Изнанка мира

О чем вспоминается, когда думаешь о попаданцах? Приключения, необычные способности, новые миры… О чем я думаю сейчас? «Вот дура-то! Кто бы мне, балбесине великовозрастной, по тыкве надавал. Не нравилась мне моя серая жизнь, хотелось чего-то настоящего, а не унылой повседневности. Нортон, блин, перечитала…» — вот примерно об этом и думаю, лежа в каком-то подполе на земляном полу, сверху орут двое — мужчина и женщина. Женщина, по-моему, побеждает, наверняка ввиду большей практики. Раздается хлопок дверью, и становится значительно тише. Кто-то ходит сверху, гремит посудой, ругается, но уже не столь громко, так что я толком и не разберу слова. Сквозь неплотно пригнанные доски на меня падает свет, по полу сквозит, хорошо хоть, не мокро. Самое паршивое, что тут не разогнуться даже, только если присесть, да и то лишь потому, что я еще маленькая. Хочу в чулан к Поттеру, и чего он мне раньше не нравился? Удивляет собственное спокойствие. Не то чтобы мне все ровно по одной линеечке. Очень холодно, все тело болит, на затылке явно запеклась кровь — ну от чего еще волосы могут так слипнуться коркой и голова раскалываться так, что и не дотронуться? Хочется тихонечко скулить и к маме под крылышко. Только вот мамочка моя, светлая ей память, умерла уже несколько лет как. Вот вскочить, бежать выяснять, где я и кто, этого не хочется. Я не бьюсь в истерике, поняв, что я — это уже и не я. По крайней мере, тельце принадлежит явно не мне прежней. Почему Нортон? Потому что появилась у меня в мои тридцать с маленьким хвостиком (действительно маленьким, до сорока мне еще жить и жить было) ненормальная для моего возраста мания, гулять под арками. Если кто читал цикл «Колдовской мир», то он меня поймет. Мечталось мне в один прекрасный день перенестись в мир, который мне идеально бы подходил. Самой любимой историей у меня был «Ключ от Кеплиан». Особенно меня привлекала в этих мирах возможность жить самостоятельно и не зависеть от власть имущих и правительств в гораздо меньшей степени, чем у нас. Жить в гармонии с природой за счет собственных умений и пропорционально приложенным усилиям. И прочая ерунда, о которой думается отвлеченно и между прочим. Вот и вышло, судя по всему, как в рекламе про Тайд… Твою же мать… Вообще-то я из интеллигентной семьи и практически не выражаюсь нецензурно, но как же хочется.

***

Да, у меня была вполне себе благополучная жизнь. Отца я, правда, не помню, даже фотографий его никогда не видела. Мама про него ничего плохого никогда не говорила, но и хорошего тоже. Случился когда-то в ее жизни Аркадий Игнатьевич Сорокин. Сверкнул яркой звездой и столь же стремительно покинул ее небосклон, оставив мне на память свое отчество. Хотя в графе отец в моем свидетельстве о рождении красуется прочерк. Бабушка с дедушкой по отцовской линии тоже обо мне слышать не пожелали. Мама сказала, что писала им, но ее просили впредь не беспокоить семейство Сорокиных. Она вняла просьбе: старших надо уважать. Родилась я 23 ноября 1980 года, назвала меня мамуля красиво: Маргарита. Видимо, очень ей хотелось, чтобы я выросла сильной, самостоятельной личностью. Так и жили мы с ней вдвоем: Елизавета Витальевна Томашек, пианистка, и я, Маргарита Аркадьевна Томашек, скрипачка. Какое-то время маме помогала бабушка, но о ней у меня сохранились весьма смутные воспоминания и стопочка фотографий. Бабуля тоже музыкант, играла на флейте, выступала на фронте, имела ранения. Что негативно сказалось на ее здоровье. Так что Зоя Константиновна покинула нас, когда мне едва исполнилось три годика. Повезло маме в том, что она залетела в консерватории чуть ли не на выпускном балу, распределение получила к бабуле в театр. Так что покидать родной Ленинград не пришлось. Как матери-одиночке, после смерти бабуленьки удалось получить место в детском саду. Я росла тихим спокойным ребенком. Бывали сложные