Такое случается

      Никто не знает, когда именно начали рождаться соулмейты. Некоторые учёные в этой области утверждают, что родственные души существовали ещё до появления человека, но никто не знает наверняка. Специалисты до сих пор спорят по этому поводу.       В летописях, документах или просто в различных архивах упоминания о странных надписях на руках или пятнах были крайне редкими. В далёкие для нас века никто не разбирался в причинах появления странных пятен, порезов или прочих изменений на теле; человека, обратившегося с такой проблемой, либо считали сумасшедшим, либо колдуном, и просто сжигали на костре. Поэтому люди перестали говорить о странных надписях и прятали их.       Но это продолжалось недолго. Вскоре люди начали замечать свои рисунки на руках других людей, а когда родственные души находили друг друга, они стали понимать, что это и для чего.       С тех пор люди не пугаются странных клякс на пальцах или непонятных галочек. Человечество узнало о родственных душах, и теперь каждый желает найти своего истинного. Ведь кому не хочется простого человеческого счастья?       Но никто не знает, когда именно появились соулмейты. Это по-прежнему остаётся загадкой.

***

      Айзава Шота искоса смотрел, как его одноклассники расписывают свои руки различными надписями и рисунками. Подростки делали это для того, чтобы быстрее найти своего партнёра. По совету учителя они писали «привет!», «как дела?», рисовали весёлые рожицы или сердечки, а самые стеснительные просто ставили большие жирные чернильные точки, но в свои шестнадцать Айзава этим не сильно интересовался. Шота был человеком далёким от амурных дел и потому не горел желанием искать своего соулмейта. Если захочет — сам напишет.       На дополнительных занятиях учителя рассказывали о соулмейтах. О том, как найти свою родственную душу, и что делать, если долгое время на твоих руках не появляется никаких символов, или не последовало ответа на твоё приветствие. Преподаватели всегда были доброжелательно настроены по отношению к ученикам и всячески их подбадривали, приводили случаи из жизни, рассказывали, как они сами находили своих соулмейтов, но предупреждали, чтобы ученики не забрасывали учёбу.       Обычно Айзава спал на дополнительных занятиях, либо с головой уходил в подготовку к будущим экзаменам, абсолютно не слушая, что говорит учительница. Шота решал задачи из сборников старших классов и зубрил формулы, когда его сверстники с придыханием рассказывали о своих истинных или делились неудачами. Шота был далёк от всего этого.       Айзава тихо ненавидел эти уроки, но он обязан был посещать их так же, как и другие внеклассные занятия. Чаще всего, Шота просто спал, сидя за последней партой и иногда открывал один глаз, дабы убедиться, что на него не обращают внимания.       Подростку приходилось работать продавцом в небольшом продуктовом магазине в паре кварталах от его дома. И чаще всего Айзава работал по ночам, как-никак это был круглосуточный магазин. Благо хозяин этого славного местечка иногда разрешал Шоте и его напарнику — молодому студенту — брать свой растворимый кофе. Этот старикан хоть и был скупердяем, но ценил своих работников.       Шота пошёл на такой отчаянный шаг, так как хотел заработать денег, чтобы помочь матери, которая не справлялась на двух работах. У Айзавы в душе скреблись так любимые им кошки, когда он видел заснувшую на кухне маму, рядом с которой лежали квартальные отчёты и таблицы. Тогда он накрывал маму старым потёртым пледом, убирался на кухне и мыл грязную посуду. Позже — собирал все отчёты, иногда проверял их и карандашом делал пометки на полях. Подросток любил алгебру и прочие точные науки. Они были логичными и неоспоримыми, и это постоянство нравилось Айзаве. Парень находил в цифрах своеобразное спокойствие и уверенность, что не покидали его. В холодных и безжизненных цифрах Шота находил покой и душевное равновесие, которое уже несколько лет было нарушено. Всё из-за отца, которого не было.       Шота скрестил руки на парте и положил на них голову. Устало прикрыв глаза, Айзава слушал очередную историю о том, как кто-то нашёл своего истинного. Подросток начал засыпать. Да, такое случается, что у людей нет соулмейта. Из ста процентов населения планеты примерно у девяти может не оказаться родственной души. Его маме не повезло. У неё не было соулмейта. У отца его тоже не оказалось, но позже выяснилось, что это не так. После громкого скандала этот ублюдок кинул семью и, забрав часть имущества, которое они с мамой смогли нажить за двенадцать лет совместной жизни, больше не напоминал о себе.       Такое случается.       Не у всех есть родственная душа. Не все могут быть счастливыми. Это не глупая сказка, где твои мечты могут сбыться, Шота давно усвоил эту истину, и ему каждый день напоминали об этом.       — Айзава-кун, а что ты можешь нам рассказать? — молодая миловидная учительница вопросительно смотрела на успевшего заснуть парня. На её лице сияла немного нервная, но вполне дружелюбная улыбка, поэтому Шота всё же поднял голову и посмотрел в ответ.       — Ничего, — спина ровная, а взгляд затравленный. На секунду Айзава замечает блики понимания в тёмных глазах женщины, но от этого ему ничуть не легче.       — Ты пробовал связаться со своим соулмейтом? — похоже, она задала интересующий всех присутствующих вопрос, руки Айзавы всегда были чистыми от чернил. Двадцать пар заинтересованных глаз уставились на Шоту и сверлили в нём дыры от нетерпения. Подросток нахмурился и вжал голову в плечи. Он не любил привлекать внимание.       — Нет ещё. Мне сейчас не до этого, Обуко-сан, — насупившись, ответил парень, но мало кто заметил эти мизерные перемены в поведении подростка. Учительница лишь прикрыла глаза, покачала головой и, печально улыбнувшись Айзаве, обратилась к другому ученику, оставив подростка в покое, за что Шота был ей очень признателен.       Позже, когда все уже разбежались по другим кружкам или по домам, а Шота опять заснул под дружный гул одноклассников, преподавательница задержала его после уроков. Она долго смотрела на тихого ученика с отросшими тёмными волосами и такими же тёмными кругами под глазами.       — Советую подстричься или хотя бы закалывать чёлку, а то зрение будет портиться, — после долгого молчания устало произнесла Обуко-сан и начала собирать нужные ей тетрадки и тесты.       — Это всё? — не дожидаясь ответа, Айзава уже собирался уходить, совсем скоро начиналась его смена.       — Гены — штука непредсказуемая, не стоит им доверять, — Обуко-сан блекло улыбнулась и, проводив хмурого ученика взглядом, продолжила собирать вещи. Она знала о ситуации в семье этого угрюмого подростка.

