Изнанка мира

По мере приближения к берегам туманного Альбиона погода постепенно портилась и Дувр встретил меня хмурым небом, мелкой противной моросью и весьма ощутимым ветром. В общем погода вполне себе соответствовала моему настроению в предверии возвращения на зону. Да, я прекрасно осознаю, что для подавляющего большинства Хогвартс воспринимается самым родным и неповторимым. Увы, для меня он таковым не стал. Он, пожалуй, воспринимался для меня едва ли не хуже, чем Лютный, там все было гораздо честнее: человек человеку — волк, а здесь тщательно выстраивали глянцевый фасад, а уже за ним всех очень жестко делили на касты и не стоит все сваливать на аристократов магического мира. Безусловно, они считали себя, стоящими на вершине мира, иногда заслуженно, чаще нет. Впрочем, как и в мире обычных людей аристократия вырождалась, увы. Но и маглорожденные, вдруг, буквально на ровном месте, отучившись в Хоге полгода, приезжали на каникулы к родителям задрав нос, всеми порами излучая превосходство над теми, кто не обладает магическим даром. И это было в разы смешнее оттого, что ничем сверх школьной программы они, как правило, не интересовались до конца своей жизни. Мерлин и Моргана, волшебство настолько позволяло облегчить быт, сэкономить на всем чем только можно, но эти люди растрачивали себя на таранталегру, а тергео — было буквально верхом магического мастерства для них. Так смешно, аж плакать хочется. В общем каждый искал того, над кем он мог возвыситься и за чей счет самоутвердиться. Плюнув на все, я решила, что закуплю недостающие ингредиенты в ближайший выходной, когда нас отпустят из школы, а пока зашла в первое попавшееся кафе Дувра, стремясь оттянуть встречу с ненавистной школой насколько только это возможно. Честно сказать я уже дошла до той степени отвращения, что готова была плюнуть на все и свалить вот прямо сей час из Великобритании, однако, это было невозможно. Почему? Все очень просто. Основатели были гениями, которых на данный момент хотел бы прибить каждый первый аристократ. Контракт с Хогвартсом был составлен таким образом, что никто из потомков родов или просто семей (не будем забывать о маглорожденных), существовавших на момент становления школы, не могут избежать обучения в нем, если только не являлся волшебником с магической силой ниже некоторой критической отметки, которым попросту было параллельно на все. А вы ведь помните, что в Великобритании все в той или иной степени являлись друг другу родней?.. Если ты явился в Хогвартс, то все, каждый следующий год, даже если бы решил вдруг сбежать, да хоть в Новую Зеландию, тебя попросту выдернет силой контракта пред светлые очи директора школы. Мало того, ты явишься туда с сильнейшим магическим истощением, поскольку силы для перемещения магия контракта будет черпать из нарушителя оного. А как же отказавшиеся от обучения, ака жители того же Лютного, спросите вы? Все банально до отвращения. Да, теоретически, ты можешь отказаться от обучения, даже будучи сильным волшебником. Однако, нарушение контракта, который когда-то подписали твои предки, пусть ты и седьмая вода на киселе, начнет день за днем тянуть из тебя жилы, читай магические силы. Ну а поскольку отказ от обучения происходит в сопливые 11 лет, когда ядро еще формируется, то сами понимаете, к зрелому возрасту, даже от сильного волшебника останутся рожки да ножки и поврежденное ядро… В общем, теперь я ни капельки не удивляюсь тому, что Драко не оставили на домашнем обучении, несмотря на то что денег в семье хватало, а Дамблдор был однозначно врагом семейства Малфой. И Хагрид вполне себе оправдано злорадствовал над Драко, который боялся идти в Запретный лес. Оба прекрасно осознавали, что выхода у него нет. Да и вспомните, никто особенно не паниковал, когда Гарри и Рон не явились на праздничный пир, очень показательная ситуация. Все спокойненько ожидали, что куда бы они не вляпались, контракт выдернет их к директору сразу после полуночи. И именно по этой же причине, даже если 1 сентября выпадало на выходной, дети все равно отправлялись в путь, чтобы не огрести по самое небалуй. Вот за такими невеселыми размышлениями я проводила 1 сентября в самой обычной кафешке, среди самых обычных людей, зная, что до полуночи, хочу я этого или нет, чтобы не схлопотать магический откат, а значит и магическое же истощение, мне придется явиться в школу.

