Одна ревность, трое разрушенных судеб

В аудитории было очень шумно. Конечно, ведь лекции профессора Пак пользовались необычайной популярностью у всех студентов и преподавателей. Сегодняшнюю тему лекции ждали очень долго, всем было интересно, какой историей на этот раз поделится профессор Пак. Преподавательский состав хоть и знал тематику, но упорно приходил именно на эту лекцию из года в год, ведь история сегодняшней пары полна сюрпризов. Пак не понимает свою популярность. Он отчетливо помнит свой первый год в качестве преподавателя в университете ***. Сейчас это вспоминается с легкой улыбкой. Тогда же он желал, чтобы все стало хотя бы чуть лучше, чем вчера. Многие его недолюбливали; некоторые его презирали; нашлись и те, кто открыто враждовал с ним. Из-за этого каждый день в университете был похож на мелкую войну с паразитами. Кто-то случайно прольет кофе на его рубашку, кто-то случайно откроет окна, чтобы проветрить аудиторию, и все бумаги профессора Пака оказываются в воздухе или в коридоре. Такие мелкие казусы доставляли неудобства, но апогеем стал момент, когда его закрыли в университете на ночь. Засидевшись за проверкой работ студентов, Пак и не заметил, что стемнело, и поплатился за это. На следующий день многие ждали, что Пак взбесится и подаст на обидчиков заявление или уволится, не выдержав такого отношения к себе. Пак ничего не сделал. Он просто проснулся к семи утрам и, позвонив охраннику, пошел в уборную приводить себя в порядок. После этого случая обидчики отступили. На большее им не хватило духа, они решили остановиться и пустили в ход новую тактику "Игнорирование". Профессору же в этой войне было откровенно плевать. Его не заботило отношение к себе других преподавателей. Он не винил их, ведь когда-то они и сами настрадались от него. Вернуться в университет, в котором сам учился и наделал много шума, было странной, но нужной затеей. Если с преподавателями его отношения были ужасными, то со студентами были наихудшие. Первый год его работы и труда собирал крохотную аудиторию. Пак мог сосчитать пальцами своих ног и рук всех студентов, пришедших на его лекцию. Бывало, что их число повышалось до ста, но это объяснялось тем, что студенту нужно было иметь хоть два плюса на лекции для допуска на экзамен. Студенты нагло пользовались добротой Пака. Он никому не ставил неудовлетворительно, даже самые тупые и ничего незнающие уходили от него с четверкой. Он сам ставил эти четверки и пятерки всем. Философия никому не интересна, он и сам не помнит, сидел ли хоть на одной лекции по этому предмету. Оглядев всю аудиторию, Пак улыбался самому себе. Сейчас, спустя 7 лет, его лекция набирает самую большую аудиторию из всех. Точную дату или название одной лекции, принесшую такую популярность, он назвать не может. Раздумывая об этом, он понимает, что переломный момент наступил, когда ему самому стало скучно от своей лекции. Он, конечно, любит и знает о философии все, но не понимает его пользы в современной жизни талантливых людей. Однажды Пак проснулся ни свет, ни заря. Первым делом умывшись и позавтракав в 4 утра, он сел за свой ноутбук и начал подготавливать презентацию. Сегодняшняя лекция была на тему "Философия древнего Китая". Пак чувствовал, что что-то идет не так. Слова не шли, а в голове был полный бардак из всего древнекитайского. Ему самому стало скучно от слов всех этих китайских философов. Решение пришло внезапно. Он забил в поисковик тему лекции и скачал несколько готовых презентаций. Немного корректировки и, вуаля, презентация была готова. После этого он немного посмотрел фильм, который посоветовал Бэкхён. Переодевшись в костюм, он направился в университет, чувствуя, что все изменится. Пак вошел в аудиторию ровно в 12:00. Пунктуальность у него в крови. Неспешно подготовил проектор и ноутбук, после включил подготовленную презентацию. Увидев тему, Ким Тэсу, лучший ученик того года, жалобно застонал и столкнулся со столом лбом. Он сдался, даже ему не хотелось слушать эту ересь. В тот момент в голове Пака что-то лопнуло и соединилось вновь. — Ким Тэсу! — негромко позвал студента Пак. — Да, профессор Пак, вы что-то хотели? — студент быстро поднял голову и посмотрел на профессора в ожидании. — У вашего курса ведь есть общий чат в социальных сетях, да? — спросил Пак и, дождавшись кивка, продолжил, — тогда слушай. Сейчас дай мне свою флешку и я тебе закину сегодняшнюю лекцию, а ты скинь всем остальным. — Х-хорошо, — голос студента был полон удивления, — вы отменяете лекцию на сегодня? — Нет, не отменяю, — ответил Пак, немного улыбнувшись. — Начиная с этой лекции, я меняю тактику ее ведения. — А если поконкретней? — студент оживился от идеи Пака, ему уже не хочется слушать непонятно что. — В нашем университете учатся столько талантливых студентов, но не каждый из них становится тем, кем когда-то поступил сюда. Основная причина — они потеряли вдохновение. И думаю, что ничего страшного не будет, если лекция по философии немного отвлечется от тем в пользу студента. — Отличная идея! — Тэсу счастливо хлопнул в ладошки. Ему очень понравился идея профессора. — Но у вас не будет проблем с деканатом? Вы же знаете, как тут к вам относятся учителя. И как вы собираетесь вести ваши лекции? — Ой, Тэсу, ты думаешь, что я тут просто так получил это место и отсидел два года? Обижаешь меня. Насчет этого не волнуйся. Ведение занятий не будет систематичным. Буду отталкиваться от ситуации и тем. Думаю, вполне будет лучше выбрать вариант дискуссии. — Хорошо, профессор. Думаю, теперь слушателей станет у вас больше. — Тэсу в этот момент не понимал, насколько он оказался прав, ибо его слова услышали небеса или же просто студенты. В тот день Пак и девять студентов провели два часа лекции за обсуждением типов людей в университете ***. Звучало, конечно, как сплетни, но никто не мог остановиться. Каждый из девяти студентов хотел внести свое слово. Пак