мальчик с жемчужной кожей

                                  

***

                                         Середина осени во всю вступает в свои права; в первый сентябрьский день Чонгуку исполняется восемнадцать, и принц искренне удивлён, когда в его комнате оказывается отец. Он ведёт себя немного неловко, сразу видно, как подбирает в голове слова, но после проходит вглубь комнаты, присаживается на край удобной кровати и тянет сына на себя. Крепко, сжимает настолько крепко, что Чонгук чувствует, как его кости буквально трещат от отцовских объятий. Отец шепчет в тёмную макушку поздравления вперемешку с извинениями, а Чонгук понимает, что всё сказанное, — искреннее. Он прощает отца, он понимает всё на самом деле. Чонгук не вправе ревновать старшего альфу к своему братишке, это как-то эгоистично. Разговор на удивление продолжается, а Чонгуку жизненно необходимо хоть как-то этот разговор свернуть в сторону истинности. Аккуратная звёздочка на левом запястье каждый раз напоминает о себе, принося некий дискомфорт — почёсывается время от времени и слегка покалывает. Чонгук касается её большим пальцем правой руки, немного массирует, а после взгляд устремляет на отца и решается.       — Отец, тяжело переносить смерть своего предназначенного?       Старый мужчина замирает, лишь после тяжело вздыхая. Он предполагал ранее, что этот разговор может состояться, и честно надеялся, что всё это случится не в день рождения Чонгука. Господин Чон придвигается ближе, слегка опустив голову вниз, наклоняется к сыну, и его голос звучит намного тише, чем до этого.       — Вдвойне тяжело, когда сын — его копия, — начинает альфа, а Чонгук взгляда своего не опускает. — Мы с твоим папой сразу поняли, что предназначены судьбой, на удивление, меток у нас никаких на теле не было.       Чонгуку немного обидно, потому что отец вряд ли сможет трактовать его звезду на теле и вообще поможет чем-либо. Отцу тяжело сейчас, его отдушиной является молодой супруг, их общий ребёнок, а Чонгук ещё сверху им своих проблем подкидывает. Принц лишь улыбается натянуто, и оба альфы понимают, что разговор не следует продолжать.       — Ты бы спустился вниз, тебя там Намджун заждался, — говорит король, а после приподнимается с кровати и покидает комнату.       Чонгук зарывается в ворохе одеял и совершенно не знает, что ему делать; что-то подсказывает, что сегодня он, возможно, найдёт отгадку на свой главный вопрос.                            

***

***

***

                                  Когда Чонгук спускается по лестнице на первый этаж, к нему тут же кидается Намджун. Громко говорит поздравительные вещи, восхваляет будущего правителя, а Чонгук улыбается растерянно и тянет старшего на себя.       — Меня раздражает всё это пафосное общество, — заявляет принц, а Намджун понимает его без слов.       Именно старший помогает незаметно исчезнуть Чонгуку из замка и именно старший ведёт его за собой в одну из местных таверн. Чонгук благодарен, что Намджун, являясь герцогом, полностью разделяет вкусы с принцем и терпеть не может всё это светское общество. Им больше по душе шумная компания, простые люди и разговоры, отношения без всяких «ваше величество» и «мой господин», потому что Чонгуку хочется иногда побыть простым крестьянином.       В таверне сегодня не так шумно, но Чонгуку нравится здешнее настроение: алкоголь льётся рекой, альфы, у которых чешутся кулаки показать свои силы, премилые омежки весьма лёгкого поведения — всё это расслабляет, распаляет желания юноши, ибо когда он видит перед собой бледного мальчишку, то не задумываясь тянет его на себя за запястье.       Глаза у этого омежки немного лисьи, а взгляд напуганный; Чонгук ладонью проводит по его тёмным волосам, убирая прядки со лба, улыбается нежно, чтобы после усадить омегу к себе на колени, пока Намджун оглядывает всё вокруг и сторожит их — чтобы другие альфы не смогли им помешать.       Чонгук слегка пьян, расслаблен и мыслями уплывает далеко. Он касается бледной кожи, смотрит в слегка раскосые глаза, а после вперёд подаётся. Целовать незнакомого омегу для Чонгука не в новинку, а вот то, что тот вырывается — лишь сильнее увеличивает желание завладеть им. Чонгук целует напористо, прикусывает темноволосому нижнюю губу, проводит по ней кончиком языка, спускается им ниже и целует тонкую и длинную шею. Омега в руках Чонгука выгибается, вырывается и что-то шипит себе под нос; он слишком хрупкий, чтобы противостоять Чонгуку, но слишком слабый, чтобы осознать, что ему нравятся все эти прикосновения.       Принц заходить далеко не планирует, поэтому, когда он упивается омежьими поцелуями, Чонгук отпускает напуганную и взволнованную омегу, а сам вновь опустошает бокал с алкоголем.       Думается многое, и Чонгук не в силах разобрать все те мысли, что возникают у него в голове. Он страдальчески вздыхает, складывает руки на дубовый стол, чтобы после приземлиться на них головой.       Намджун присаживается рядом, понимая, что Чон давно уснул, осторожно подхватывает его под мышки и закидывает его руку к себе на плечо. Дорога до замка будет веселой, ведь, скорее всего, Чонгука родители на торжестве потеряли, а увидев, в каком состоянии он вернётся домой, Нам ставит на всё, что у него есть, они могут затеять скандал.       Лучше, конечно, чтобы это не случилось.       На удивление, когда Намджун оказывается внутри обители Чонгука, там довольно шумно, гости, кажется, даже и не собираются расходиться по своим домам, поэтому Намджун спокойно провожает Чонгука до своей комнаты. На них никто не обращает внимания; всеобщее настроение ликования захлёстывает всех.       Старший альфа осторожно укладывает Чонгука на его кровать, улыбается как-то по-отцовски и выдыхает.       — Надеюсь, что ты хорошо провёл сегодня день, Чонгук-ши. Добрых снов.       Намджун покидает комнату и прикрывает за собой дверь.       Сон у Чонгука крепкий, а цветные и красочные картинки во время спящего состояния не возникают. Чонгук спит прекрасным сном младенца, и когда на утро прислуга раскрывает окно, солнечные лучи попадают на молодое лицо, то Чонгук лишь морщится от яркого света и переворачивается на другой бок. Запястье ноет не то от долгого нахождения в одном положении, не то от того, что Чонгук с кем-то подраться вчера успел. Он смутно помнит, что вчера вытворял, поэтому, когда слегка приподнимается с кровати, хватается ладонями за виски и шипит от резкой головной боли.       Трёт пальцами глаза и пытается прийти в себя, как вдруг взгляд опускается на собственные запястья.       Правое все также девственно чисто, а вот левое… Рядом с хорошо очерченной маленькой звёздочкой прорисовывается вторая. Чонгук безнадёжно вздыхает и падает спиной на кровать, бурча себе под нос какие-то ругательства.       Он и понятия не имел, что вторая звезда появится так быстро.                                   

***