Супружеская связь

Еще пару недель тому назад Гарри был уверен в том, что его жизнь удалась. У него было всё, чего только можно пожелать: новый дом, маленькая любящая семья, обеспеченность и два по уши влюбленных в него человека. Он был счастлив каждое мгновение своей новой жизни, не омраченной смертельным противостоянием с одним из самых сильных и жестоких волшебников на свете. Дом на Гриммо был темноват, но он был своим. Он был домом. Он был местом, куда можно вернуться в трудные времена. Пускай портрет достопочтимой Вальбурги и не гнушался крепкими словечками, а старый вредный домовик портил настроение одним своим видом, не говоря уж о брезгливом бормотании, этот дом был настоящим. Там был Сириус. Сириус делал это негостеприимное место домом. Крестный отец. Гарри нравилось само словосочетание. Теперь, когда Сириуса оправдали, и после нескольких тяжелых месяцев судебных тяжб он смог оформить опеку над своим крестником, они жили на Гриммо вдвоем. Дом ожил, когда Сириус, обнимая школьника за плечи, бесцеремонно втащил его в прихожую, взмахом палочки заткнул портрет своей матери и повел мальчишку проводить экскурсию по лондонскому убежищу Блэков. Казалось, Блэк пытается компенсировать все годы своего заключения. Новая модель метлы, билеты на квиддич, новая одежда, совместные поездки — стоило Гарри только намекнуть, Сириус тут же исполнял любое желание. Порой доходило до смешного: невинная сказанная вскользь шутка могла обернуться целым событием в будущем. Однажды Гарри рассказал крестному о том, что маггловским детям на День рождения готовят торт со свечками. И да, на следующий День рождения гриффиндорец получил уйму тортов с шестнадцатью свечками всех цветов радуги каждый. Бродяга слегка перестарался, пытаясь выразить всю глубину своей любви. И даже новость об опасностях вхождения в силу не казалась такой ужасающей, когда Сириус ободряюще сжимал мальчишеские плечи. Мужчина клятвенно заверил, что будет рядом, когда подойдет срок. Сказал, что они вместе с Гарри найдут ему замечательного партнера, и научил нескольким мужским секретам. Гриффиндорец заливался краской, но слушал. Рядом с крестным парень наконец-то смог почувствовать себя настоящим ребенком, у которого главная задача — хорошо кушать и слушаться старших. Мальчику иногда было стыдно за свое желание избавиться от любой ответственности, но он быстро успокаивался. Ведь это невероятное чувство, когда ты можешь на кого-то положиться, довериться кому-то. И Гарри делал это без задней мысли. Единственная проблема в их отношениях состояла в том, что младший Поттер до смерти боялся разочаровать Сириуса. Иногда ему казалось, что он не заслужил такого крестного. Что Бродяга не будет любить своего крестника, если тот не будет соответствовать его представлениям. Гарри изо всех сил пытался соответствовать, и в этом, пожалуй, была его ошибка. Когда Гарри нашел своих партнеров, он не рассказал Сириусу о том, кто они такие. Нюниус и пожирательский сынок. Унылая размазня и холеная размазня. Гарри, как ты мог? Поттер боялся, что Бродяга скажет именно так. Когда Блэк уехал в Испанию, отдохнуть и завести нужные знакомства, Гарри даже невольно обрадовался. Официальное знакомство с избранниками крестника можно было отложить. В письмах парень описал своих кавалеров довольно размыто: примерный студент-слизеринец и достаточно молодой уважаемый мужчина-ученый. А что? Драко был лучшим на курсе после Гермионы и был старостой, а Северуса на самом деле уважали в научных кругах. Гарри успокаивал себя тем, что он не соврал, он недоговорил... Совесть, в лице Гермионы, каждый день капала ему на мозги, что это неправильно. Гарри и сам понимал это, но ничего не мог поделать со своим страхом. Сириус был так счастлив, что всё решилось, его не хотелось