периоды в жизни. Но нам повезло еще и в том, что имелась у нас двухкомнатная квартира. Так что, когда было совсем сложно, одну из комнат мы сдавали студентам. Как правило, возрастным. Оказывается, бывают и такие. Особенно мне запомнилась молодая семья: мужчина, поступивший в военную академию, и его жена с маленьким сыном. Лидия Яковлевна женщина была интеллигентная, когда-то приехала в Ленинград с Урала и, не имея поддержки от родных, сумела закончить институт Герцена с красным дипломом. Так что прекрасно понимала, что значит жить впроголодь. Обожала свой предмет, историю, и постоянно водила Васеньку по музеям. Мужа и сына держала в строгости, а вот готовить умела весьма относительно. Здесь ей мастер-классы показывала мамулечка. Запомнились они мне, пожалуй, еще и потому, что я тогда как раз пошла во второй класс и отлично помнила, каково это — быть дома одной после уроков. Не то чтобы я очень много времени проводила в одиночестве, но все же. Мамуля радовалась, что я под присмотром, даже если ей приходилось задержаться на работе. Ну и на экскурсии меня время от времени брали с собой, тоже весьма ощутимый плюс. Если оставалось время после домашних дел, то тетя Лида не отказывалась проверить мои уроки. Не подумайте, что мамуля мной не занималась, нет. Все свое свободное время она посвящала исключительно мне, даже если в это время стирала белье или готовила. Мы много пели, играли, лепя пельмени или пирожки; оказывается, даже моя полы, можно поиграть. Школа у меня была самая обычная, как и сотни других в Ленинграде. Выделяло ее только одно, а именно — студия танца. Не при дворце пионеров на Невском, а у нас в школе. Педагог не гналась за наградами и участием в конкурсах, она просто любила танцы и старалась привить эту любовь нам. Мы учились танцевать и вальс, и польку, и сударушку, и даже кое-что из ирландских танцев. Была даже попытка в старших классах показать нам танго, но мы слишком стеснялись этого страстного танца: общие движения выучили, но не более того. Так что школьные праздники у нас проходили весело и с танцами. Ну и я, разумеется, продолжила семейную традицию и ходила в музыкальную школу. Подержав в руках разные музыкальные инструменты, выбрала для себя скрипку. Это, пожалуй, прозвучит забавно, но в фортепиано мне не нравилась «малая» мобильность. Да и при занятиях на других инструментах, минимальная база на нем все равно дается. Плюс мамуля сумела договориться, что игре на фортепиано она меня научит сама, благо инструмент дома был. Позже, закончив начальную школу, для души по знакомству начала учиться играть на гитаре. Не так, что пара аккордов и бой по струнам, а классической игре на инструменте. Прием пищи проходил всегда при полной сервировке, даже если в меню были одни макароны. Мамуля говорила, что умение вести себя за столом всегда будет актуально. Так что я училась пользоваться всеми столовыми приборами с пяти лет. Потом ненавязчиво стала подаваться информация о винах, какое к какому блюду подходит и в каком виде и каком бокале подается к столу. Было очень забавно пить то вишневый, то яблочный сок из разных бокалов, да и чай из низкого пузанчика пился гораздо веселее. Рукоделие тоже было не чуждо нашей маленькой, но дружной, ячейке общества. В принципе, мамуся успешно использовала и спицы, но более всего ей нравился крючок. Случалось даже и подрабатывать таким способом. Да и на одежде мы таким образом экономили. Не путем вывязывания одежды крючком, а украшая имеющуюся и тем самым меняя кардинально ее внешний вид: там воротничок пришьешь, тут кружево надставишь, и вуаля — платьице выглядит совершенно иначе. Еще и в школе повезло с учительницей труда, так что я и сшить по готовым выкройкам могла многое, особенно при наличии мало-мальской инструкции. Вообще мы часто экономили на еде или обновках в пользу похода в театр или филармонию. Злоупотреблять, выпрашивая