***

      Спустя несколько дней Шота не выдержал. Под натиском всех этих влюблённых парочек и их историй, под беспокойным взглядом матери, которая не хотела такой же судьбы для сына, под блеклой улыбкой Обуко-сан, Айзава решил попробовать.       Он старался выглядеть спокойно, что у него просто отлично получалось. Подросток торопливо вернулся домой, перекинулся парочкой слов с матерью и, быстро съев свой скудный, но безумно вкусный ужин, так как его готовила любящая мама, Айзава пошёл и заперся в своей комнате. Подросток пытался всячески оттянуть тот момент, когда он запачкает свою бледную кожу синими чернилами, но работа не ждёт, так что он не мог медлить вечно. Но при этом Шота долго переодевался, доставал книги из школьной сумки, искал подходящую ручку, менял стержень, но в итоге парень сидел за письменным столом и смотрел на свою левую руку. Она мелко дрожала, Айзава тоже дрожал.       Прикрыв глаза и со свистом выдохнув, Шота крепче сжал ручку. Кривое «привет» теперь красовалось на его ладони. Из-за волнения буквы были неровными и словно сами дрожали. Это выглядело жалко. Айзава до последнего момента считал это чистой глупостью, которая ни к чему не приведёт. Он был жалок.       Шота смотрел на мелко дрожащую руку и ждал, но ответа не последовало. Ни через минуту, ни через пять, ни через час, уже на работе. С каждой новой минутой томительного ожидания сердце словно замирало и с глухим свистом ухало вниз. Айзава не хотел говорить матери о своей попытке, но и стирать надпись не хотел, в наивной и глупой надежде на то, что у его родственной души просто нет возможности сейчас ему ответить. Поэтому подросток наклеил идиотский пластырь с котиками, который когда-то давно ему подарила мама, и не смывал своё слово несколько дней. Вдруг и правда не смог? Не нужно наводить панику.       — «Гены — штука непредсказуемая, не стоит им доверять», — шипя себе под нос, процитировал Айзава учительницу, срывая пластырь и до красноты растирая мерзкое блеклое слово, которое въелось в кожу и, словно сорный цветок, пустило свои длинные синие корни по трещинам на руках. Подросток чуть ли не до крови сдирал кожу со своей ладони, пытаясь вырвать эти отвратительные чернила.       Шота продержал пластырь четыре дня. Парень содрал его и выкинул вместе с мечтами о соулмейте и надеждой на то, что умрёт он не в одиночестве. Похоже, гены решают многое, а именно: будешь ты счастлив в этом мире или нет.       Айзаву Шото это не волнует. Ему всё равно, он уже смирился.

