слишком много вопросов

Ацуши чувствовал тепло. Ему было так хорошо и спокойно. Нога почти не болела, а парень только осознал, что уснул, и начинал потихоньку просыпаться. «Что произошло? Стоп! Как уснул? Я же должен был караулить. Почему он меня не разбудил?» — подумал тигр и хотел быстро подняться на ноги, но что-то ему помешало. Приоткрыв глаза он не сразу понял, что происходит, а когда понял моментально побагровел. Он лежал в объятиях спящего сидя Акутагавы, который положил свою голову на голову беловолосого и тихо, еле слышно, сопел. Ацуши тут же резко закрыл глаза, не зная, что ему делать дальше. Видимо, от его телодвижений проснулся черноволосый. Он медленно поднял свою голову и тигр почувствовал на себе пристальный взгляд. Но он не видел, что взгляд этот был наполнен радостью и умилением. Акутагава крепче сжал беловолосого в своих объятиях и прикоснулся лбом к его макушке. «Ч… что он делает? Что происходит? Он… он обнимает меня?» — сердце Ацуши забилось в тысячу раз быстрее, дыхание сперло, он будто сам боялся дышать, боялся, что всё исчезнет… Черноволосый, кажется, всё почувствовал: прерывистое дыхание, сердцебиение, заметил на сколько сильно побагровел тигр и понял, что тот уже не спит. Он прекратил обнимать его, взял за воротник, слегка приподнял и отодвинул, полностью убирая с себя тушу беловолосого и садя его на землю.  — Не спишь ведь, — холодно проговорил Акутагава. Ацуши открыл глаза и взглянул на него, почему-то делая при этом очень жалобное лицо и сводя брови. Он заметил, как черноволосый отвернулся и начал слегка краснеть, сохраняя спокойствие на лице. После он встал и подошёл к дыре в стене, на улице светило солнце, и его яркие лучи упали на стройную фигуру, сделав парня ещё изящнее и прекраснее. Краснота с его лица быстро исчезла, но на тигра он так и не смотрел.  — Нам повезло, что пока мы спали ничего не произошло, а это ведь могло плохо кончиться, — начал он не совсем внятно, но быстро мямлить себе под нос. Тигр поднялся и ещё раз для себя отметил, что нога уже не болит. Он медленно подошёл к Акутагаве сзади и с как-никогда серьёзным лицом начал говорить:  — Послушай, нужно это обсудить. Почему ты постоянно говоришь, что ненавидишь меня? Ведь я чувствую… я точно знаю, что это не так. Я готов быть, — он оступился, но, немного подумав, продолжил, — твоим другом, это ведь не так плохо… мир не рухнет… Черноволосый медленно повернулся к нему и пронзительно холодно заглянул в самую душу парня, так, что у того ноги подкосились и лицо свело как-то непонятно и жалобно.  — Я не… — он говорил неуверенно, так как никогда не говорил, это пугало Ацуши ещё больше. — Я буду… тем… кто убьёт тебя. Я говорил об этом и на это никак не повлиять, так что я просто не могу тебя любить. Тигра будто грозой ударило, а по спине пробежали холодные мурашки. Сам Акутагава, будто внезапно смутившись своих слов, развернулся и продолжил смотреть в лес.  — Я обойду окрестности, а когда вернусь, мы пойдём обратно в город, где и разойдемся, — сухо проговорил черноволосый и пошёл в глубь леса. «Нет, не уходи так… останься…» — Ацуши испуганно закрыл ладонями рот. Он уже не понимал, сказал он это вслух или про себя. Он сел обратно в угол и долго смотрел в одну точку, пытаясь привести мысли в порядок. «Он… он сказал, что не может любить меня… но… но ведь об этом и речи не было… к чему.?» — беловолосый слегка покраснел и закрыл лицо руками. Слезы наворачивались на глазах. «Ну и к чему всё это? Зачем он меня мучает? Ему действительно приятно, когда я страдаю?» — тигр чувствовал себя таким ослабшим и беспомощным, что хотелось просто исчезнуть и не думать, не переживать вообще. Выйдя из хижины, черноволосый практически подбежал к ближайшему дереву и сел за ним так, чтобы выйдя из хижины его нельзя было заметить. Он тяжело и прерывисто дышал, то пытаясь сдерживать желание снести соседнее дерево, то сдерживая желание кричать, орать во всё горло. Он будто бился в лихорадке, то и дело клочьями вырывая траву. Когда Акутагава немного успокоился, он запрокинул голову к небу, но увидел лишь пышную крону дерева, быстро закрыл лицо руками и глухо и долго проговорил букву «А», как бы компенсируя желание кричать. «Что же я делаю? Я готов быть твоим… другом… другом. Зачем я так всё усложняю?! Почему бы просто не убить его… или просто оставить здесь… — от одних этих мыслей он вздрогнул и неприятно сморщился. — Я не могу так поступить… не сейчас. Но и оставаться с ним я тоже не могу, черт. Скорее бы вернуться в город и разойтись… это слишком мучительно для меня». Черноволосый поднялся на ноги и пошёл к хижине. Ацуши до сих пор сидел в углу, опустив голову к коленям, и часто шмыгал носом, казалось, он плакал. При виде этого всё внутри Акутагавы сжалось, и сердце начало щимить. «Плачет… Из-за меня?» — он невольно подошёл и положил руку на макушку беловолосого. Тот оттолкнул его и вжался в стену ещё сильнее.  — Зачем ты это делаешь?! Мне больно! — начал кричать тигр. «Больно? Но ведь я не…» — подумал черноволосый, но был прерван.  — Ты ничего не понимаешь?! Ты… я… так ведь… это ужасно… — он начал путаться в словах, и слезы наворачивались на глазах.  — Прошу, не плачь, — тихо проговорил Акутагава, садясь на колени рядом и заглядывая в глаза беловолосого. «Как сильно он изменился… ещё три недели назад он бы начал говорить, что я бесполезен и не имею права плакать… что же происходит?» — подумал Ацуши, сделал глубокой вдох, вытер мокрые щеки и продолжил.  — Ты не можешь просто сказать, что ненавидишь меня, а потом прийти и жалеть, как-то сочувствовать. Что ты чувствуешь на самом деле? Ты бы не стал сейчас жалеть меня, если бы ненавидел, почему ты отказываешся это признавать? — серьёзный тон тигра будто привёл в себя и Акутагаву, он последний раз заглянул в прекрасные глаза, ещё немного красные и холодно сказал:  — Ты прав. Я не могу тебя жалеть. Мы идем в город. На глазах Ацуши опять навернулись слезы, но тут же исчезли. Он посмотрел на спину выходящего из хижины парня и твёрдо решил: «Я узнаю, что ты чувствуешь на самом деле. Любым способом выбью правду. Что-же ты действительно чувствуешь?»