слушал каждого и делал свои выводы, не без умысла он взял именно эту тему для обсуждения в первый день. С лекции все вышли с довольной улыбкой. Тэсу и его однокурсник все еще горячо спорили, что делить учителей на хороших и плохих глупая идея. Со стороны это выглядело забавно. Начиная со следующей лекции, количество студентов становилось больше на 3-4 человека. Через 2 месяца Пак мог гордиться, что у его лекций не было пропусков. Еще через месяц Пак лично разговаривал с ректором насчет пользования другой аудиторией на 500 человек и продления часов лекции. Доказательством его слов была петиция со стороны студентов, набравшая 1000 голосов. Годы спустя, Пак мысленно благодарит Тэсу, ведь именно он первым поддержал идею Пака. Сейчас 11:57, и Пак, сидя в кресле, любезно купленном студентами, оглядывал аудиторию, считая людей. Всего было 673. Студенты, преподаватели, охранник и даже вечно недовольный уборщик позволили себе участие на этой лекции. Как только рука профессора Пака опустилась на стол, шум мгновенно стих. По привычке он обошел стол и снова оглядел аудиторию. Увидев одно лицо, его глаза тут же расширились, из уст неосознанно вырвались слова прежде, чем Пак смог вернуть самообладание. — И ты тут? — голос Пака был слышен через динамики. Ему пришлось заказать. Кричать или говорить на повышенных тонах на 500 студентов — утомительное занятие, да и голос можно сорвать. Студенты мигом начали осматриваться в поисках человека, который удивил Пака. Никто не смог заметить парнишку, державшего указательный палец, призывая к молчанию. Легкий кивок с обеих сторон и послышался хлопок ладоней Пака. — Преподаватели знают сегодняшнюю тематику, но есть такие из студентов? — голос Пака струился глухим басом из динамиков. — Любовь, — крикнули из задних рядов. Все знали, что весной любимая тематика Пака была любовь. — Правильно, а подтема? — Пак вглядывался в зал в поисках ответа, но минуту никто не отвечал. — Ревность, — прозвучало из передних парт. — Профессор Хун, как вам не стыдно, отбирать баллы у студентов — нехорошее занятие, — улыбка расползалась на лице Пака. — Профессор Пак, извините меня, но иначе мы будем сидеть тут до конца лекции, — ответил ему Хун. — Хорошо, извинения приняты. Итак, как вы поняли, сегодня мы будем говорить о ревности. Это сильное и ужасное чувство не знаю... — Почему? — красноволосая девушка прервала его громкий голосом. — Миледи, пожалуйста, не торопитесь, людей насмешите. Всему свое время, — оставив вопрос без ответа, Пак продолжил. — Это сильное и ужасное чувство. Оно беспощадное. Не знает границ и может разрушить все. У нее есть разные виды или формы, называйте, как хотите. Ревность к другу, собаке, вещам, любимому, родителям. А вещь, которая стала поводом ревности, бывает до невозможности разной. От носков с миньонами профессора Лухана, до пирсинга на сосках у профессора Сухо. — Эй! — послышался недовольный крик Лу, он припомнит Паку позже. Аудитория разразилась громким смехом студентов. Еще один плюс профессора Пака — его юмор или стеб над другими преподавателями. От души посмеявшись, Пак снова хлопнул в ладошки. — Вернемся к теме. Скажите мне самую громкую любовь на... — Ромео и Джульетта! — та же девушка перебила Пак еще более громким голосом. — Миледи, как вас зовут? Какой курс и какой факультет? — Кан Сыльги. Третий курс. Факультет танца. — Плюс 25 баллов за почтение классики и минус 15 за перебивание. Вопрос такой: самая громкая любовь, которая была в нашем университете. Кто знает, про какую пару идет речь? Все студенты задумались. Некоторые даже прикусили свои языки, они хотели сказать про свою любовь, но ведь про них никто не знает. — Любовь профессоров Лухан и Сехун? — послышалось первое предложение. — Ким Тэхён! — голос Сехуна был полон гнева, — после лекции ко мне в кабинет. — Не горячись, придурок! — Лу отвесил своему мужу сильный подзатыльник. — Ли МинХо и Сьюзи! — Ким Минсок и Пак Йери! — Нет, они не громкие, лучше Пак БоГом и Ким Тэен! Предложения начали сыпаться как дождь с небес. Их было очень много. Да, некоторые были очень громкими, некоторые вообще неизвестные. — Ребята, успокойтесь. Значит, вы не знаете про них, да? — Пак был недоволен. Преподавателей он заранее попросил молчать об этой парочке. Ему придется изменить тактику. — Тогда пойдем по другому пути. Как думаете, чем отличается наш университет от остальных? — Наш университет известен по многим причинам. Первое — каждый выпускник имеет больший шанс стать звездой, чем в других университетах. Второе — высокие требования при поступлении и, соответственно, высокий уровень преподавательского состава. Третье — толерантное отношение к сексуальной принадлежности, то есть здесь каждый может выразить свою ориентацию, не боясь быть униженным или оскорбленным, — ответ принадлежал высокому блондину. — Ли Тэмин, спасибо за ответ. Плюс десять на экзамене, — Пак присел в кресло и достал из портфеля бутылку минеральной воды. Сделав немного глотков, он встал и подошел к окну, чтобы открыть его. — Как думаете, почему наш университет стал таким? Ведь изначально даже говорить своему другу о своей нетрадиционной ориентации было сродни смерти, а сейчас каждый из вас может в открытую говорить о своих предпочтениях. Преподаватели улыбались, вспоминая о былых временах. Сколько времени прошло с того года, когда впервые ректор был покорен любовью одной парочки. Между студентами начались горячие обсуждения. Все делились мнениями, но никто не знал именно ту парочку. Никто не удостоился ответить на этот вопрос еще 5 минут. Пак уже начал терять интерес и раздумывал о преждевременном окончании лекции, как вдруг заметил руку студента, пытающегося привлечь к себе внимание. — Да, не стесняйтесь. Здесь все свои. Можете сразу кричать ответ, если знаете. Если что, могу попросить мисс Сыльги позаниматься с вами. У нее хорошо получается докричаться до меня, — Пак