расстраивать. Эта навязчивая мысль и два любвеобильных кавалера затыкали голос совести за считанные мгновения. Малфой-младший и Снейп оказались довольно приятными в личном общении. Старые обиды потихоньку сглаживались, враги превращались в близких людей. И однажды зимним вечером Гарри не удивился, обнаружив себя в покоях слизеринского декана на мягком диванчике в плену двух пар нетерпеливых рук. Их магия резонировала друг с другом. Слизеринцы так жадно и страстно касались его тела, скрытого тканью школьной формы, что парень чуть не отдался им прямо там. К счастью, они вовремя остановились. Все-таки, невинность волшебника, вступавшего в силу, играла большую роль. Гарри в свои шестнадцать с половиной, в отличии от своих партнеров, всё еще ожидал вхождения, а потому переходить черту строго запрещалось. И парень был глубоко благодарен Северусу и Драко, что они согласны его подождать. Сам парень тем временем налег на учебу, часами пропадая то в библиотеке, то в Выручай комнате, тренируясь. Порой там и ночевал. Гарри чувствовал себя счастливей всех на свете, пока не заметил, что его партнеры стали его избегать. Они все так же проводили вместе вечера, помогая Гарри с учебой, но эта связь, казалось, тяготила их. Слизеринцы резко замолкали, когда Поттер входил в комнату, реже обращали на него внимание в школе и всё чаще ссылались на неотложные дела. Гарри начал подозревать, что Драко и Северус проводят время вместе без него. Они порой вообще не замечали гриффиндорца в Большом Зале. Сочувствующие взгляды Гермионы только подогревали уверенность в этой догадке. Парень молился всем богам, лишь бы его вхождение в силу началось как можно скорее. Может тогда партнеров удастся удержать? Время шло, организм подводил. Да еще и здоровье шалило последнее время. Парня иногда бросало то в жар, то в холод, иногда накатывала слабость. А последние несколько дней появилась бессонница. Ночью Гарри не мог уснуть, а днем кунял над конспектами. А тут еще и Сириус ненадолго вернулся в Британию и хотел встретиться. Гриффиндорец нервничал перед встречей. Субботним утром Гарри пытался поговорить с Северусом о своем состоянии и намекнуть о крестном, но зельевар кинул пару слов, нетерпеливо сослался на проверку контрольных работ и растворился в воздухе. А с Драко поговорить и вовсе не получилось, тот куда-то исчез сразу после завтрака. Парень разбито оглянулся: Рон утягивал Гермиону на свидание. Гриффиндорец остался один. Встреча с Бродягой была определяющим моментом. Гарри собирался рассказать крестному всю правду и надеялся на его понимание. Всё шло очень хорошо. Они встретились на улице, очень долго обнимались, заняли столик у мадам Розметты и заказали сливочное пиво. Они весело болтали, много смеялись. К тому времени, как речь зашла о магическом партнерстве, Гарри уже достаточно расслабился, поэтому он собрался с силами и выложил всё как на духу. У него ведь самый лучший на свете крестный, он обязательно поймет! Бродяга застыл и попросил сказать, что крестник шутит. А потом взорвался... «Не понял», крутилось у Гарри в голове, медленно трансформируясь в «не принял». Сириус уже покраснел от ярости, напоминая мальчишке дядю Вернона. Сравнение было неприятным и навевало страх. Гриффиндорцу всё казалось, что Блэк его ударит... Не ударил. Ушел. Бросил. — И ты, Брут? — горько улыбнулся Гарри, оставляя на столе деньги за заказ. Сейчас откровенно хотелось забиться в самый дальний уголок самой темной подворотни, где бы его никто не нашел, и тихонько умереть. Мальчишку лихорадило, когда он медленно выходил из заведения. В горле засел ком, а в груди всё будто сковало льдом. Вдруг стало тяжело. Гарри глубоко вдохнул и зажмурился, пытаясь прогнать черные пятна, пляшущие перед глазами. Медленно пропадали