заметил. Уроки, бесконечные правила, состязания. Лишь бы отец увидел его, лишь бы оценил. Он даже не развлекался. Даже не завел себе подружку. Боялся, что кого ни выбери, отец не одобрит. — Проследить, за этим всё же, не мешает, — сказал Дамблдор, поглощая одна за другой лимонные дольки. — Каркаров чудно себя ведет в последнее время. Конечно. Ведь Темный Лорд скоро возродится! Барти сдержался от того, чтобы погладить проступившую, колющую метку. Даже в облике Аластора Грюма метка проступала сквозь кожу. Барти знал, что и остальные последователи Темного Лорда ее чувствуют. Питер дергался от покалываний. Иногда Снейп невольно дотрагивался до предплечья и массировал что-то под черной тканью мантии. Каркаров морщился время от времени словно от внезапной боли. — Хочешь, чтобы я расследовал дело о трусиках вейл? — Барти разразился неестественным хриплым смехом. — Да просто пригляди, — сказал Дамблдор. — Ты ведь знаешь, что им угрожает? — Да, — сказал Барти, — да. Хорошо, Альбус. Если ты так считаешь… Он задумчиво посмотрел на старика. Хотел что-то сказать, но промолчал. Ушел так и не поняв, играет ли с ним Дамблдор или он действительно старый чудак. Странное поручение взволновало Барти. Ему доверили охранять девушек от мерзкого предателя, Игоря Каркарова. Точнее не ему ведь. Аластору Грюму. Паршивому Аластору Грюму. Как будто сам Барти недостоин таких поручений! В последнее время ему казалось, что у него появилось альтер эго в обличии старого аврора. Сейчас альтер эго нашептывало, что какие бы поступки ради возрождения Темного Лорда не совершай, а изнасилование вейл туда не входит.

***

— Ты ничего не хочешь рассказать мне, мальчик мой? Северус вскинул бровь. Он в очередной раз гордо отказался от лимонных долек. Дамблдор каждый раз предлагал, словно забавляясь тем, как Снейпа перекашивает под безупречной маской. Северус подозревал, что Дамблдору нравится время от времени мучить его. Наказывать за прошлые ошибки. Он и не подозревал, что предложение угоститься будет так раздражать. — Вы о чем, директор? — спросил Северус. — У тебя на факультете интересные события, вот я и задаюсь вопросом, — заметил Альбус Дамблдор. — И каким? Снейп стойко держал лицо, скрывая за безразличием договоренности с Розье и Мальсибером. Например, сваренное для их безумного плана оборотное зелье. Северус долго ломал себе голову, но так и не додумался до того, КАК они смогут провернуть всё это без волшебных палочек. Правда Мальсибер слыл авантюристом, который умел выкинуть нечто эдакое. Но даже если учитывать его легендарное везение, в нынешней ситуации оно вряд ли поможет. — Как интересно вокруг Гарри закрутились события, разумеется, — заметил Альбус. — О, я, конечно, рад, что слизеринцы начали так хорошо ладить с гриффиндорцами. Наконец-то! Может быть, стоит устроить цунами, чтобы факультеты еще прочнее сдружились, помогая друг другу спастись? — Здесь одно только озеро. И местная фауна передохнет после такого, — кисло улыбнулся Снейп. — Тем более несчастных случаев хватает, — посерьезнел Дамблдор. — Каркаров тут был недавно. Ругался, что лестницы покалечили его ученика. Ты ничего об этом не знаешь? — О лестницах? — удивился Северус. — Нет. Может пора сделать их неподвижными? — Нет, — легкомысленно отмахнулся Дамблдор. — Это приучает детей к постоянной внимательности и развивает их логику и память. Они выявляют закономерности и избегают опасных ситуаций. — А я думал это просто обыкновенный садизм, — усмехнулся Северус. — А здесь замешана педагогика. Он нисколько не удивился бы, если узнал, что за происшествиями стояли Розье и Мальсибер. Они затеяли нешуточную игру под носом у такого маэстро, как Дамблдор. Снейп тоже подтянулся в это дело, потому что… А почему, собственно, он участвовал в эскападе Розье и Мальсибера вместо того, чтобы сразу их выдать? Наверное, из-за равных позиций. Все они соучастники. При Дамблдоре бывший шпион чувствовал себя разве что пешкой, которую старик переставлял по доске куда угодно. Но Снейпа до сих пор жгли презрительные слова директора. Хотел ли он мелочно напакостить ему в отместку? Нет. Сам знал, что только он виноват в том, что произошло с Лили. Тем не менее, Снейпу надоело вечно ощущать давление вины при Дамблдоре. Наконец-то он может сам что-то сделать. В кои веки Снейп согласен с Мальсибером и Розье. Заставлять Поттера участвовать в опасном Турнире слишком уж лихо. А уж когда за этим кроется неизвестный им всем фактор… — Столько происшествий и скандалов привлекут журналистов и родителей, — заметил Дамблдор. — А у нас сейчас и Турнир, и такие странные события в школе. Ты смотри в оба, Северус. Директор как-то особенно пронзительно посмотрел на него. Снейпу показалось, что Дамблдор знает больше, чем показывает. Только он не чувствовал, чтобы тот проникал в его голову. — Хорошо, — сказал Снейп. Сложилось впечатление, что директор косвенно дал понять — ответственность за происходящее на нем. Но почему? Директор тоже полагает, что ветер дует из гавани Розье и Мальсибера? А Северус должен как-то на них повлиять? Если старик осерчает, то может полезть куда не нужно. Или всё же почудилось? *** Оставшись один, Альбус Дамблдор убрал вазочку с лимонными дольками в шкаф. Всё складывалось неожиданным образом. Но есть ли смысл вмешиваться? Иногда событиям нужно предоставить идти своим ходом. Главное, чтобы учеников не переубивали, пытаясь его отвлечь.