Смерть как конец начала.

      POV Орочимару.       Я уже давно наблюдаю за одной забавной командой. Четырьмя талантливыми парнями, с упоением и азартом уничтожавшими людей с кёккей генкаем. Они называют себя избавителями. На деле же они лишь фанатики, слишком сильно проникшиеся идеалогией кровавого тумана. Но иногда они оказываются мне полезны. К сожалению, есть люди, договориться с которыми мирно не получается. Они не желают сотрудничать и слишком агрессивно реагируют на попытки наладить контакт. Это, знаете ли, несколько надоедает. Или… Мне просто бывают не удобны те или иные люди. Трупы же довольно часто оказываются полезнее живых. Хе-хе. А мне сейчас нельзя быть замеченным. В Кири и так уже достаточно хорошо знают мой почерк. Тихое убийство и никаких следов жертвы. Сейчас же, если мне что-то требуется, я подбрасываю информацию о нужных мне людях этим ребятам и они с восторгом бегут избавлять мир от очередного «проклятого», считая, что им повезло наткнуться на нужные записи. Я, несомненно, мог бы разворошить пол дома, оставлять следы борьбы, забрызгать кровью стены, но это не так интересно, как наблюдать за командой «избавителей». Особенно при том, что они так удачно подвернулись под руку. Удивительно, кстати, что они до сих пор живы. Не всякий даже с командой может победить обладателя кёккей генкая. Однако, таланта им действительно не занимать. Пускай в бою они чуть выше среднего, зато ловушки и западни расставляют мастерски.       Сегодняшний день обещал быть интересным. Редко случается такое, что ребята находят себе жертв без моей помощи, однако сейчас — именно такой случай. Их новой целью стала семья из Юки Ичизоку, давно отдалившаяся от клана и от их дел и живущая спокойной, мирной жизнью в небольшом домике в лесной глуши. Не удивительно, что они меня не заинтересовали. Однако, и у этой семьи нашлось нечто особенное. Хоть официально они значились, как Юки, по клановой принадлежности мужа, его жена изначально состояла в клане Хозуки. Проще говоря, их дети, хоть шанс и невелик, могли унаследовать смешанный кёккей генкай. Так я назвал соединение кланового хидена и улучшеного генома, в сумме открывающее доступ к более совершенному и распространённому владению обеими вариантами наследственных навыков. Не могу быть уверенным насчёт «тайных техник» остальных кланов, но вот Хозуки… Этот клан сам по себе малоизучен, я давно хотел завербовать (или достать для экспериментов, что тоже вариант), одного из них, но всё руки не доходили.       Вороша историю этого клана, я не мог не обратить внимания на одну известную личность. Хозуки Генгетсу, второго Мизукаге. О нём мало что известно, при жизни он был невероятно скрытен, за что осуждать я его, конечно не могу. Однако же, это совершенно неудобно для меня. Мне приходится действовать на ощупь, медленно складывая из крошечных кусочков целую картину. Это весьма непросто, некоторые фрагметы оказываются утеряны или очень умело спрятаны, но однажды и эта задача наконец будет решена. Просто нужно время. Так вот, несмотря на всю его скрытность, мне удалось найти подтверждения того, что помимо кланогого хидена он обладал какими-то дополнительными способностями, больше походившими на кёккей генкай, нежели на умелое использование второстепенной стихии. Тогда я решил обратиться к его родословной, но вот незадача. Ни в одном из свитков, касающихся Нидайме Мизукаге, я не нашёл и слова о его родителях или хотя бы о месте их пребывания. Знай я, где родился Генгетсу, мне было бы гораздо проще отыскать записи о его родственниках. А так мне пришлось ещё полтора месяца потратить на то, чтобы в архивах Киригакуре, в одном из пожелтевших от времени досье, найти заветные строки: «Сын — Хозуки Генгетсу». Его мать, как оказалось, была обладательницей футтона — кёккей генкая кипения. Таким образом моя теория о том, что при соединении крови Хозуки и какого-либо улучшеного генома, появлялось нечто новое, не изменяющее координально обе клановые черты, а добавляющее обеим дополнительный оттенок силы, имела место быть. Конечно, многое непонятно и туманно, а чтобы доказать её мне не обойтись без опытов и подходящего образца, поиск которого я и совмещал с другими мелкими делами в Кири.       