подмигнул девушке, заставив ее покраснеть до ушей. — Мое имя Хва ИнСу. Второй курс. Факультет вокала, — поклонившись, представился парень. — Думаю, что это было 19 лет тому назад. Главные персонажи этой истории — Ким Чонин и До Кёнсу. По аудитории прошелся восторженный гул студентов, особо впечатлительные девушки издали визг. Многие поразились, что забыли этих двоих. Большинство рассказов профессора были именно о них. — Ты прав, ИнСу. Это история была 19 лет назад, и они главные персонажи этой истории. Сегодня мы будем говорить о Ким Чонине и До Кёнсу, — воспоминание об этих двоих невольно вызывало у всех преподавателей искреннюю улыбку. Все они учились вместе и были свидетелями, хоть и кратковременно, их любви. У всех любовь сильная и могучая, но все признают, что любовь Чонина и Кёнсу не знает границ. — Мы что, будем слушать об этих пидорах, опять? — возмущенный до предела голос возник из средних рядов со стороны окон. — П-простите? — Пак был удивлен. Очень. Бывали случаи, когда некоторые индивиды открыто презирали. Пак закрывал на это глаза. Он точно так же поступил бы и сейчас, если бы не одно но. И это «но» поднимается с места, встряхнувшись, уверенными шагами направляется к Паку. Вытащив из грудного кармана Пака микрофон, парень спросил: — Как тебя зовут? Какой курс и факультет? Кто твой куратор? — голос парня был полон строгости. — Мелкий, тебя что, не учили вежливо просить? — парень явно не узнал его. Немногие вскрикнули. Они знали того, кто перед ними. «Ой, сейчас что-то будет!» — пронеслось в голове у всех преподавателей. Пак попытался помешать или объясниться, но был остановлен рукой парня. — Повторяю. Как тебя зовут? Какой курс и факультет? Кто твой куратор? — голос парня стал еще жестче и требовательнее. — Изыди, мелкий! — парень сел и отвернулся в сторону окна, решив, что закрыл тему. Вместо него встал другой парень, сидевший справа от него. Он поклонился и ответил: — Меня зовут Ли Хон О. Моего друга зовут Ким Юн Он. Третий курс. Факультет актерства. Куратор — профессор Ким Чондэ, — Ли старался говорить быстро и точно, не обращая внимания на своего друга, явно недовольного, что его афишировали. — Прошу простить его, профессор Бен Бэкхён, — юноша быстро поклонился, выражая почтительность. Все студенты замерли. Бен Бэкхён. Он не просто профессор или преподаватель. Он ректор этого университета. В свои времена лучший ученик этого университета и сильнейший вокалист страны. Увидев реакцию студентов, Пак всячески пытался сдержать рвущийся наружу смех, но, посмотрев на друзей и увидев их лица, еле сдерживающие улыбки, он сдался и начал громко смеяться. Он упал на колени, истерично хохоча, придерживая живот. Весь преподавательский состав присоединился к Паку и упал со стульев. Они матерились сквозь смех и обзывали друга. — Профессора, объявляю о совещании после лекции. Вас, мистер Юн Он, прошу написать заявление об уходе из университета. Похоже, вы не прочли условия контракта, когда подписывали его, — Бэкхён отдал микрофон все еще смеющемуся Паку, не забыв пнуть под зад последнего. — Юн Он, дорогой, я же говорил тебе. Не надо обзываться. Извини, это не могло продолжаться долго. Ты понесешь свое наказание, — Пак остался сидеть на полу, потирая больную попу и подмигнул Бэкхёну, на что получил презрительный смешок. — Ладно. Теперь приступим к рассказу. Заранее прошу вас не перебивать меня, ибо этот рассказ длиннее всех других. Надеюсь, вы найдете некоторые ответы для себя. Итак, все началось в 2012 году. — Чонин поступил в наш университет по специальности хореографии, с его талантом это было ожидаемым выбором. Харизматичный, талантливый, красивый, дерзкий, свободный. Учителя закрывали глаза на его высокомерие и эгоизм, за дерзость лишь ставили оценку хорошо. Он мог прийти в университет, когда ему захочется, и уйти по своему хотению. Никто его не смог вразумить. Конечно, такой парень вмиг стал популярным, и в первую же неделю он стал самым желанным парнем университета. Лишь слепые могли отрицать его красоту. Воистину, Чонин был любим всеми. — Пак, ты что, был влюблен в него? — Хун сделал то, что по праву уже стало традицией, перебить Пака, смущая вопросами. — Профессор Хун, вы сами были влюблены в него до появления профессора Хань. Вам ли издеваться надо мной? — Пак крутил кольцо на безымянном пальце, привычка, помогающая успокоиться, когда нервничает. — Многие девушки и парни пытались добиться его. Были подарки, мнимые свидания, нежные слова. Особо дерзкие могли себе позволить поцелуи, но только в щеки. Тех, кто посмел приблизиться к его губам, он бил. Даже девушек. Из-за этого он получил прозвище Кай. Холодный, как лед. Чонин оправдывал это прозвище лишь с одной стороны. В остальном он был верным другом, хорошим студентом и, не устану повторять, великолепным танцором. Он мог танцевать где угодно: в столовой, где полно людей; в аудитории, прямо перед профессорами; на крыше университета, под палящим солнцем; во дворе, под дождем. Все любили его за это качество. Каждый, кто видел его танцы, мог сказать «Эти движения не идут просто так, они рассказывают историю. Все исходит от его сердца, ни одно движение не запрограммировано. Он танцует, создавая жизнь, берет из себя частичку и дает зрителю. Мы все лишь зрители и фанаты его таланта, на большее мы не способны». Эти слова были опубликованы вместе с видео, где Чонин танцует в центре парка за университетом под дождем. Сехун, ты же помнишь, как снимал его? Кай на том видео был одет в белую рубашку и белые джинсы, ноги были босыми. Серые облака не пропускали ни единого света, добавляя в его образ загадочности, дождь придавал оттенок сексуальности. Поначалу он стоял, откинув голову вверх, смотря на серое небо. Он тянулся к нему одной рукой, будто не мог схватить кого-то. Один миг, и колонки парка оглушили резким выстрелом. Чонин схватился правой рукой за сердце, белая рубашка мигом начала окрашиваться в красный цвет. Его тело безжизненно упало на землю. Все, кто видел этот момент, побежали к нему, крича его имя, но были остановлены рукой Сехуна. 