контрамарки по знакомству, не хотелось. Да и на что-то стоящее их практически не было. Спортом особенно не увлекалась, но для общего физического развития посещала бассейн, обычную группу здоровья. Кроме того, мы с мамулечкой очень любили гулять и, если была возможность, выбирались то в Летний сад, то в Павловск, то в Петродворец в любое время года. Может показаться, что я бежала от такой насыщенной жизни, но это не так. Меня совершенно не напрягали занятия в музыкальной школе, и я ни разу не просила мамулю забрать меня оттуда. Меня с детства окружала музыка, и я всегда знала, что это не только что-то красивое, но и упорный труд. Мне нравилось учиться и в обычной школе тоже, пусть друзей было немного, да и те, как и я, не являлись звездами класса. Это сейчас в классах человек двадцать пять, а в нашем было сорок два. Мальчиков и девочек примерно поровну. Все делились на группки разной степени влияния. Бороться за повышение статуса я не собиралась, участвовать в саботаже уроков, например, напихать жеваной бумаги в замок закрытого класса или намазать стул педагогу канцелярским клеем, не собиралась. Стучать не стучала, но дистанцию держала, что не добавляло мне популярности. Одна из моих подружек училась со мной в классе и тоже была не в восторге от развлечений одноклассников, с другой мы познакомились на уроках танцев. Даша и Маша девочками были тихими, но упертыми и себе на уме. Сейчас их бы, пожалуй, назвали неформалками. Жизнь моя текла спокойно и удивительно приятно. Пока со мной не случилась Любовь. Прямо так, с большой буквы. Встретились мы на танцах в военно-морском училище. Я к тому времени уже заканчивала свое музыкальное, он тоже должен был вот-вот выпуститься. Как говорят, увидела и пропала. Прямо по Пушкину: пора пришла, она влюбилась. Вячеслав, Слава, Славочка, солнышко мое ненаглядное. Черные по-военному коротко стриженные волосы, яркие голубые глаза, чуть смугловатая кожа, чисто выбритый. Не то чтобы высокий, но выше меня с моим метр семьдесят на десять сантиметров. А как на нем сидела форма, м-м-м. Весь вечер я танцевала только с ним, пусть часть танцев и пришлось пропустить. Потом были редкие встречи, затем неожиданное предложение, на которое я, не задумавшись ни на минуту, ответила радостным согласием. Свадьба была скромной. Мама посмотрела на моего жениха, вздохнула, но ничего против не сказала. Его родители приехать на свадьбу не смогли, у Всеволода Семеновича в это время проходили учения. Я из семьи потомственных музыкантов, он — потомственный военный. Так в 2002 году я поменяла свою фамилию и стала Маргаритой Аркадьевной Треск и отправилась вслед за супругом за полярный круг на Кольский полуостров, в край озер и сопок. Времена для военных были непростые, как, впрочем, и для всей остальной страны. Довольствие задерживали, благо в некоторых магазинчиках можно было взять продукты под запись. Гарнизон небольшой, все друг друга так или иначе знают. Так что я, домашняя девочка, научилась готовить из одного куриного крылышка и первое, и второе, да побольше и пожирнее. Да и соседки по общежитию помогали друг другу, кто чем мог. Спустя год случилось знаменательное событие: нам выделили однокомнатную квартиру. Моему восторгу не было границ. Наконец-то я смогу создать любимому уют, и у него будет возможность как следует отдохнуть после работы. Не то чтобы он много времени проводил дома, конечно, но все же. Подводники они такие, полчаса дома, пару месяцев в автономке. Повезло нам и в том, что часть мебели уезжающие оставили нам на добрую память о себе. Потому как, даже имея деньги, было весьма непросто обзавестись оной. Да и то приходилось покупать то, что есть, а не то, что нравится, еще и по предварительной записи. Обустроив дом, благо обои поклеить помогли сослуживцы Славика, я стала подумывать о малыше. Все же семья — это не только