Услышь моё сердце

Когда Чимин вышел из душа, он был твёрдо уверен в том, что сегодня всё закончится. Взяв с кровати заранее выбранную одежду, он начал собираться. В комнате кроме него никого не было — Чонгук, скорее всего, сейчас гулял с Тиён. Одна лишь мысль об этой девушке вызывала щемящую головную боль и бередила самые неприятные воспоминания. Парень подошел к зеркалу и критически осмотрел свое отражение. Чимина можно было назвать красавчиком, хоть он и считал свои щёки слишком по-детски пухлыми. Но в остальном, стильная прическа, подкачанное тело и ослепительная улыбка, которую, правда, сейчас приходилось насильно выдавливать из себя, делали своё дело. Когда парень собрался с мыслями и решил, что терять уже нечего, он направился к комнате Юнги. Под дверьми он потупил около двух минут, не решаясь постучать и порываясь бросить всё и сбежать подальше. Нервно выдохнув, он все-таки постучал. Двери сразу же распахнулись, словно его только и ждали. Перед ним стоял Юнги. — Можно войти? — спросил Чимин, от неожиданности зависнув на пару секунд. — Заходи, — бросил Юнги, отступив в сторону и освободив проход в комнату. Чимин вошёл, параллельно осматриваясь вокруг. Внутри было светло, чисто и уютно. Но даже эта крайне располагающая обстановка не могла унять волну неприязни, вихрем закружившую Чимина. Ему было неприятно от нарисованных воображением красочных сцен того, что могло здесь происходить. С Тиён, ну конечно же. Кровать, на которой творились страшные вещи, сразу привлекла его внимание. Не остался незамеченным и потерянный вид Юнги, во взгляде которого впервые не читалось насмешки. — Прости меня за то, что ударил и обозвал, я поступил неправильно. Я должен был держать свои проблемы в себе. Ещё раз извини. — Чимин смущённо опустил взгляд в пол, нервно теребя подол рубашки. — Я не обижаюсь, и не злюсь. Я заслужил это, потому что сам довел тебя, — тихо ответил Юнги, и подошел к Чимину вплотную, — ты тоже прости меня. Совсем недавно я понял кое-что. И пусть это покажется слишком неожиданным признанием, но у нас с Тиён ничего нет и быть не может, потому что я хочу, чтобы подо мной стонал только ты. Чимин поднял взгляд, пунцово краснея. Его сердце билось в совершенно безумном ритме, а мозг предательски отказывался формулировать какие-либо мысли. Мин, заметив очевидное замешательство парня, наклонился к нему ближе и замер. Их губы разделяло ничтожное расстояние. От такой близости у Чимина дрожь в коленках и бездонная пустота в голове. Гораздо необъятнее, чем на парах — там хоть есть функция «помощь друга». А тут всё, пиздец, ошибка 404, страница не найдена. Он старался не смотреть на Юнги, шаря взглядом по углам комнаты. Мин же, хрипло смеется, очевидно наслаждаясь смущением парня, а затем целует, зарываясь пальцами в золотистые локоны. И этим отрезает любые пути для отступления, выносит себе окончательный приговор. Признать виновным в сокрушительной и бесповоротной зависимости от Пак Чимина. «Он точно больной. Поехавший на всю голову», — проносится в голове у Чимина, шок потрясает его до самой сущности, и затем сменяется на бурлящий восторг. Наверное, в прошлой жизни он спас целую планету, раз сейчас ему так крупно подфартило. Его целует Мин Юнги! Столь же резко как начался, поцелуй прекратился. Мин окинул Чимина слегка затуманенным взором, на мгновение удерживая зрительный контакт, и рывком притянул к себе ближе. Доли секунды — и Пак уложен на кровать и придавлен весом навалившегося сверху тела. Юнги не настроен на телячьи нежности, он слишком долго ждал, чтобы медлить. Его поцелуи требовательны, клеймящие и дикие. Дыхание обоих к чертям