30 секунд спустя из колонок вырвались тяжелые, ударные биты. Чонин начал двигаться в такт к битам, постепенно переходящим в ритмичную музыку. Он начал свой танец. Это был самый длинный танец Кая, целых 12 минут он танцевал, кружился в разные стороны, бросался вверх и резко опускался вниз. Никто не смог отвести взгляд от его движений. Легкие, но отточенные движение ногами, быстрые и волнистые взмахи руками, долгие круговые повороты. Капли дождя были как нельзя к месту. Соприкасаясь с телом Чонина, они разбивались, протекая в разных направлениях по его телу, капельки двигались в ритм танца. В тот момент Чонин подчинил себе дождь. Под конец музыки, Чонин мелкими, неуверенными шагами шел к камере. С каждым шагом он поднимал свою правую руку и схватил невидимку в воздухе, быстро отпуская. Мелодия закончилась, Чонин упал на колени и «вырвал» свое сердце, отдавая кому-то. Танец был окончен. Видео стало вирусным. Его показывали в новостях, музыкальных передачах, и вскоре им заинтересовались "Большая тройка". Менеджеры агентств пытались заманить Кая в свою компанию, но в ответ получали лишь его слова «Этот танец не должен был попасть в интернет. Он предназначен лишь одному конкретному человеку. Если вы сможете разгадать весь смысл загадки этого танца, я подумаю над вашим предложением». В конце никто не разгадал его правильно. Лишь Чонин знал смысл своего танца. Шум вокруг него со временем стих, и все вернулось на круги своя, изменилось лишь одно. Чонин перестал танцевать в разных местах. Вопросы по этому поводу он игнорировал. Так прошел первый учебный семестр Ким Чонина, а-ка Кая. Это предыстория, которую вы должны знать, чтобы понять всю серьезность дальнейшего рассказа. Сейчас начнем другую половину. — Пак, давай эту часть буду говорить я? — Бэкхён встал со своего места и подошел к нему. Пак, кивнув, отдал микрофон, и сел на место Бэкхёна. — Здравствуйте, дорогие студенты и преподаватели. Меня зовут Бен Бэкхён. Я ректор этого университета. Прошу любить и жаловать, — Бэкхён низко поклонился, как подобает в таких случаях. — Прежде чем начать рассказ, я бы хотел спеть одну песню, разрешите? — студенты ответили согласием. Еще раз поклонившись, Бэкхён начал петь. ("D.O. — Tell me what is love". Версия на МАМА 2014) Закончив петь, Бэкхён поклонился еще раз. Привычка, 13 лет работы в качестве сольного певца оставили след. Студенты аплодировали стоя. Слышались восхищенные возгласы и крики. Бэкхён мило улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Кто-нибудь узнал песню? — Песня ЕнгДжин-сонбэнним "Tell me what is love", — ответил ИнСу. — Молодец. Ты угадал. Как думаете, кто автор этой песни? — спросил Бэк, заранее прикрывая уши. Догадаться, что это До Кёнсу, было не сложно, и доказательством этому служил крик студентов. — До Кёнсу — автор этой песни. Мой лучший друг с детства. Хоть меня и признали сильнейшим вокалистом страны, я буду отрицать это до конца жизни. Мне повезло лишь больше, чем другим. В университете я был лучшим потому, что мне это позволяли. Профессор Ким Чондэ может спеть намного лучше меня. Ким Минсок с легкостью берет ноты выше меня. Вокал не состоит только из высоких нот, но все говорят только о нем. Никому не интересны низкие ноты. Многие не обращают на них внимания. Я тоже никогда не задумывался об освоении низких нот, пока не услышал пение Кёнсу. В тот момент мой мир перевернулся. Чистая нота шла из его уст, как легкий ветерок, который сдувает пыльцу с цветов. Сам он пел, закрыв глаза, и отдавал всю душу этой песне. Я был поражен и признал себе, что Кёнсу лучше меня. Эту песню он написал на втором курсе. Четвертый семестр, если правильно помню. Это песня стала толчком для дальнейшей жизни этой парочки. Начало второго курса, точнее, весь третий семестр я, Кёнсу и Лухан провели в университете **** в Америке. Я думал, что буду самым лучшим и в этом университете, да и не только я, все остальные думали так же. Но все изменилось в тот момент, когда Кёнсу поставили выбор между сольным выступлением и группой. Я и Лухань были уверены — Кёнсу выберет группу. Но этот любитель тишины удивил всех, выбрав сольное выступление с песней «Sing For You». На вопрос почему, он ответил, что мы поймем, когда он будет петь. И, знаете, он был прав. Этой песней на выступлении он признавался в любви, открыл свой мир и показал всем свою любовь. Он признавался в любви, которая была взаимна уже тогда; в любви, где он любим; в любви, где его чувства открыты; в любви, где возникли трудности. Этим он доказал мне, что он любит не так как все. Ему не нужны громкие слова о любви до гроба, достаточно мелкого счастья в виде улыбки любимого человека или руки, обвивающей во сне. Мы вернулись в феврале. Все преподаватели, которые работают в этом университете, могут сказать, что стали свидетелями самого прекрасного воссоединения. Тринадцатого февраля начался четвертый семестр учебы. В тот день Кёнсу был не в себе. Обычно всегда спокойный Су матерился и терялся во всем; что не возьмет, все либо сломает, либо потеряет. Сам он оправдывался усталостью и сменой часовых поясов, хотя мы прилетели второго числа. Это было странно. Лекция по истории художества в тот день проходила совместно с первым курсом. Как обычно я и Су зашли в эту аудиторию, и пока мы искали свободные места, я попутно оценивал первокурсников на наличие жертвы или любовника. Неудивительно, что первым, кто попался мне на глаза, был Чонин. Он сидел возле окна, закинув ноги на парту. Был одет в белую рубашку и черные брюки, впрочем, я не обратил на схожесть одежд Кёнсу и Чонина, до поры времени. Больше всего меня привлек его профиль. Темные волосы уложены в хаотичном беспорядке, карие глаза, в которых можно было