мужчина и женщина, но и их продолжение, думалось мне. Останавливало только не слишком стабильное материальное положение, но мы с мамулей жили и в более стесненных обстоятельствах. Так что скорее это было «да», нежели наоборот. Еще меня немного угнетало то, что для меня не было работы. Идти поломойкой не очень хотелось. Нет, если бы мы голодали, тогда конечно, но до этого все же не доходило. Я чуточку подрабатывала, занимаясь репетиторством. Как выражался муж, зарабатывала себе на булавки. Не всегда отдавали деньгами, иногда это был натуральный обмен: я — уроки, мне — платье по выкройке из самого востребованного журнала мод того времени «Burda moden». Если он попадал к кому-нибудь из рукодельниц в переводном варианте, это был вообще праздник на весь гарнизон. Первый звоночек прозвенел, когда я вернулась из «отпуска». Ездила к мамуле в тогда уже Петербург, пока любимый супруг ходил в автономку. Неожиданно они вернулись на пару дней раньше, то есть я, так сказать, «опоздала» на денек, хоть и планировала вернуться за день до возвращения мужа, чтобы прибраться, наготовить вкусностей и встретить любимого во всей красе. Нет, не как в анекдоте: «приходит муж домой», — но доброжелатели поделились со временем, что муж похаживает налево. Впрочем, тут же сказали, что это дело банальное, большинство в отсутствие жен поправляют здоровье таким образом. Но я девочка правильная, все еще влюбленная, гордо посчитала, что зря люди наговаривают на моего Славочку, и продолжила жить, как жила. Потом освободилось место музыкального руководителя в садике, а потом и полставочки в доме культуры. Так что я перестала скучать дома. Ну правда, много ли времени займет наведение порядка в доме, если муж постоянно на службе, а я дома одна и страстью к беспорядку не страдаю? Пролетел еще год. Неожиданно садик закрыли на карантин, так что я возвращалась домой в неурочное время и настраивалась на разговор с мужем по поводу ребенка. В самом деле, мы уже три года вместе, мне двадцать пять, имеются некоторые сбережения. Сказывалось довольно прижимистое детство, так что экономить я умела и особенно шиковать не любила. Пусть родня мужа меня так и не приняла в полной мере. Не хамили, не молчали, но и к себе лишний раз погостить не зазывали. Я знала, что у мужа сегодня выходной и что он собирался позвать к себе лучшего друга на футбол. С вечера показала мужу, где взять маринованные грибочки, к соленым нарезала лучка и заправила маслом, чтобы сразу на стол. Выставила на подоконник маринованные огурчики и помидорчики, достала у подружки салями, сделала в духовке сухариков к пиву. Можно было и пирогов напечь, но парням это было явно не в тему. Так что я примерно представляла, что меня ждет дома и что разговор если и состоится, то завтра. К чему я совершенно не была готова, так это к тому, какого рода беседу услышу. В дверь я, естественно, не звонила, открыла своим ключом и стала тихонечко раздеваться, стараясь не шуметь. Не то чтобы специально, просто в нашей семье так было принято: пришел, тихонечко разделся, зашел в комнату и тогда поздоровался. А не орать на всю квартиру: дорогой, я дома! Ну, не то чтобы наша квартира была гигантской, но все же. Так что за шумом телевизора и закрытой дверью ребята меня не услышали. Разделась я и подошла к двери, которая, как назло, была неплотно закрыта, а тут как раз пауза перед одиннадцатиметровым. И только я протянула лапку, чтобы открыть дверь… — …своей, — сказал Жека, лучший друг мужа. — Да достала она уже своей чистотой. Тут салфеточка, там скатерочка, здесь подзорчик на покрывало. Вещи с дежурства бросишь, утром уже все постирано, наглажено. Стерильно, как в морге. Я, бля, лишний раз присесть на стул боюсь, чтобы не помять очередную накрахмаленную хрень. Стол каждый раз сервирует, как на прием в Букингемский дворец. Лучше бы она в постели так старалась. Бревно бревном. Вот