***

Надо сказать, что мой декан уже вполне себе привыкла к моему отсутствию за столом факультета в первый день каторги. Я, как всегда, преспокойно прошла в помещения факультета, приняла душ и благополучно уснула, устроив переноску с Графом под боком. — Здравствуй, проклятая школа, думаю, ты рада мне так же, как я тебе… Этот год ничем собственно не отличался от предыдущих. Практически абсолютный игнор со стороны однокурсников и педагогов. Разве что в этом году я однажды пересеклась в коридоре с директором, врочем это абсолютно ни во что не вылилось, мы не сказали друг другу ни слова. Я слегка склонила голову, он сладенько улыбнулся и каждый продолжил свой путь, даже не сбившись с шага. Мое утро начиналось с мантры «Это последний год. Я сильная. Я выдержу.» и заканчивался он ей же. Подхватив необходимые мне конспекты и книги, я сваливала из школы к самому барьеру школы, а территория эта была отнюдь не маленькой. И меня не волновали ни снег, ни зной, ни дождик проливной. К концу октября я уже натренировалась настолько, что некоторые чары перешли у меня не просто в разряд беспалочковых, а буквально интуитивных. Только переступая порог замка, я накладывала на себя обогревающие, водоотталкивающие и отвода глаз и шла куда глаза глядят, пока не упиралась в защитный купол. Под конец октября, правда, я уже стала ощущать его за пару метров и перестала натыкаться на него. Теплое ощущение лета постепенно, буквально по капле, как бы я ни берегла его, вытекало из меня и чем дальше, тем стремительнее становился этот поток, не смотря на то, что раз в две недели мне приходили письма от Эжени. Боюсь, что если бы не это, то я окончательно впала бы в депрессию. Мы делились взаимно новостями, только у нее больше было про школу, учителей и студентов, а у меня превалировало описание природы, потому что про школу я писать не хотела. Когда позволяла погода, то просто стелила плед на землю и занималась уроками: конспекты, которые по моему мнению были полезны делала на совесть, а вот бесконечные эссе писала на отвали, чаще всего чуть ли не дословно копирую чужие эссе предыдущих годов. Переписывала книги или потихонечку писала что-то для Эжени, чтобы к концу второй недели письмо не представляло из себя пару вымученных абзацев про очередной дождь за окном. Так что когда ко мне прилетала ее Принцесса, то я, покормив красавицу, отдавала ей уже готовое письмо и она улетала обратно, а я, или укрывшись за пологом кровати, или сбежав в поля, принималась читать ее тоже весьма пространные письма. Ну, а если погода была совсем отвратная, то я просто напросто ставила палатку и все равно не оставалась в замке, мне казалось, что с каждым днем он давит на меня все сильнее, коридоры и переходы становятся все мрачнее и неприветливее. Честно говоря, я совершенно не представляла как дотяну этот год, мысли в голову лезли самые непозитивные. Приближался Самайн…