звуки. Последним, что зацепилось в сознании перед тем, как парень соскользнул в темноту, был обеспокоенный взгляд серых глаз и мягкий голос: — Гарри? А потом были только жар и темнота. Парня укачивало на горячих волнах. Кожу жгло. Одежда казалась слишком сухой, слишком грубой и неприятной к телу. Гарри не знал, что с ним происходило, боль выворачивала суставы. Гриффиндорцу казалось, что его куда-то несут, что-то ему говорят, но парень не обращал на это внимания. Лишь бы только боль прошла... Школьник не знал, сколько прошло времени. Вдруг стало немного легче. Гарри чувствовал крепкую руку, удерживающую его в вертикальном положении. Перед глазами маячил белесый туман, а под щекой была мягкая ткань, обтягивающая мужскую грудь. А еще был Голос. Этот голос пробивался сквозь ритуальные пения и просил подождать еще немного. Низкий, бархатный, он дарил непонятное спокойствие. Голос умолял сказать «да». И Гарри послушался... Сердце обожгло раскаленным обручем, стало тяжело дышать, но чужая рука и не думала отпускать. А потом чьи-то твердые губы прижались к его собственным, и всё тело парня охватило мягкое тепло. Стало так приятно, Голос повторял, что всё уже хорошо, и сознание снова скользнуло в темноту. Состояние, в которое погрузился Гарри, сложно было описать. Гермиона назвала бы его чем-то средним между кататоническим ступором и сонным параличом, Северус и Драко — медитацией. Самому гриффиндорцу название не было важным. Он плыл в теплом бескрайнем океане, поглощенный чувством легкости и невесомости. Кто-то крепко сжимал его тело в руках, и это было приятно. Гарри ощущал, что с ним происходило, но ни пошевелиться, ни заговорить, ни даже открыть глаза не мог. Он был полностью в чужой власти, но это, почему-то, совсем не пугало. Младший Поттер млел от прикосновений этих рук. Кто-то покрывал нежными поцелуями лицо, шею и ключицы парня. Гарри хотелось прижиматься к этим губам. Руки незнакомца были сильными, но ласковыми. В каждом движении читалась уверенность. Мужчина медленно расстегивал на Гарри рубашку, выцеловывая каждый сантиметр кожи. Гарри плавился от ощущений. С ним еще никогда не обращались с таким трепетом. Парень чувствовал себя хрустальной статуэткой, настоящим произведением искусства. Неужели, это был кто-то из его партнеров? Кто именно? Когда тонкие пальцы проникли внутрь его тела, мальчишка хотел только одного, чтобы это никогда не заканчивалось. Его партнер аккуратно оглаживал мягкие стенки изнутри, медленно растягивая тугие мышцы. Когда же эти пальцы задели простату, Гарри не смог удержаться от стона, приходя в себя. В комнате царил сумрак. Без очков перед глазами всё расплывалось, но Гарри смог разглядеть серые обеспокоенные глаза и платиновые волосы. Неизвестный волшебник замысловатым образом соединял в себе черты обоих его магических партнеров: светлые волосы и глаза, как у Драко, его изящность, зрелость и уверенность движений Северуса. Но было и то, что кардинально отличало незнакомца — жадность, а точнее, её отсутствие. Северус и Драко в порывах страсти так и норовили разорвать, растерзать своего партнера. Их действия всегда были рваными и нетерпеливыми. В движениях мужчины не было страсти, но было так много нежности, что Гарри хотелось плакать. Старший волшебник наклонился и успокаивающе зашептал мальчишке прямо на ухо, щекоча кожу горячим дыханием. От этого низкого приятного голоса по спине побежали мурашки. Хотелось больше. Хотелось сильнее. Хотелось глубже. Хотелось... — Еще... — сорвалось с губ, как молитва. Чужие пальцы дернулись внутри, заставляя Гарри рефлекторно сжать их в себе. Его стон смешался с коротким чужим рыком. По телу снова прошла дрожь. Парень толкнулся бедрами, пытаясь насадиться глубже. — Мальчишка, — возбужденно выдохнул старший волшебник. — Потерпи