утонуть, смотрели вдаль через окна. Правый конец наушника лежал у него на груди, конец смыкался на переднем правом кармане брюк. Образ дополнялся двумя кожаными браслетами, плотно облегающих красивое запястье, а пальцы ритмично постукивали по парте. Я хотел подойти к нему и познакомиться, но в тоже время один из моих одногруппников додумался прокричать на всю аудиторию «Смотрите Бэкхён и Кёнсу пришли». Услышав наше имя, Чонин напрягся, пальцы остановились в воздухе, не достигнув парты. Медленно он повернул голову в нашу сторону и его взгляд выразил бушующую гамму чувств. От удивления, до обожания; от тоски, до нежности; от ненависти, до любви. Я смотрел на него, боясь упустить хоть одну эмоцию, думал, мне ли обращены эти эмоции. Я ли источник этого всплеска. Резко выдохнув, Чонин направился в нашу сторону. Если в тот момент Кёнсу не пошел бы навстречу к Чонину, мое сердце отдалось бы к рукам Кая. Кёнсу не услышал меня, ни когда я позвал его, ни когда дотронулся до него. Его глаза смотрели на Чонина, последний не сводил свой взор от Кёнсу. Оба шли друг к другу, казалось, что для этих двоих мир перестал существовать. Несколько шагов, и они стоят друг напротив друга на расстоянии одного шага. Кёнсу сморгнул свои слезы, сопровождая кивком головы, он поздоровался с Каем, последний отозвался коротким «привет». Кай снял один из браслетов и, будто боясь спугнуть, он медленно поднял правую руку Кёнсу и закрепил браслет чуть выше запястья, чуть его поворачивая. Может, мне показалось, но я отчетливо увидел слова «Сердце Ким Чонина в руках До Кёнсу». Улыбаясь, Кай повернул свой браслет, где красивым почерком было написано «Сердце До Кёнсу в руках Ким Чонина». Не смея больше сдерживаться, Кёнсу обнял Чонина за талию, уткнувшись лицом в изгиб шеи. В ответ Чонин обнял его одной рукой за талию, вжимая в себя еще больше, другой обхватил левое плечо, придерживая голову Кёнсу. Наклонив голову, Чонин поцеловал Кёнсу в место за ушами, старший на это лишь всхлипнул и оставил нежный поцелуй в шею. По всей аудитории разошелся тихий шепот двоих. «Я скучал, Хён.» «Я тоже, Чонин.» Они обнимались до тех пор, пока пришедший профессор Чхве негромко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. В тот момент никто не смог что-то говорить или делать, все без исключения смотрели на них и думали о своем. Никто не смел разрушить идиллию этих двоих, кроме Чхве. Он был удивлен, что Кай пришел на его лекцию раньше, да и его собственно приходом; еще увидеть его с кем-то обнимающимся было для него шоком, хотя это было шоком для всех. Чонин высвободил Кёнсу из своих объятий, легонько поцеловал в лоб и, шепнув «Иди», направился на свое место. Чонин знал, что для Кёнсу учеба важная составляющая его жизни, и не требовал к себе внимания ни в тот день, ни последующие. Странным было то, что вернувшись на свое место, он не закинул ноги на парту, как обычно, сел как нормальные студенты, уставившись в окно и мягко улыбаясь. Мило улыбаясь, Кёнсу подошел ко мне, взял за руки и повел к месту, которое мы отсидели весь прошлый год. «Потом все объясню» — успел шепнуть До прежде, чем Чхве начал свою лекцию. Новость о Чонине, обнимающем какого-то второкурсника стала самой обсуждаемой за считанные секунды. Все поражались, неужто кто-то смог растопить сердце этого ледяного принца. Вечером того же дня эта новость достигла ушей ректора. Его очень разозлил факт, что среди бела дня на лекции люди нетрадиционной ориентации позволили себе такие вольности. Он был обязан их выкинуть, причем своими руками. На следующий день я, Кёнсу и Чонин сидели в середине столовой. Не знаю, каково было им на тот момент, но я чувствовал себя как заяц, за которым охотятся пол университета. Все смотрели на них. Некоторые улыбались, смотря на них; другие злились от факта "Чонин любит парня-коротышку со второго курса"; особо ненавистники кричали слова "Пидоры", "Гомосексуалисты", "Богом проклятые". Было чудом, что их не избили сразу же после лекции. Этим двоим было хоть бы хны. Чонин сидел, опершись на левую ладонь, и кушал еду с рук Кёнсу, приготовившего обед для своего парня. Они сидели и смотрели друг друга, как на восьмое чудо света, дарили нежные поцелуи то в щеки, то в губы... — Профессор Бэкхён, так значит Кёнсу вам ничего не объяснил? — прозвучал вопрос с последних рядов. — Я как раз подошел к этому моменту. Неожиданно в столовую вошел ректор. Судя по его физиономии, он был зол. Быстрыми шагами ректор добрался до нашего стола, обратил на себя внимание Кёнсу и Чонина и, окинув их презрительным взглядом, сказал: «Я не потерплю в своем университете таких людей, как вы. Вы, двое, сейчас идете в учебный отдел, берете свои документы и проваливаете с этого учебного заведения. Или мне придется заставить охранников». Я стал похож на мертвеца. Ректор не был тем, кто разбрасывается словами, сказал значит сделал. Я боялся. Моих друзей хотели выкинуть только из-за их любви, а ведь на вступительных концертах ректор сам говорил, что с приходом любви придет и вдохновение, влюбляйтесь в того, кто покорил ваше сердце и держитесь за него до последнего. Рука Чонина сжалась в кулак. Он злился. Чонин понимал, что его станут презирать, но чтобы сам ректор так заговорил, этого он не предвидел. Увидев злого Чонина, ректор растерял половину своего мужества. Он самолично видел, как Чонин избивал двух парней с четвертого курса, которые посмели поднять руки на Сехуна, якобы изнасиловавшего сестру одного из них. Ректор не хотел оказаться на их местах. Вся черная злость Чонина испарилась, стоило Кёнсу положить руку на его кулаки. Легкая улыбка появилась на лице обоих, чем они озадачили всех присутствующих. Чонин встал с места и вежливо поклонился. Прошу вас не перебивать меня на этом моменте. Ведь эти слова я услышал 19 лет назад и, если кто-то посмеет отвлечь меня, я забуду эти слова. «Меня зовут Ким Чонин. Мне 18 лет. Моего