сбито, пока один оставляет поцелуи-укусами на шее, а второй сдавленно поскуливает. — Ч-что ты делаешь? — хриплым голосом спрашивает Чимин, пытаясь прийти в себя. Принять происходящее за действительность, а не сон. — Не знаю, как-то само собой получилось, — с кривой ухмылкой парирует Юнги, строя из себя дурачка и потешаясь над ситуацией. Чимина будто окатили холодной водой, гнев клокочет в груди, а разум требует бежать прочь. Попытка оттолкнуть Юнги и выбраться из цепких рук закончилась поражением: тот лишь закинул ногу на бедро Чимина, обездвижив его. — Отпусти. Ты меня насиловать что ли собрался? — Чимину не выбраться из этих объятий и, осознав это, он расслабляется, сводя к нулю все попытки взбрыкнуться и пугливо убежать. Не то чтобы он очень хотел, но для приличия надо бы хоть попытаться это сделать. — А ты хочешь, чтобы я тебя насиловал? Чимин ошарашено смотрел на Юнги, стараясь при этом сохранить на лице маску абсолютной незаинтересованности и возмущения. Ещё мгновение он сопротивлялся напору Юнги, внимательно наблюдая за его реакцией, но после не устоял. Расслабился и открыл доступ к шее. Чем больше парень осознавал, что хотел этого, тем слабее давал отпор. Он посмотрел Юнги прямо в глаза. — Хочу, — Пак потянулся к оседлавшему его Мину в надежде продолжить поцелуй. Нежное касание губ, лёгкий вздох удивления, и Юнги отвечает на поцелуй. Он порывисто обнимает, крепко прижимая к себе разгорячённое тело Чимина. Тот же отчаянно молил, чтобы это не прекращалось, его трясло от удовольствия и победы над самим собой. Он касался Юнги, его бедер, спины и груди, желая большего, всего и сразу. Он совсем потерялся в ощущениях, да так, что не заметил, как его рубашка полетела в сторону. Думать совсем не получалось, всё, что имело значение — это губы Мина, которые касались рельефной груди во множестве нежных поцелуев, плавно опускаясь все ниже и ниже, вызывая поток стонов и тихих проклятий. Их губы вновь соединились. Чимин знал, что отступать уже некуда. Впопыхах стянув с Юнги футболку, он принялся дрожащими руками за ремень. — Ты такой нетерпеливый, — прошептал Юнги, от которого не могло скрыться волнение Чимина. Брякнул расстегиваемый ремень — и последняя преграждающая деталь одежды была отброшена куда-то в сторону. Голова Пака шла кругом, как будто он снова перебрал с алкоголем, но несмотря на это, он приподнялся с кровати, чтобы получше рассмотреть обнаженного Мина. — Нравится то, что ты видишь? — поинтересовался парень с усмешкой, но мелькающий на лице богатый спектр эмоций с головой выдавал его волнение и возбуждение. Юнги плавно наклонился в сторону Чимина, и вновь опрокинул его в горизонтальное положение. В дразнящей манере он мягко поглаживал кожу Пака на границе с боксерами, чуть скользнув пальцами за резинку, а потом и вовсе запустив ладонь и накрыв возбуждение парня. — Хва-тит болтать, мм, — только и может, что выдохнуть Чимин, его чувства достигли небывалого накала, ему кажется, что если сейчас он не получит большего, то умрет. Вновь дурманящие поцелуи на горячей бархатной коже, от чего Пак не в силах даже думать. Он может лишь откинуть голову на подушку, рвано вдыхать и выдыхать ртом воздух, и водить руками по рукам и спине Юнги. Мин продолжает изучать тело под ним, шаря по нему руками, задевая соски, на что Чимин реагирует тихим стоном. Он наклоняется и облизывает один из них, представляя, как наслаждение искажает черты лица Пака. Собственное желание отдает тяжестью внизу живота. Не сдерживаясь, он слегка кусает, и снова зализывает твердые вершинки. С Тиён он бы отбросил прочь прелюдии, и тотчас дал волю своим инстинктам, врываясь