Сдвиг

Ваня чешет нос. Он не понимает, что за сходка на квартире у Вертушки и почему все вокруг такие нервные. — Че как? Один Илья — обдолбанный и несет бред про цыганское проклятие, которое он поймал, съев яблоко с могилы старой карги. Другой — морщится и листает толстую книжку, которая явно старше этого дома. Ваня чешет нос. — Вы тут Сатану вызываете? С кухни отчетливо фыркает Щербаков. Тик. Так. Давно Крест — шаман? Какого хуя у Овса в руках черная курица? Что произошло с Денисом за то время, как они не виделись? Как давно все московские пих-похеры свихнулись? Так много вопросов, но так мало ответов. Ваня чешет нос и, наконец, чихает. — Пизда. Здравый вывод от единственного вменяемого человека в компании. Ваня Светло не видит духов. Марта же сидит рядом с ним и постоянно целует в нос, хихикая. Выворачивает собственные локти и корчится словно обезьянка, пытаясь привлечь его внимание, дуется и постоянно спрашивает, что с этим милым мальчиком не так, вызывая нервные вздохи у Дениса. Фаллен единственный сидит на диване Деда и постоянно вскакивает: то ли от пружин, то ли из-за его ногтей. Пересаживаться не хочет.  — Значит, тебе только он мешает? — кивок в сторону шкафа от Креста. — Больше никто? Удивительно, как быстро можно привязаться к людям, находясь рядом с ними круглые сутки.  — Ну, — боится, как бы существо из шкафа не услышало их разговоры, сглатывает горькую слюну, — немного… Можешь сказать, он, э-э, же не может выходить сам? С тарантулами же как-то люди живут. А тут такое же опасное существо, только в сто раз большее и с щупальцами. Чего такого? — Может. Денис сглатывает и начинает усиленно гладить черную курицу. Та громко кудахчет — может, почувствовала, чем закончится ее жизнь? Смешарик стреляет глазками в Псайбоя. Цыгане — они все на одно лицо, мужчины ли, женщины. — А может вы просто шкаф выбросите? И дело в шляпе, — Светло не понимает, что они возятся с каким-то шкафом. Ключи потеряли? Мыши завелись? Что же тут происходит? Что за первоапрельские шуточки в мае? Так много вопросов… По взгляду Марты ясно, что если они хотя бы попробуют сдвинуть шкаф, то приблизят второе пришествие. Иисусу просто придется спуститься, чтобы не потерять весь свой Зеленый мир. Никто не знал, часто ли открываются такие порталы в Ад, по какой причине и куда они в итоге пропадают. Шаманы-предки Креста знали, что если появилась в ваших местах такие гиблые края, то из них стоит бежать, бросая все. Подкармливать — дурное дело. Голодные прикормленные звери могут и хозяина своего загрызть, а эти существа даже Сатане не подвластны. Тик. Так. — Как у тебя с памятью дела? — хмурясь спрашивает Щербаков, роясь в карманах безразмерной толстовки. Так мало ответов… Денис не хочет привязываться к этой квартире. — А если я уеду? Марта смотрит с ужасом: не хочет терять чудесную компанию. — Ну. Ничего. Крест отвечает очень лаконично, выцарапывая на пыльном полу под ковром какую-то хуйню. — Ничего? — Ничего. За тобой он поехать не сможет: искать долго, город большой. Да и смысл. Ему и тут хорошо. Смешарик смотрит на удивленного Дениса и хохочет. Фаллен нихуя не понимает, смеется за компанию, Кирилл наливает стопку сперва себе, а потом Денису. Ваня допивает остатки из горла — уже отчаялся пытаться что-то понять, сползает на пол и сидит так, усиленно чища черные очки. — То есть, это все не нужно?.. Я могу просто переехать, — все еще неуверенно тянет Дениска, поняв, что ему не надо привязывать свою душу и тело к этому старому дому. Еще снесут, а он тут куриц должен будет на десятый этаж закидывать, прямо в дыру в пространстве. Крест задумчиво чешет щеку. — Ну, ладно. Закатывает древний ковер обратно, даже не потрудившись смыть чернила. Похуй, все равно его вряд ли когда-нибудь уберут. Дружной компанией они открывают новую бутылку, помогают Вертушке собраться и скидываются на такси. Чорна курка Чернушка — у нее, кстати, есть клюв и перья, — усиленно ластится к новым хозяевам, а Марта плачет, проклинает и воет, заставляя Дениса краснеть от стыда. Конечно, нельзя так бросать девушку, но девушка-то мертвая. Едут к Кириллу.