еще немного. Гарри всхлипнул и прижался к нему ближе. В ответ мужчина немного грубо поцеловал гриффиндорца в шею, начиная активнее работать пальцами. Гарри стонал, хватаясь слабыми руками за чужие плечи. Скоро незнакомец выпрямился, перехватывая ноги Поттера-младшего, и медленно толкнулся внутрь. Гарри снова всхлипнул, принимая в себя так много, как только мог. Осмелев, мальчишка потянул партнера на себя, заставив практически лечь сверху. Парню нравилось ощущать вес чужого тела. Мужчина подчинился и, затыкая Гарри откровенно развратным поцелуем, вошел на всю длину. Парень задышал часто-часто, покусывая чужие губы. С новым толчком он застонал, накрывая ладонями спину старшего волшебника. С каждым новым движением мышцы внизу живота сводило сладкой судорогой. Гарри было хорошо. Очень хорошо. Мужчина будто дразнил его, двигался медленно и тягуче. Ускоряясь, незнакомец мягко провел пальцами по мальчишеским ребрам, оторвал руки Гарри от своего тела и завел их за голову, удерживая. Поттер почувствовал себя открытым и беззащитным в этой позе. Он будто полностью доверял себя другому человеку, подчиняясь его безмолвным приказам. Это пьянящее чувство стремительно растекалось по телу. Хотелось отдаться этой власти. И Гарри отдался. Крупно вздрогнув, парень выгнулся, в оргазме сжимая внутри себя мужской член. Мужчина толкнулся еще раз, кончая внутри Гарри, и расслабленно навалился на мальчишку. Парень почувствовал чужие оргазменые судороги, прежде чем окончательно расслабиться под весом горячего тела. Уже на грани сна Гарри почувствовал на своих губах нежный поцелуй. Гарри просыпался медленно. Постель была невероятно мягкой и приятной на ощупь. В сонной неге хотелось оставаться как можно дольше. Но чей-то взгляд обжигал. Парень немного сдвинулся вперед и уткнулся прохладным носом в горячую кожу. Человек рядом пах очень хорошо и довольно знакомо. У Драко был похожий запах, но здесь нотки мускатного ореха были намного ярче. Этот густой запах обволакивал всё вокруг, даже подушку и одеяло. В этом запахе Гарри растворялся прошлой ночью. Парень вспомнил крепкие руки на своем теле, горячие поцелуи и замер. Кто? Резко открыв глаза, парень обнаружил перед собой светлую кожу плеча и груди. Темно-розовый сосок на прохладном воздухе спальни сжался в горошину. Взгляд скользнул ниже, где дорожка платиновых волос уходила от пупка вниз под одеяло. Вскочив, как ужаленный, Гарри уперся взглядом в Малфоя. Старшего... Что рядом с ним в кровати делает обнаженный Люциус Малфой?! Гарри лихорадочно оглянулся. Какого драккла он сам делает в спальне Люциуса Малфоя?! Старший волшебник сразу же придал лицу выражение бывалого психотерапевта и попытался успокоить паникующего школьника. Но успокаивающие интонации никак не могли сгладить весь ужас ситуации, в которой они оказались... Теперь они женаты нерасторжимым браком, потому что в самый важный момент рядом с Гарри никого не оказалось. Почему рядом с ним никого не было? Парень схватил левую руку волшебника и уставился на брачный браслет, такой же, как и у него самого. Осознание всей катастрофы приходило медленно, но верно. Он снова испортил кому-то жизнь. Лорду Малфою пришлось спасать Гарри от смерти, чтобы спасти своих сына и друга. Спасать вечную обузу. А кем он, Гарри, был, если не обузой? Даже своим магическим партнерам он был в тягость. Слишком глупый, слишком наивный, слишком проблемный. Кому он такой сгодится, если Гарри умудрился даже Сириуса, добрейшего человека широчайшей души, разочаровать и разозлить? Гарри был уверен в том, что сам по себе является несчастьем. Разве кому-то его существование принесло хоть что-то хорошее? Его родители погибли из-за него, Рона и Гермиону он каждый раз подвергал опасности, они год за годом выживали одним лишь