парня зовут До Кёнсу. Ему 19 лет. Прошу прощения за грубые слова, но ректор, вы думаете, что вы первый, кто в открытую презирает нас? Если так, то вы жестоко ошиблись. Я объясню, почему это так. Я и Кёнсу знакомы, когда мне было 3, а ему 4. Между двумя соседскими мальчиками завязалась крепкая дружба. Все поражались нашей дружбе. Мы не отходили друг от друга больше чем на два дня. Проводили все свое время вместе, играли вдвоем и учились также. До десяти лет хён защищал меня в качестве старшего. Но в силу физиологических особенностей эта роль досталась мне. В школе над ним издевались из-за, как обидчики говорили, «слишком девичье лицо и тело». Особо дерзкие чуть ли не изнасиловали моего хёна прямо в школьном туалете. Я боюсь представить, что могло случиться, если бы я опоздал на десять минут. С тех пор, я стал защитником своего хёна. Я его оберегал как мог, но в меру, не лишал разговоров с друзьями, не мешал ему гулять с ними. Постепенно, несколько годов спустя, чувство защитника и друга переросло в нечто большее. Мне стало мало его слов. Мне хотелось его чаще обнимать, вдыхать его запах и любоваться им, стать поводом его прекрасного смеха и слез радости. Я ему сразу об этом сказал. Судьба была благосклонна ко мне, мои чувства были взаимными. Тот момент стал первым счастливым моментом нашей жизни. Не все было хорошим, знаете ли. Мы понимали, что такие отношения против норм общества, и сразу сказали об этом нашим родителям и друзьям. В первую неделю мы пожалели об этом решении. Родители запретили нам встречаться. В школе все стали презирать нас. Если я мог защищаться, то Кёнсу пришлось терпеть обидчиков и глотать чувство обиды. Я потерпел еще неделю, но дальше не смог. Дождался идеального момента, концерт в честь первого президента страны, хороший повод для сбора всех в одном месте. Одним выстрелом двух зайцев. Те слова, что я сказал тогда, я скажу и сейчас. Но если вы останетесь непреклонными, то я с большой честью уйди с этого университета и не пожалею об этом. Кёнсу сам решит остаться или нет. Итак, слушайте внимательно. Вам знакомо это чувство? Вы когда-нибудь любили человека? За глубокие бездонные глаза, в которых хочется утонуть и не выходить оттуда. За мягкий, словно морской бриз, голос, пробирающийся в душу и греющий вас изнутри. За запах, который окутывает вас, когда ваш любимый рядом, и дает вам чувство спокойствия. Нет? Тогда знаете ли вы чувство одиночества? Когда приходите домой, и не слышите слов «с возвращением, любимый». Когда идете в свою комнату на втором этаже огромного дома, где вы одни. Когда ложитесь на огромную кровать, где нет тепла и уюта. Когда просыпаетесь по утрам из-за ненавистного будильника, а не ласкового имени из уст любимого человека. Нет? Тогда знакомо ли вам чувство восхищения и обожания? В момент, когда случайно увидел его в коридоре, читающим какую-нибудь книгу. В момент, когда твой любимый выиграл конкурс по изготовлению тортов в виде сердца. В момент, когда получил от любимого его порцию еды, ведь ты не ел весь день. Нет? Тогда знакомо ли вам чувство беспокойство и тревоги? Во время сильного дождя и грозы, ведь ты не смог защитить его, зная, что он боится грозы. Во время болезни, когда не понимаешь, как помочь ему облегчить боль. Во время разлуки, не имея возможности связаться с ним. Я знаю все эти чувства. Все до единого. Я люблю Кёнсу за то, что он есть и рядом со мной. Мне было одиноко без него 1 год, 5 месяцев, 13 дней, 11 часов, 57 минут. Я восхищаюсь своим хёном, когда он поет, готовит разные блюда и спешит поделиться радостными новостями со мной первым. Я не находил себе места, когда родители запретили нам встречаться две недели, сходил с ума, не имея возможности увидеть его, находясь в соседнем доме. Мне было больно от осознания, что я не смогу увидеть своего любимого хёна, когда поступил в этот университет. До того момента я ждал 366 дней, но потом мне пришлось ждать еще 166 дней, чтобы увидеть его. Эти 166 дней были самыми ужасными. Я злился на себя, что не остановил хёна, когда он отправил мне письмо, в котором говорилось, что он улетает в Америку по программе. На хёна, который оставил меня. На тот момент я чувствовал, что меня предали, взяли и растоптали мои чувства. Тот танец под дождем был записан для хёна, в ответ я получил его сольное выступление. Тогда я опять разозлился на себя за то, что посмел усомниться в чувствах моего хёна. Вы, наверное, не знали, но у Кёнсу боязнь сцены, и он преодолел ее ради меня. А вам, ректор, знакомы ли все эти чувства? Если нет, тогда мне вас искренне жаль. Жаль вашу жену, которую вы обманываете, говоря, что любите ее. Прошу прощения за мои грубые слова, но это реальность.» Ректор стоял в ступоре, как и все мы. Столовая давила своей тишиной. Никто не знал, как реагировать на эти слова. Первым в себя пришел Кёнсу. Он щелкнул пальцами перед моим удивленным лицом, приведя меня в чувство, и сказал «Я же говорил вчера, что Чонин произведет фурор. С тебя 10 тысяч вон.» Наверное, на тот момент мои нервы окончательно сдали, ведь просто так объяснить мой истеричный смех никто не сможет. Ректор пришел в себя, молча повернулся и ушел. Через неделю колонки университета твердили во всю громкость об изменениях в политике дисциплины и контракта. С тех пор появилось наше первое правило контракта, которое вы все хорошо знаете, и которое мистер Юн Он забыл прочитать, прежде чем подписывать его. Если описать их отношения, можно сказать лишь одно слово — идеальные. Они оба не кричали о своей любви, но и не молчали, когда кто-то любопытный задавал вопросы. На переменах всегда были вместе. Кёнсу дарил свою любовь через приготовленные обеды, теплые шарфы, надевать которые Кай всячески забывал. В ответ Кай дарил свою любовь через мимолетные прикосновения; ребячество перед Кёнсу, что смешило последнего; теплую и надежную защиту от всех невзгод, долгие и полные любви