Итак, радуясь открывшейся мне возможности заполучить подходящий образец, я решил ждать хода «избавителей». Мне не хотелось обнаружить себя чем-либо, а для изучения для начала подойдут и простые ткани, тем более что тела останутся в полном моём распоряжении. Поздно вечером, когда, по их расчётам, все в доме должны были уснуть, они, в очередной раз проверив снаряжение, отправились «очищать мир». Я же приметил себе место в кроне деревьев, с которого будет удобно и заметить, когда они закончат, и спрятаться от любопытных глаз, которых, по-хорошему, не должно было быть здесь, но как знать. Но прошёл час. Второй. Третий. Ночь вступила в свои права, лунный свет едва просачивался меж густой листвы. Ни один шорох не нарушал эту идиллию. А меня это начинало раздражать. Шум в доме уже улёгся, крики стихли, а шиноби так и не соизволили выйти. Либо что-то заподозрили, что маловероятно, либо у них там возникли сложности… Непонятно, что могло случиться, ведь эта семья никогда не имела отношения к шиноби и иметь не собиралась.Но у меня возникало странное предчувствие. Сегодняшняя ночь сильно отличалась от предыдущих.       Вновь выглянув из своего убежища спустя пол часа, я обнаружил, что из дома на трясущихся ногах вышла маленькая, перепачканная в крови синеволосая девочка. Скажем прямо, я был крайне удивлён этим обстоятельством. С каких это пор мои ребята стали жалеть «проклятых» детей? Помнится, и младенцам шеи ломали без зазрения совести, а тут. Не-ет, не могли они просто так оставить её в живых и уйти незамеченными. Да и кровь на руках и одежде Соры явно здесь не с проста. Вероятно, я был прав насчёт особой силы. Нужно разобраться.       Я вышел на дорогу и, посматривая то на девочку, то на темноту открытой двери за ней, медленно зашагал в направлении дома. По привычке добавил немного «устрашающей» чакры во взгляд. Часто так делаю при первом знакомстве. Ведь проще всего управлять теми кто тебя боится. Или боялся хоть однажды. Чувство, возможно, уже прошло, но в подсознании навсегда останется маленькая, но существенная зарубка: «опасность». Однако я, кажется, опять по привычке переборщил. Сколько ей там лет? Восемь, насколько я помню из её досье. Ей бы сейчас сидеть в уголке и попискивать, но нет. Пусть на лице синеволосой сначала отразился страх, буквально через долю секунд её брови сдвинулись в сторону переносицы, а губы сжались в тонкую полоску, выражая если не злость, то некоторое подобие решительности. Что ж, это радует. Мне редко приходится встречать хоть что-то наподобие отпора моей силе. Тем более от восьмилетних детей. Но это даже хорошо. Надоели одинаковые послушные куклы. Верность же стойкого дорогого стоит. Но я забегаю вперёд. Сначала нужно понять, насколько она мне нужна.       — Здравствуй, Сора. Не ожидал, что ты выживешь.       Замечательное начало разговора, как по мне. Сразу понятно, что я во-первых причастен, а во-вторых заинтересован. Но синевласка, видимо, не оценила. В ответ мне прозвучала довольно холодная реплика.       — Что тебе нужно?       Очень красиво так разговаривать со старшими. Хотя сам факт того, что она в состоянии отвечать меня устраивает. А над манерами, если понадобится, я сам поработаю.       — Что мне нужно? Хм. Мне нужно знать. В идеале, всё. Но сейчас упрощу тебе задачу. Расскажи, пожалуйста, почему ты стоишь здесь, когда должна лежать там, с парой дырок в груди? Ты ведь выжила не случайно.       На лице девочки возникло недоумевающее выражение. Готов поклясться, у неё дёргался глаз. Должно быть, слишком большой объём информации за раз. Ха-ха. Я всё ждал, что она скажет хоть что-то. Начнёт подробно расписывать ситуацию, спросит кто я вообще такой и с чего бы это я интересуюсь такими вещами, станет обвинять меня в произошедшем (поверьте, и такое случается). Но она молчала. Молчала с таким выражением лица, будто я — человек с синдромом дауна, а она и рада бы меня понять, но я несу какой-то аномальный бред. И, в тот самый момент, когда я уже собрался придумывать наипростейшее объяснение, она начала говорить. Надо же. Не прошло и года. — Я убила тех людей. Почему — догадываюсь. Как — догадываюсь. Как так вышло, тоже догадываюсь. Но точно ничего не помню. Если честно, рассчитывала на твоё объяснение. Более того, я первая задала вопрос. Вот забавно. Убила значит. А всё-таки в этом что-то есть. Можно взять её с собой и... Вот же мать твою!