чудом. Бродяге не нужен человек, который хорош только внешней схожестью с Джеймсом. Ох, лучше бы он и не рождался... Северус всегда говорил, что Поттер непроходимый тупица, и был прав. Зачем самодостаточному ученому необразованный школьник? А Драко? Ему ведь такой неотесанный чурбан, как Гарри, и даром не сдался! Хорош Поттер, партнеры устали от него за пару месяцев! Как! Как он собирался счастливо жить с ними всю жизнь? Неудивительно, что эти двое стали отдаляться. Но договор партнерства уже был закреплен, а, значит, смерть Гарри могла бы аукнуться партнерам очень сильно. Люциус спасал Гарри только потому, что сам находился в безвыходном положении: либо здоровье Гарри и, соответственно, сына, либо личная свобода, но искалеченный магией договора сын. Если бы только Гарри был чуточку умнее, он бы сразу понял, что это странное недомогание, одолевавшее его последнее время, было предвестником вхождения. Но он по-маггловски решил, что это грипп. Тоже мне медик! Он должен был обратиться к мадам Помфри, а не заниматься глупостями. К горлу подступил горький ком. Младший Поттер вдруг почувствовал себя одной большой ошибкой природы, недоразумением, ничтожеством. Это он во всём виноват! Как он посмел разрушить еще одну жизнь? Гарри неловко завернулся в одеяло и, глотая слезы, начал вымаливать прощение у своего спасителя. Старший Малфой выглядел удивленно. Он что, никогда не видел плачущего семнадцатилетнего парня? Гарри полностью отдавал себе отчет, что он в данный момент был больше похож на нарушившего приказ домашнего эльфа, чем на здравомыслящего человека, но ничего не мог с этим поделать. Он, и правда, был готов прижечь себе руки утюгом, как это когда-то делал Добби! — Гарри, прекрати! — строго воскликнул Люциус, прерывая словоизлияния гриффиндорца, и потянулся к нему рукой. «Ударит!» пронеслась мысль у парня в голове. Гарри дернулся, но усилием воли заставил себя остаться на месте. Ударит и будет прав! Пусть бьет, Поттер заслужил... Карающая ладонь мягко опустилась на голову и ласково прошлась по волосам. — Гарри... — немного удрученно прошептал волшебник, притягивая плачущего подростка в объятия. Поттер не понял, что произошло, а потому и вырываться начал не сразу. Но чужие руки держали крепко, а чужие губы нашептывали на ушко что-то ласковое, и Гарри сдался. В объятиях было хорошо. И, почему-то, стыдно. Он, взрослый парень, напортачил, расплакался, как ребенок, а его теперь еще и успокаивают. И как только у Лорда Малфоя получалось быть с ним таким нежным? Мужчина поглаживал его по спине и плечам, целовал в макушку. Когда Малфой-старший невозмутимо оставил легкий поцелуй на кромке его уха, Гарри наконец-то осознал всю ситуацию целиком. Этой ночью он переспал с Люциусом Малфоем... Нет, не так. Этой ночью он самозабвенно отдавался Лорду Малфою. Человеку, который не просто годился ему в отцы, а был отцом его магического партнера. Теперь уже бывшего магического партнера. Это же всё равно, что переспать со свёкром... И они всё ещё были в постели. И их обнаженные тела разделяла только ткань одеяла, в которое Гарри закутался в приступе самобичевания. Гриффиндорец чувствовал жар, исходящий от Люциуса, чувствовал чужое дыхание, как оно щекочет его кожу, и сильные руки, беззастенчиво прижимающие его к чужому крепкому телу. Румянец стремительно расползался по щекам подростка, постепенно переходя на уши, шею, плечи. — Лорд Малфой? — смущенно позвал парень. — Тебе стоит звать меня Люциусом, дорогой супруг, — мурлыкнул мужчина, зарываясь носом в шевелюру брюнета. — Простите... Люциус? — подросток повторил попытку. — Да, Гарри? — выдохнул волшебник. Боковым зрением парень заметил, как Малфой медленно растягивал губы в коварной улыбке. — Вы... не могли бы меня отпустить? Мне надо... в