в её всегда податливое тело. С Чимином же всё совсем иначе: его хочется довести до исступления, до крайней точки. Смотреть, как он балансирует на краю, и толкать самому за грань. Неспешные прикосновения дрейфуют всё ниже и ниже, пока рука Мина не накрывает возбуждение Чимина. Уверенно сжимает, поглаживает и мягко очерчивает головку, размазывая выступившую смазку. — Юнги-и… — Пак закрывает глаза и издает протяжный стон, толкаясь бёдрами навстречу движениям Мина. — Ты восхитительно стонешь, не сдерживайся, — он улыбается, продолжая свои искусную пытку. Внезапно Юнги прекращает водить рукой по члену Чимина, и куда-то подрывается. Пак издает протестующий стон, и наблюдает за тем, как Юнги извлекает из своего рюкзака бутылёк лубриканта и уже початую пачку презервативов. Чимина как будто в одночасье опустило с небес на землю — лишнее напоминание о том, кого трахал Юнги совсем не способствовало желанию. Но одновременно с этим, Чимину хочется, чтобы он стал особенным, а не просто мальчиком на один раз. Юнги же не медлит и толкается пальцем в сжатое колечко мышц, вместе с тем шепча на ухо какие-то глупости и просьбы расслабиться. Последнее у Чимина выходит отстойно, как бы он ни старался. К первому пальцу добавляется второй, но несмотря на обилие смазки они входят туго, срывая болезненные всхлипы с губ Пака. Лёгкий шлепок по ягодице намекает не зажиматься, и парень изо всех сил старается игнорировать дискомфорт и чувство отторжения. Пальцы скользят уже куда легче, резче, пока не находит комочек нервов, отчего Чимин выгибает спину, судорожно напрягая мышцы пресса. Точные толчки по простате заставляют его жалобно скулить, кусая почти до крови нижнюю губу. Хрипло дыша, Чимин прижимается кожа к коже к Юнги, пытаясь слиться с ним в единое целое. Словно чувствуя телепатически ту же потребность, Юнги направляет свой возбужденный член ко входу Чимина. — Шшш, сейчас будет немного больно, малыш, — шепчет он ему. — Сделай это уже, прошу, — прохрипел Чимин, разводя ноги шире. Резкая боль пронзила тело парня, вырывая из горла протяжный стон. Неспешные, аккуратные толчки на пробу истязают обоих до невозможности, до застилающей глаза пелены и шума в ушах. Мин пришел в себя только когда Чимин начал двигать бедрами навстречу плавным движениям, требуя куда более активных действий. Череда сильных толчков уже под другим углом, и Пак чувствует на контрасте с болью нечто приятное. От такого податливого и разомлевшего Чимина с искрой безумия в глазах Юнги сносит крышу. К чёрту отбросив сдержанность, он переходит на резкие и размашистые толчки, вызывающие у обоих череду громких вздохов, полузадушенных стонов и проклятий. Ничего лишнего, только желание обладать, заклеймить собой и более никогда не отпускать. У Чимина в голове гулкая пустота, сквозь которую пробиваются сиплые стоны, лишающие возможности адекватно воспринимать происходящее. Всё это — чистой воды безумие, ирреальность, смешанная с первобытной дикостью. И хочется больше, отчего собственная несдержанность оставляет на белой коже Юнги расцветающие красноватые следы. Не было ни стыда, ни сожаления, лишь пронзающая тела обоих судорога наслаждения, дарящая такое желаемое освобождение. Тяжело дыша, Мин свалился на Чимина, придавливая его своим весом. Они лежали так какое-то время, прильнув щека к щеке, пока Юнги не нашел в себе силы зашептать на ухо: — Жаль, что я так долго не мог на это решиться. В следующий раз, когда я буду тупить насчет важных вещей, просто втащи мне кулаком. Чимин хрипло засмеялся и, чуть повернув голову, изловчился в ответ укусить Юнги за ухо, и довольно проурчать что-то нечленораздельное.