Светка хороша. А эта, эх, накатим, — и за дверью ухнули и смачно захрустели огурчиками. Моими руками сделанными, для любимого мужа, а не какой-то Светкой. — Да ладно тебе, сиськи у твоей знатные, — своеобразно «поддержал» меня собутыльник супруга. — На них и повелся. Как посмотришь, так ух, и слюни по подбородку. А на деле… Я стояла ни жива, ни мертва. Не знаю, как это — ух. На порнушку меня как-то звали, но я, признаться, не пошла. Неловко такое смотреть, тем более в компании. Ну и заниматься любовью в общежитии, когда любой чих весь этаж слышит, да и соседи сверху и снизу тоже в неведении не остаются, не очень. К тому же Вячеслав был моим первым и до настоящего времени единственным мужчиной. По моим понятиям я не лежала бревном, но, видимо, взгляд на эту проблему у нас с мужем оказался диаметрально противоположным. — Так ты поэтому к нашей поварихе зачастил, я-то думал, она тебя своими борщами заманила. — Не, — проговорило мое, кажется, уже бывшее счастье, — моя готовит нормально. Чего не отнять, того не отнять. Но как она сосет, бля, Жека, от моей монашки такого ни в жись не допросишься. Лучше бы я на генеральской дочке тогда женился. Те же яйца, только в профиль. Глядишь, уже бы в Питере служил. Хотя там совсем ни кожи, ни рожи. Но тоже влюблена в меня была, как кошка. Я была в полнейшем ступоре. Мы ведь и не ссорились никогда. Случалось, что муж выглядел недовольным, но я списывала это на тяготы службы. В конце концов, особого стремления к военной стезе у него не было, но предки толкали в спину. Семь поколений офицеров, это вам не кот начхал. Ну, допускаю, что с его точки зрения вязания в доме многовато, но ведь и скатерть, и покрывала на стулья прикрывают отнюдь не новую мебель. Да и ни разу я его не попрекнула тем, что что-то испачкано или порвано. Мне было в радость украшать наше первое совместное жилище. А оно вон как. — Пойду отолью… Я даже и отойти никуда не успела, только к стеночке прислонилась, да успела ладонь приложить к губам Женьки. Видимо, лицо у меня в тот момент было весьма выразительным, так что он только кивнул головой и пошел, куда шел. Справился он быстро, я же стояла у дверей, уже одетая, и ждала собутыльника мужа. — Не говори ему ничего, пожалуйста. Я сама завтра с ним поговорю, а пока пойду погуляю, приду вечером, так что никто вам больше не помешает, — и, дождавшись кивка, выскользнула за дверь. Я не стала устраивать разборки с битьем посуды и сообщать о подслушанном разговоре. Не в моем это характере. Да и что толку, простить измену я бы все равно не смогла. Мужа на следующий день очень удачно вызвали на службу и продержали там три дня кряду, не выпуская с базы. За это время я собрала свои вещи, не так уж и много их оказалось, посуду же я за собой не потащу. Оставлю приданое Светке, может, ей повезет больше. Написала заявление на увольнение. Спасибо обеим начальницам, которые отпустили меня без отработок. С другой стороны, чего бы им не отпустить, в бухгалтерии-то я за зарплату расписалась, а получат ее уже они, когда деньги, наконец, привезут. Купила билет на автобус до Мурманска, дождалась мужа, поставила его перед фактом, пожелала счастья в личной жизни и была такова. — Не больно-то и любила, значит, скатертью дорога, — все, что я услышала вслед. Так закончилась моя супружеская жизнь. Все о чем я могла думать: «Слава богу, что у нас нет детей» и «Его родители будут счастливы». Мамуля, золотая женщина, даже комментировать не стала мой рассказ. Я не услышала от нее: «Я так и знала…» — и тому подобного. Первым делом по возвращении подала документы на развод и вернула свою фамилию. Можно было смело сказать, что мое замужество провалилось с треском. Довольно легко нашла работу, опять же в садике музыкальным руководителем, не то чтобы близко, но час добираться до работы — для Питера это нормально. Всего одна пересадка, это же