***

      Айзава облегчённо вздыхает, когда осознаёт, что пять долгих лет учёбы подошли к концу. За это время многое произошло и изменилось. И самое яркое из этих изменений — знакомство с Немури Каямой. Эта бойкая девушка почему-то прицепилась к Шоте, как репей цепляется к одежде, и не отпускала его. Постоянно садилась рядом во время обеда или заглядывала в общежитие к своим знакомым и по дороге непременно навещала Айзаву, которому в первое время было совершено не до новых знакомств.       Студенческие годы считают самыми яркими и интересными в жизни человека. Это золотая пора молодости, когда юный неокрепший разум начинает постигать азы взрослой жизни. И эта пора не обошла Айзаву стороной.       Шота хоть и не стал более открытым и разговорчивым человеком, но едкости и иголок в его словах прибавилось, правда никто особо сильно на него не обижался. Все считали его старым ворчуном и иногда подшучивали, на что Айзава практически не реагировал. Он не был злопамятным человеком, но, если кого-то обижал, хоть и не специально, долго мог корить себя за это и в итоге делал что-то глупое, по крайней мере, Айзава сам так считал, чтобы загладить свою вину.       Шота хорошо учился и получал стипендию, которую вместе с заработанными деньгами отправлял маме. Спустя несколько лет упорной учёбы и работы, благодаря которым Айзава больше походил на мертвеца, Шота узнал, что мать открыла собственную цветочную лавку. Об этом она мечтала с самого детства. Дождавшись каникул, студент рванул домой, чтобы поздравить и поддержать свою родительницу. Шота был уставшим, но счастливым от того, что смог помочь ей.       С тех пор финансовое положение семьи улучшилось, но неприхотливость уже вошла в привычку, точно так же, как и кружка бодрящего кофе в десять вечера. Трудолюбие и стремление к самосовершенствованию стали чертой характера наровне с некой неряшливостью и не давали Айзаве расслабиться до конца обучения.       Университет, в котором обучался Айзава, давал возможность получить и второе высшее образование, но для этого нужно было заплатить некоторую сумму, поэтому Шота и не думал об этом. Это было педагогическое образование, и студент не собирался его получать. Юноше как-то не очень прельстило всю жизнь угробить на то, чтобы пытаться вбить знания в юные и, как думал Шота, пустые головы, но Немури настойчиво уговаривала его пойти вместе с ней на эти дополнительные курсы. Она говорила, что у неё есть планы на будущее и некоторые договорённости, так что ей это точно понадобится. Плюс ко всему, Каяма обещала помочь, если что, с устройством на первую работу.       В какой-то момент одного из их диалогов, который больше напоминал монолог Немури, Айзава понял, что не имеет конечной цели, и от этого ощутил себя потерянным и разбитым. Он нахмурился и пустым взглядом смотрел на чёрный кофе, что плескался в его кружке. До этого момента Шота всячески пытался заработать денег, чтобы хоть как-то улучшить положение семьи и помочь самому любимому и дорогому человеку, но сейчас, когда одна из целей была достигнута, Айзава не видел будущего. Впереди маячила серая пустота, подёрнутая призрачной дымкой.       В итоге он согласился на радость своей подруге. Он не видел себя, как преподавателя, но посчитал, что ещё одно образование лишним не будет.       Немури после окончания университета пригласили на стажировку в Юуэй — одну из самых лучших старших школ в Токио. Девушка смогла зарекомендовать себя как грамотного специалиста и написать рекомендационное письмо для Айзавы.       Через несколько недель Шоте пришло приглашение на работу в Юуэй. Хоть это и не было его целью, но он согласился, ибо квартальные отчёты ему надоели ещё с детства.

