Кофе, кровь, нуар?

      Драко, чувствуя, как кудри Грейнджер щекочут шею, осознал, что в мельчайших деталях помнит тот момент, который считал началом… «Этого всего». Он приехал в Хогсмид в начале сентября, когда Грейнджер вернулась в школу, чтобы вместе с подругами, учившимися на курс младше, проучиться заново весь седьмой курс. Когда он заметил ее фигуру в толпе отдыхающих на выходных старшекурсников, что-то ударило в голову, заставив его поспешно заскочить в Сладкое королевство, купить корзинку шоколада и побежать догонять ее, не зная, что лучше — громко окликнуть по имени, привлекая слишком много внимания, или позволить ей скрыться из виду. Но Драко все же удалось ее нагнать, и девушка, на его счастье, была одна, так что они даже не попали ни в чье поле зрения.       — Ммм, Грейнджер, — позвал ее Драко, оказываясь в двух шагах за ее спиной. — Гермиона.       Девушка оглянулась быстро, меньше чем за долю секунды узнав голос и успев крепко вцепиться в рукоятку своей палочки. Взглянув на Драко, который был безоружным, а смотрел на нее немного растерянно, Гермиона позволила себе немного расслабиться, выпрямиться и спокойно вздохнуть.       — Я… Хотел извиниться за Беллу, — тихо произнес Драко, опустив взгляд на руку Гермионы, где под рукавами мантии оставался шрам, ясный для всех, вне зависимости от существования Темного Лорда: «Грязнокровка». — Это тебе, в знак… Хм. Примирения?       — Спасибо, Драко, — кивнула Гермиона своим учтивым и вежливым голосом, который становился таким каждый раз, когда ей становилось кого-то жалко, и Драко об этом прекрасно знал. Настолько прекрасно, что стало даже немного тошно от осознания чужой жалости к нему самому. — Примирение?       И она протянула ему свою ладонь, свободной рукой приняв корзину с шоколадом. И Драко пожал ее руку, пусть и знал, что нарушил сейчас этикет. Гермиона была, совершенно точно, из тех девушек, которым хочется жать руку, общаться на равных и никак не принимать ее за слабое аморфное создание, читающее любовные романы.       — Ты уже возвращаешься в Хогвартс? — спросил Драко, смотря куда-то в сторону от ее лица, потому что так проще. Не можешь смотреть в глаза — смотри чуть правее или левее, ниже или выше, как он, впрочем, и делал.       — Нет, хотела выпить сливочного пива, — покачала головой Гермиона, совершенно не представляя, как теперь распутать узел, в который они своими любезностями завязались, и распрощаться.       И когда Драко спросил, может ли он пойти с ней, Гермиона вновь была с ним мила и дружелюбна. Так же мила, как и со всем остальным миром, хмыкнул Драко. Так мила, как он, за все содеянное, совершенно точно того не заслуживал.       Гермиона рассказала, что ее друзья не восприняли с большим энтузиазмом идею вернуться в Хогвартс. Драко шепнул, что начал проходить углубленный курс Зельеварения, потому что это единственная интересная в его жизни вещь. Гермиона ответила, что очень за него рада. Драко не поверил, но говорить об этом не стал.       И вот, неисповедимой дорогой они пришли к тому, что спустя почти целый учебный год встреч по выходным, они лежат вместе недалеко от Хогсмида на пледе посреди луга, залитого ласковым апрельским солнцем.       — О чем ты думаешь? — тихо спросила Гермиона, убирая светлые пряди с его глаз и лба.       — О той субботе в Хогсмиде, — шепнул почти неслышно Драко.       Это вызвало у Гермионы легкую улыбку. Она не могла сказать, что возвращалась к тому дню часто, пусть и любила иногда это вспоминать, но Драко тот день вспоминал не реже раза в месяц, а потом неизменно тянулся к ее губам, чтобы поцеловать и сказать, что никуда не отпустит.       — Гермиона, — позвал девушку Драко, продолжая крутить между пальцами только что сорванный трехлистник клевера и щуриться от яркого солнца, превращавшего кудри его спутницы в жидкое золото, скрывающее от него мягкую улыбку и струящееся по миниатюрным плечикам. — А ты когда-нибудь думала о том, что вся твоя жизнь могла сложиться иначе?       Вместо ответа девушка прильнула к нему, попутно срывая пальцами цветущий клевер с луга, на котором они сидели последние несколько часов, наслаждаясь таким редким в Шотландии солнцем. Последний раз, когда Драко приезжал в Хогсмид, то есть в прошлые выходные, из-за проливного апрельского дождя они вынуждены были сидеть у всех на виду в «Трех метлах», позволяя себе не больше, чем смущенные взгляды. Поэтому сейчас Гермиона искренне наслаждалась возможностью прикасаться к нему, чувствовать его тепло, проводить своей рукой по его бледной коже и переплетать пальцы вместе.       — Насколько иначе? — спросила Гермиона, понимая, к чему клонит Драко, но все-таки сохраняя надежду на то, что они говорят о совершенно разных вещах.       — На сто восемьдесят градусов, — отозвался Драко, поворачивая лицо в ее сторону и целуя ее в лоб. — Настолько иначе, насколько только можешь подумать.       Он поднялся, опираясь на локти, и навис над девушкой, так что их разделяло не больше десяти дюймов. Пальцы сами собой потянулись к кулону на ее шее. Маленькую золотую выдру, которую Гермиона не снимала. Драко подарил ей на Рождество, которое они впервые, что весьма логично и закономерно, провели вместе.       — Ни за что не поверю, если скажешь, что никогда не думала, — шепнул Драко прежде, чем поцеловать ее, прекрасно зная, что в этот момент Гермиона хотела бы ему ответить.