просто рядом, в соседнем дворе. Потом нашлось неожиданно много желающих позаниматься музыкой индивидуально. Правда, на фортепиано, но поскольку заниматься детишки хотели для души, а не ради высоких академических достижений, то я с удовольствием учила их давить на клавиши. Сама для того же по-прежнему играла на гитаре. Стала больше читать фантастику, а потом и фэнтези. С любовными романами пошло не очень, видимо, тяжело было читать о счастье других, когда свое только что рухнуло. Жили мы хорошо, по-прежнему ходили с мамулечкой по театрам и филармониям, посещали всевозможные выставки. Съездили, наконец, в тур по Золотому кольцу. Благо обе уже работали, зарплата была пусть небольшой, но стабильной, плюс у обеих приработки, не облагаемые налогом. Так что режим жесткой экономии сменился тщательно планируемыми расходами. В 2008 неожиданно умерла мамуля. Это ударило по мне гораздо сильнее, чем развод. Я осталась одна в этом мире. Со школьными подружками жизнь нас раскидала. Они вышли замуж еще раньше меня, одна уехала за мужем вообще куда в район Владивостока, вторая — в Подмосковье. Так что общение как-то само собой сошло на нет. Приятельницы были, но это совершенно не то. Моя мамочка была для меня всем: и родительницей, и подругой. Самым близким человеком, душевно близким, а не только по названию и половиной ДНК. Вышла в магазин за хлебом, прихватило сердце, скорая приехала и констатировала факт смерти. Ей только-только исполнилось пятьдесят. Только своим не вполне адекватным состоянием я могу объяснить свой новый роман, который, неожиданно для меня самой, закрутился спустя полгода. Вообще-то женщиной я была весьма видной. Яркая внешность с южным налетом, шикарные черные, чуть вьющиеся волосы, полные губы, темно-карие глаза, опушенные густыми длинными ресницами. Фигура… закачаешься: шикарная грудь, плавно стремящаяся к четвертому номеру, крутые бедра, тонкая талия. Мужики и правда капали слюнями. Да и мои почти тридцать никто мне не давал. Максимум двадцать пять, и то при соответствующем макияже. Меня это не шибко радовало, я вообще не любила быть в центре внимания. Меня лично больше привлекали фигуры тонкие и звонкие, с грудью едва ли второго размера. Легко, ничего не мешает, одежду подобрать просто… А то у меня вечно платья в груди натягивались, или если вверху было хорошо, то в талии убирать приходилось изрядно. Да и спать на животе не здорово. Моего нового бойфренда величали Николай. Был он студентом политехнического института, перешел на четвертый курс дневного отделения. Поскольку сразу после школы пошел служить, то шел ему двадцать пятый годок. Познакомились мы, как ни странно, на выставке. В Манеже проходила выставка фотохудожников. Точнее, по пути к метро, под зонтом. Серое небо над Петербургом — это норма жизни. Так что вышла из Манежа я с чистым сердцем, и совершенно не ожидала, что разверзнутся хляби небесные. И пусть было лето, но сразу похолодало, а я, как назло, зонтик оставила дома, да и платьице было чисто символической защитой от стихии. Вот тогда и выручил меня милый парень Коля. Мы очень приятно пообщались, пока дошли до канала Грибоедова, и даже обменялись телефонами. Признаться, я по-настоящему не ожидала, что он позвонит. Парень не был столь эффектен, как Слава, но и назвать его сереньким я бы тоже не могла. После развода я так и не завела никаких отношений. Хотя спустя пару лет все же ознакомилась с продуктом зарубежного кинематографа под кодовым названием «порнушка». Задело меня тогда знатно, что уж тут говорить. Вот только применить полученные знания на практике не довелось. Николай не стал выдерживать паузу и позвонил тем же вечером, пригласив меня прогуляться по набережной на день военно-морского флота. И я не отказала. Встретили меня небольшим букетиком, который я тут же приколола к лифу платья. Прогулка вышла очень милой, завершившись