***

По традиции последних десятилетий Самайн в школе не праздновали. Правда некоторых детей забирали домой после уроков и возвращались они на следующий день после завтрака. Но в целом я могу сказать, что даже среди аристократов таких было отнюдь не подавляющее большинство. Я же говорю, что и здесь привилегированный класс вырождался, так что нелепо все валить исключительно на Дамблдора. Но я все же, несмотря на подавленное настроение, по вбитой еще в прошлой жизни привычке, готовилась. Так как настроение, не настроение, а сделать то, что положено, надо, а потом хоть трава не расти. Погода, надо сказать, стояла преотвратнейшая, вполне себе под стать моему собственному настроению и антуражу Хэллоуина, ведь это там акцент шел на страшилки, тогда как у магов главным было почитание предков. Как говорится, почувствуй разницу. Может, потому все так и разваливается во всех мирах, что мы начинаем все меньше и меньше помнить свои корни. Хорошо, если мы знаем своих пра- по имени хотя бы, а уже если кем они были, когда родились и сколько прожили, то это вообще космос. Ну а дважды пращуров помнят буквально единицы и это безумно грустно. Я вспоминала свою маленькую, но очень дружную семью, состояющую всего лишь из трех женщин когда-то. У нас был толстый, основательный такой альбом, в котором были вклеены фотографии наших предков. Правда большей степенью по женской линии. Нет, там были и мужчины, но их генеалогические ветви не были хоть сколько-то подробно описаны. Максимум он сам, его родители и предыдущее поколение. А вот дамы тянулись вглубь довольно далеко, насколько мне вспоминается, я была десятым коленом в этой веренице женских образов. Рядом с каждой фотографией шло небольшое описание: когда родилась, где жила/училась/вышла замуж, кем была, кого родила, когда умерла. И буквально все были неудачливы в браке. Ни одна не прожила с мужем, если вообще выходила замуж, хоть сколько-нибудь долго. А вот в этой новой жизни я можно сказать никого и не знала вообще. Никто ничего мне о матери рассказать не смог. Все, что мне о ней было известно, - это имя. Да и то вполне могло быть вымышленным. В общем, вспоминая разное и чаще грустное, я готовилась провести ритуалы очищения, защиты и поминания. Уйдя снова к самой границе, очертила круг защитными рунами, чтобы никто из преподавателей не нагрянул. Ничего на самом деле серьезного, если начнут искать с мало-мальским старанием, то найдут, но вот от случайных свидетелей оградит. Мерзкий косой ливень, сопровождаемый порывистым ветром, перешел в не менее противный частый моросящий дождик, но хоть ветер притих. Однако небо осталось плотно затянуто серыми тучами, так что ни единого лучика полной луны не пробивалось сквозь облака. Если бы не недавний урок астрономии, то я бы пожалуй и не сказала, в какой стороне должна быть на данный момент эта преданная спутница нашей планеты. Выложила в центре костер из просушенных полешков березы. Пусть береза растет и не исключительно на территории Руси, однако первая ассоциация, которая всплывала у меня в голове, когда я вспоминала родину, это была березовая роща. Мне было так плохо в последние дни, что я отчаянно хотела увидеть мамочку. Да простит меня женщина, давшая жизнь этому моему воплощению, ее я тоже помяну, конечно, но все же мы провели вместе слишком мало времени, поэтому такой крепкой эмоциональной связи между нами в этом мире не образовалось. Тем более, что большую часть воспоминаний занимала болеющая, осунувшаяся женщина неопределенного возраста. Хотя, если подумать, то она умерла совсем молодой, едва за 20 лет перевалило, совсем ни о чем. Подкидывая в разгоревшийся костер небольшие полешки других пород дерева, тщательного подготовленных и высушенных, я тихо напевала все, что в голову приходило в тот момент. На этот праздник нет строгих канонов, призыв должен идти от сердца. Вообще на самом деле во всех ритуалах есть лишь общая канва того, что рекомендуется делать и с чего начать. Если нет веры и искреннего желания, то мало что получится в любом ритуале. В какой-то момент я достала скрипку, мне не хватало слов, чтобы выразить все то, что лежало на сердце, поэтому я доверила плач по родным инструменту. Скрипка пела за меня, плакала, звала и снова проливала слезы. Забыв наложить чары на пальцы, я поранила их о струны и капли крови время от времени капали на землю, но это я заметила далеко не сразу, душевная боль была много сильнее физической. И они пришли...