взгляды на старшего. И Кёнсу, и Кай стали лучшими учениками своего курса, сместили меня и Исина. Кай стал счастливым, как и Кёнсу. Первый курс он ходил словно робот без эмоций, который специализируется на вокале, лишь редко улыбаясь. После их встречи он изменился. Улыбка не сходила с его лица. Когда в его поле зрения попадался Кай, его улыбка достигала максимально больших размеров, а глаза так и искрились счастьем. Кай тоже изменился. Поменял свой стиль одежды на полуклассический. Не стал опаздывать или пропускать лекции. Не перечил учителям и стал примером для подражания. Позже, как мы выяснили, Кай всегда был ответственным и трудолюбивым, а показуха на первом семестре была формой вымещения гнева. Было интересно наблюдать за ними, в особенности за их сценой ревности, которую они умышленно устраивали. Согласитесь, странно, да? Иногда Кёнсу приходил в обтягивающих джинсах и футболке с глубоким V образным разрезом, открывающий вид на бледную, молочную кожу с острыми ключицами. Для многих парней он стал мишенью номер 1 для флирта, и он им в этом удовольствии не отказывал. По закону жанра тут должен явиться злой до нельзя Кай и пытаться их всех убить. Сбой в системе. Кай лишь смотрел на них и снисходительно качал головой. На следующий день Кёнсу приходил в водолазке с высоким воротником, моя любопытная душа не могла устоять перед соблазном узнать, что же скрывает мой друг. «Метка Чонина» — как говорил сам Кёнсу, прикрывая щеки воротником. Обычные засосы, чего греха таить. Если Кёнсу делал такие вещи раз в две недели, то со стороны Кая такие проделки шли чуть ли не каждый день. Он заигрывал со всеми, но держал дистанцию. Немного легкой улыбки и мимолетное касание, и все были готовы его завалить в ту же минуту. Кёнсу оказался очень собственником. Когда он видел Кая с кем-то флиртующим, то таскал его за шиворот куда-то и возвращался с опухшими губами и довольной улыбкой. Но бывали моменты, когда Кай пересекал некую границу флирта, которую Кёнсу на тот момент игнорировал. На следующий день все были удивлены, видя хромающего Кая с большим количеством засосов по всему телу. «Ты не знаешь, какое удовольствие, когда Кёнсу берет главенство в постели, мое глубокое познание в БДСМ нервно курит в сторонке» — отвечал Кай на вопрос: »— Ты что, позволяешь этому мелкому себя трахать?». И угораздило меня найти черную коробку Кёнсу, которую он говорил не искать и не открывать. Мои глаза пережили глубокую депрессию. — Профессор Бэкхён, если между ними все было настолько хорошо, причем тут ревность, если она выражена как стимул для занятий любви? — Сыльги задала вопрос, вертящийся у всех на языке. Никто особо не понимал, каким образом ревность была главной в этой истории. Думать, что ревность одного к другому было абсурдным, учитывая количество перенесенных страданий обоих и горячих ночей. Глаза Бэкхёна тут же потухли. Взгляд моментально потерял концентрацию и поменял окраску темно-коричневого на светло коричневый с примесью серого цвета. Пак, заметив изменения, подорвался с места и отнял микрофон, толкая Бэкхёна на свое место. — Эту связь поведаю я. Отношения этих двоих, после случая с ректором, стали символом любви. Все было прекрасно. Кёнсу кормил Чонина, а тот любил его до беспамятства, но не нарушал границ. Наш мир не идеален, все хорошее когда-нибудь заканчивается, сменяется плохим. В нашей истории плохим моментом стал парень первокурсник, влюбившийся в Кёнсу, а повод стал ревностью. Вы услышали прекрасную историю их сильной любви. До Кёнсу и Ким Чонин. Лучшие своего времени и любимые всеми. И эту великую любовь очернил, — взгляд Пака стал ледяным. Он много лет планировал сказать это слово, и спустя 19 лет он решился. — Я. По аудитории прошлись удивленные вскрики и возгласы, начались перешептывания. Многие не могли поверить, что профессор Пак смог сделать такое. — Осудить меня успеете после лекции. Сейчас давайте услышим продолжение. Меня бесил факт, что Чонин был любимым Кёнсу, что он был поводом его искренней улыбки. Кёнсу отдавал ему всего себя, ничего не требуя взамен, но получая в ответ еще больше. Меня это злило, в то время ревность затмила мой разум, и я не заметил, что разбил чашу дружбы между нами и своей любви. Я был их другом, точнее другом Кёнсу, а после и Чонина. Я не осознавал, что влюблен в Кёнсу, пока не увидел, как они целовались на крыше, где мы частенько сидели. Сначала я испытал шок, после — удивление, оно сменилось смятением, и под конец я разозлился. Две недели я не общался с ними. Оправдывал себя учебой. Сам в это время мечтал о Кёнсу. Этой мечтой я стал одержим до такой степени, что еще неделю спустя я обнаружил себя, терзающим губы Кёнсу в том месте, где впервые увидел их. Чонин увидел это и, не сказав ни единого слова, ушел. Я должен был обрадоваться, но вместо счастья в груди поселился демон пустоты. В один миг я лишился двух друзей и разрушил их счастье. Я впал апатию, как и Чонин. Кёнсу погрузился в депрессию. Это стало самым громким, но в то же время самым тихим скандалом этого университета. Никто не мог понять, почему вдруг Чонин исчез, а вместо него вернулся Кай. Холодный, недоступный, злой. Почему Кёнсу теперь не сидит вместе с Каем, а тратит свое время за зубрежкой скучного, выученного наизусть материала. Никто до этого дня не знал причину их ссоры. Вы, наверное, думаете, что их любовь не такая сильная, раз они не смогли простить друг другу единственный поцелуй. Отчасти может вы и правы, но дослушайте историю до конца. У них была клятва. Добровольно никто из них не даст трогать себя другим. Эту клятву я прочел в дневнике Кёнсу. Наверное, эти слова на тот момент и разожгли во мне ревность, ведь я получил шанс их развести. Выждал удобный момент, воспользовался мягкосердечностью Кёнсу, заставив того обнимать себя, дождался пока не покажется Чонин и поцеловал его. Кёнсу был в шоке, как и Чонин. В миг универ лишился своего символа любви. Не стало двух парней обнимающих друг друга на переменах. Не стало улыбающегося Кёнсу, который отдавал вторую порцию приготовленный, любимой Чонина еды Бэкхёну. Не стало Чонина, защищающего Кёнсу от дождя и грозы или других парней. Эта роль досталось Бэкхёну. Он стал оберегать его, старался вытаскивать его из комнаты в общежитии, куда Кёнсу переехал после того дня. Бэкхён видел, как Кёнсу изводит себя мыслями, как Кёнсу вернулся в режим робота, только без улыбки. Многие хотели с ними завести отношения. Ни для кого не секрет, что Кёнсу и Кай были одними из желанных людей университета. Достаточно было посмотреть на них после бурной ночи, вызванной ревностью. Всех этих желающих сдерживало лишь одно. Их браслеты. Оба не снимали их ни в один день после того дня. На вопрос, почему они не хотят завести новые отношения, каждый показывал на браслет на правой руке и уходил прочь. Все уяснили правила. «Сердце Ким Чонина в руках До Кёнсу. Сердце До Кёнсу в руках Ким Чонина» Осознание, что все зашло слишком далеко пришло в тот момент, когда голос из динамика принадлежал Кёнсу. — Пак резко остановился, повернув голову, посмотрел на преподавателей и спросил, — у кого-нибудь из вас сохранилась та запись? Почти все закивали головой в отрицательном знаке кроме Сехуна, он сидел и искал что-то в телефоне. Нашел ту запись и подошел к Паку. Мелодичный, мягкий голос лился из динамиков телефона и передавался студентам через динамики, подключенные к микрофону. — Ким Чонин, привет. Это я, До Кёнсу. Надеюсь, ты помнишь меня. Знаешь, я все еще люблю тебя. Не знаю, сильнее или слабее, но факт — я люблю тебя. Люблю до дрожи в коленях, с неконтролируемым сердцебиением; до больного удушья, когда оставил тебя тут одного на полтора года; до скрежета в зубах, когда увидел твой безразличный взгляд в свою сторону. Я хочу сказать тебе спасибо. За все ночи в твоих теплых и надежных объятиях; за нежные поцелуи, слова в мой адрес; за защиту и веру, которую подарил ты мне, когда все от нас отвернулись. Я хочу попросить у тебя прощения. Я не смог сдержать клятву данную тебе; я не смог сохранить нашу любовь. Наверное, это мои последние слова в твой адрес, я больше не буду тревожить, клянусь своей любовью к тебе. Это песня посвящается тебе, Чон... Сехун поставил запись на паузу и взял микрофон, чтобы проговорить: — Те слова, которые спел профессор Бэкхён отличаются от оригинала. Прошу вас послушать эту песню в оригинальных нотах и с оригинальным текстом. — Сехун поднес микрофон к телефону и включил запись. Голос Кёнсу, полный отчаяния, заполнил всю аудиторию, заряжая каждого студента тоской и грустью. Не забыл тебя, того, кто меня полюбил. Даже живу, делая все, что хочу. Но ты совершенно не исчезаешь из моих мыслей. Я не могу с тобой расстаться. Подожди минуту. Ожидание слишком утомительно. Ему нет предела. Я все время зову тебя, но ты не отвечаешь, лишь эхо возвращается ко мне. Я ненавижу себя, даже потеряв тебя, я живу. Но я надеюсь... когда-нибудь. (надеюсь увидеть тебя). Ох, скажи мне, что такое любовь? Скажи мне, что такое любовь? Ты говорил, глядя мне в глаза, Что эти два слова причиняют боль, словно клеймо. Мое сердце теперь это понимает. Ох, скажи мне, что такое любовь? Скажи мне, что такое любовь? Мелодия стихла и послышался всхлип, негромкое «черт!», после которого запись обрывается, погружая аудиторию в тишину. Все молчали, девушки беззвучно плакали, как Бэкхён. Он не мог без слез слушать песню своего друга. Он не хотел думать, что он будет делать, если Пак внезапно уйдет, с причиной или без. Остальные сидели, опустив головы вниз. Никто не хотел говорить; только плакать и оплакивать парней, которые расстались 19 лет назад. Сехун вернулся на свое место и обнял своего мужа. Наверное, аудитория была погружена в абсолютную тишину, и слова Сехуна «никогда не оставляй меня одного, я не смогу жить без тебя» услышал каждый, кто находился в этой аудитории. Без того мрачная аудитория канула в апатию. Многие уже откровенно плакали. Это больно — потерять любимого. Каждый это осознал. — Прошу прощения за дерзость, но профессор Пак, что случилось потом? —осмелившись нарушить тишину, ИнСу задал вопрос. Ему хотелось знать, что случилось с Кёнсу и Чонином. — Никто не знает, ИнСу. С того дня никто не видел Кёнсу и Чонина. — Пак ответил, не отрывая взгляда от пола, дабы скрыть слезы. За самобичеванием он не заметил, как перед его взором возникла пара кроссовок с рисунком Пороро, так похожие на те, которые носил Кёнсу. Узкие темные джинсы, похожие на Чониновские. Белая рубашка обоих парней. — Ч... Чон... К...Су.... — Вы почти угадали, Чанель аджосси. — Парень ростом метр восемьдесят стоял перед Паком, мерно раскачиваясь вперед и назад. Что-то в этом парне было знакомым, но это было невозможно определить. То ли это пухлые губы, то ли браслеты на запястье или озорные, карие глаза. Парень забрал микрофон у Пака и, повернувшись к аудитории, заговорил: — Меня зовут Ким ЧонСу. Я законный и биологический сын Ким Чонина и Ким Кёнсу. ИнСу, я отвечу на твой вопрос. Три месяца назад папа попал в автокатастрофу и скончался через неделю от потери крови. Через день погиб отец, причина самоубийство. Пожалуйста, придержите в себе ваши сожаления. От этого ничего не изменится. Лишь помолитесь за моих родителей, мне большего не надо. — ЧонСу повернулся к Паку и протянул белый конверт. — Папа просил передать вам, когда я поступлю в этот университет и окажусь именно на этой лекции. Эти слова были записаны за два дня до смерти папы. Можно сказать, это последние его слова. Чанёль еле держал себя. Его прошиб холодный пот. Он не хотел открывать его, но подошедший Бэкхён открыл его и, прочитав, показал Паку. Там, на белом листке, красивым почерком Чонина, было написано два предложения. «Пройдут года, прежде чем ты попросишь прощения. Но знай, Чонин простил тебя, а я нет!»