ванну... — запинаясь, пробормотал Гарри и попытался натянуть одеяло повыше. — Ты сможешь идти? — обеспокоено спросил Люциус, выпуская парня из своих объятий. Этот вопрос ввел Гарри в легкий ступор. — А разве не должен? — он удивленно задал встречный вопрос и бодренько соскочил с кровати. Однако не успел Гарри пройти больше пяти шагов, как в глазах заплясали цветные пятна. Сзади послышался шорох ткани, торопливые шаги, и, спустя мгновение, Люциус уже поддерживал новоиспеченного муженька за плечи, помогая дойти до двери ванной комнаты. — Крепись, Гарри, слабость продлится еще минимум дня три. Но не волнуйся, я буду рядом! — убедительно сказал Малфой, прижимаясь к парню со спины. Гарри показалось, что его мимолетом понюхали. — Люциус, — смущенно прохрипел брюнет. — Вы всё ещё обнажены... — Ты тоже, — над ухом послышался тихий грудной смех. — И как бы мне ни хотелось продлить эту минуту, но после ванной тебе станет немного легче. Лорд Малфой не соврал, после водных процедур полегчало. Время подступало к обеду. Благо провожающий его в столовую мужчина уже был одет соответственно приличиям. Столовая была большой и светлой. За ольховым столом восседала Нарцисса Малфой. Заметив мужчин, она сделала кое-что, чего Гарри от нее совсем не ожидал. Она подхватилась с места и, вихрем пронесшись по комнате, заключила Люциуса и самого Гарри в объятия. — Как же я рада, что всё хорошо! — воскликнула женщина. — Добрый день, Леди Малфой, — поздоровался парень, ошарашено поглядывая на Нарциссу. Женщина расхохоталась и воскликнула: — Блэк! Я теперь снова Блэк и могу вести себя, как Блэк! Фамилия Малфой теперь твоя, а я ужасно радуюсь, что смогла от нее избавиться! — Не пугай Гарри, Цисси, — поморщился Люциус. — Прости-прости! — задорно ответила снова-Блэк, поднимая вверх руки. — Знаю, разговоры потом, а сейчас надо вас накормить. Просто хотела сказать тебе, Гарри, по любому вопросу можешь обращаться ко мне. Я тебе обязательно помогу! Гарри смущенно кивнул. На этом разговоры закончились. Поздний завтрак проходил спокойно, если не учитывать некую нервозность младшего Поттера. Где это видано, чтобы бывшая жена и двое супругов могли спокойно находиться в одной комнате... — Стоит написать Сириусу о том, что произошло, — задумчиво протянула Нарцисса после вечернего чаепития. Всё время после обеда женщина развлекала Гарри историями из своей жизни в роли Леди Малфой, пока Люциус разбирал корреспонденцию в той же комнате. Казалось, Лорд Малфой совершенно не хотел оставлять своего молодого мужа одного на растерзание женщины, которая только недавно перестала притворятся высокомерной ледышкой. Гарри вздрогнул, вспоминая тот скандал, который устроил Бродяга в Трёх Метлах. — Не надо, — подал он дрожащий голос. Люциус осторожно погладил молодого супруга по руке. — Гарри, он ведь твой крёстный. Рано или поздно ему всё станет известно, — сказал он. — Я понимаю, ты боишься его реакции. Блэки вспыльчивые, но они быстро отходят, по Нарциссе знаю. Женщина кивнула в подтверждении. — Он больше не захочет ничего знать, — Гарри покачал головой. — Пожалуйста, не надо ему писать... — Это еще как понимать? — возмутился Малфой, наблюдая, как младший Поттер бледнеет при одном упоминании Блэка. Именно этот момент выбрал угрюмый филин, чтобы влететь в открытое окно. Птица принесла с собой письмо от Драко. «Отец! Это очень серьёзно. Гарри пропал. Возможно, его похитили! В Хогсмиде нам сказали, что его забрал кто-то из бывших Пожирателей! Ему грозит большая опасность!» Перечитав письмо трижды, Люциус передал его своей бывшей жене, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать пергамент в клочья. — Единственной опасностью, которая ему грозила, был ты, сынок, — помрачнев, тихо произнесла женщина. — Мне так за тебя стыдно.