посиделками в кафе. Спустя месяц я перебралась к нему на пмж, сдав собственную квартиру внаем. Особенно сильно хозяйствовать в квартире не решилась, памятуя о прошлом опыте отношений. Но и бардака не допускала, не в моем характере. На работу добираться стало даже ближе, и без пересадок. Мне казалось, что и в постели у нас все благополучно. Я даже освоила искусство на букву м… Вроде как Николай был доволен. Свободу его я старалась не ограничивать, но с друзьями встречался он в основном вне дома. Только, видимо, чему быть, того не миновать. Попадать на неудобные разговоры, и все обо мне, любимой, и снова во время футбольного матча — это моя личная фишка. Так что спустя полгода история повторилась практически один в один, разве что… — И тебя не смущает, что она старше тебя? Чего ты вообще с ней связался? Хотя фигура у нее закачаешься, — и кто-то даже присвистнул в комнате. — Встречался я с нашими ровесницами и с девчонками помладше. Но нафига мне такой геморрой? Ухаживай, дари цветы, води по ресторанам, а они еще и хвостом крутить будут, дам-не-дам. А если я переехать предложу, то это будет практически предложением штампа в паспорте. Сейчас же я обстиран, накормлен, да и трахается она так, что любая шлюха позавидует. Плюс ко всему намеками о бракосочетании мозги не компостирует и зарабатывает сама достаточно для того, чтобы из меня деньги не тянуть. Наоборот, частенько в дом со своих покупает. Сплошные бонусы, Санек, — и телевизор взорвался ором болельщиков, приветствующих мяч влетевший в чьи-то ворота. Судя по позитивным выкрикам парней, «Зенит» выигрывал. Я и в этот раз не стала выяснять отношения. Коля отправился в университет, а я взяла отгул, собрала вещи, вызвала грузовое такси. Водитель попался понимающий, помог и снести пару коробок вниз, и поднять их уже в мою квартиру. Вернулась к Николаю, приготовила ужин, дождалась, покормила и сообщила о том, что ухожу. — Почему? — искренне удивился любовник. — Потому что не могу доверять человеку, который обсуждает свои сексуальные отношения с посторонними. Не приучена, извини. Николай идиотом не был, понял, когда и что я могла услышать, но просто так не сдался и некоторое время пытался меня вернуть в «семью». — Нам же было неплохо вместе, ну чего ты взбеленилась? Мало ли что под пивко сбрехнешь? Уступив ему, я вернулась, но не продержалась и недели. По дому все шло, как и прежде, а вот в постели… Я перестала получать какое-либо удовольствие от секса. Невозможно расслабиться, когда знаешь, что тебя могут опять начать обсуждать с другим. И неважно, кто этот другой. У меня вообще в этом плане были сложности, я по жизни слишком рациональна, несмотря на свою творческую профессию. Вот и перестали мои многомудрые мозги отключаться в постели. А включенная голова в этот момент — это наивысшее зло. Так что я ушла повторно, благо с собой в этот раз был лишь один чемоданчик. Видимо, судьба у нас такая. Ни у мамы, ни у бабушки тоже личная жизнь не сложилась. Жильцы, конечно, рады не были, ни тогда, ни теперь. Я их потеснила из одной комнаты, вернула деньги за месяц и попросила съехать как можно быстрее. Люди оказались нескандальные, так что две недели спустя я отмывала квартиру от присутствия посторонних. Вот тогда-то и начались мои задвиги. Я всегда любила гулять, эту любовь мне привила мамуля, и с ее смертью она никуда не ушла. Так что много свободного времени я проводила, бродя по бесконечным дворам и подворотням Петербурга. Потом начала выискивать арки и арочки. Вы будете смеяться, но я не выходила из дома без спецрюкзачка, в котором была сменная одежда, спички и зажигалка в целофановом пакете, мои немногочисленные украшения, соль и чуточку приправ. Двинулась, что тут еще скажешь. Последнее, что мне помнится, как я вошла под арку генерального штаба, под которой ежедневно проходит не одна сотня людей, да и я гуляла там многократно…