***

      Айзава Шота работает учителем алгебры и геометрии в старшей школе Юуэй уже три года. За это время он смог влиться в педагогический коллектив и умудрился найти общий язык с некоторыми учителями. Например, с преподавателем истории Тошинори Яги или с господином Недзу, который являлся директором школы и постоянно звал Шоту выпить с ним чашечку чая.       Прозвенел звонок на второй урок, и Айзава неторопливо вошёл в кабинет. В руках он держал классный журнал и нужные для урока книги. Поприветствовав учеников, Шота устало плюхнулся на стул и молча принялся заполнять журнал. Он уже знал всех учеников в лицо, но староста класса сама, с немого согласия учителя, начала называть отсутствующих, коих было немного. Никто не решался пропускать уроки у строгого и грозного преподавателя азов математики. Мальчишки на последних партах ещё помнят, как Айзава-сенсей запустил в них мелом, когда они тихо перешёптывались на его уроке, обсуждая новую игру. А учитель, несмотря на то, что у него начало садиться зрение, попадал очень даже метко.       Айзава Шота оказался хорошим преподавателем, чего сам от себя не ожидал. Он умудрялся вбивать в пустые головы формулы и законы математики с минимальным уроном для здоровья учеников. Но для детей мужчина оставался непредсказуемым человеком, который может просто раздать тесты, залезть в свой спальный мешок и проспать весь урок, а позже показать результаты, увидев которые многие удивлённо глянули бы на учителя. На полях были пометки и замечания насчёт выполненный работы, а те, кто списывал, получали небольшое эссе на тему того, что их ждёт в будущем, если они продолжат в том же духе.       — Сегодня у нас новая тема — тригонометрические выражения. Приготовьтесь страдать ещё один семестр, — Айзава обвёл хмурым взглядом класс и, взяв учебник, начал листать страницы, быстро проглядывая материал, который на них был ярко и красочно расписан. Цыкнув, Шота пролистал пару тем и буркнув: «Дома прочтёте», сказал открыть учебники на семьдесят восьмой странице.       — Мы пропустили тему, Айзава-сенсей, — тихо заметила староста, но Шота его услышал.       — Это материал средней школы. Если вы поступили в Юуэй, вы автоматом должны знать, что такое градусы и радианы, — Шота поднялся со своего места и взял в руки мел.       — Надеюсь все помнят, что такое синус и косину… , — Айзава резко зашипел сквозь зубы, мел выпал из его рук и, отскочив от пола, покатился к первым партам. Откинув учебник на стол Шота схватился за свою правую руку. Осознание того, что что-то тёплое и мокрое течёт по его руке и капает на пол пришло не сразу.       Воздуха в лёгких категорически не хватало, словно кто-то выкачал его из класса, оставив лишь вакуум. Взволнованные выкрики учеников утонули в белом шуме и помехах, как у старого радио, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Яркая пелена опустилась на глаза и полностью закрыла обзор. Правая рука мелко дрожала, будто по ней пускали мелкие разряды тока, которые проходили по всему телу и заставляли Шоту дрожать. Во рту было сухо, как в пустыне, а губы слиплись.       — Всем сидеть на местах, — учитель облизнулся и, разлепив веки, быстро осмотрел класс, замечая испуганные лица детей. Шаркая ногами по полу и прижимая руку к чёрной безразмерной кофте, Айзава покинул класс.       Непонятно каким образом, но Шота добрёл до кабинета школьной медсестры. Без стука ввалившись в кабинет к маленькой старушке, что сразу подбежала к нему и успела предотвратить его фееричное падение на пол медпункта.       Напоив Айзаву успокоительным и смыв успевшую засохнуть кровь с его руки, пожилая женщина улыбнулась.       — Похоже, твоя родственная душа решила напомнить о себе, — медсестра начала поливать края ранки перекисью водорода. Красная отметина зашипела, покрылась пузырьками. Шота бросил раздражённый взгляд на свою руку и замер. На тыльной стороне его ладони, ближе к большому пальцу, красовался ровный и радостно улыбающийся смайлик, из которого до сих пор сочилась кровь.       Айзава сглотнул вязкую слюну. Он огромными от удивления и непонятно откуда взявшегося страха глазами смотрел на эту метку и не мог поверить. У него есть соулмейт?       — Вот чёрт, — это единственное, что вырвалось из его уст вместе со стоном отчаяния и тревоги.