Гарри Поттер и последнее пророчество

День выдался абсолютно серым. На улице моросил противный дождь, забирающий краски природы. Деревья уже начали терять свои листья, хотя на улице всё ещё был август. Вздохнув, Джейн Ваилет поёрзала на кровати, на которой она пролежала целый день, рассматривая потолок. Переведя взгляд налево, на стену, она увидела свое отражение в огромном зеркале, висящем там, и снова разочаровалась: худощавая, с бледной кожей, растрёпанными черными волосами чуть ниже плеч - она себе никогда не нравилась. Единственное, к чему в своей внешности она относилась снисходительно - это глаза, почти черные, словно две маленьких черных дыры. Иногда ей даже казалось, что в радужке можно увидеть какие-то еле различимые всполохи. Шум листьев, качаемых ветром, утомил её, она отвернулась от зеркала и теперь почти засыпала, думая о своём. Она вспоминала события своей жизни, перебирая в памяти год за годом и вытаскивая на поверхность то, что казалось, могло иметь отношение к тому, что родители бросили её. Сёстры приюта, в котором она жила вот уже 17 лет, сказали ей, что нашли её на крыльце, лежащей в тонкой пелёнке, под которую был подсунут клочок бумаги с именем. С ранних лет Джейн поняла, что отличается от остальных детей. К её сожалению, главным отличием было то, что она не умела колдовать, и особых привилегий от этого она не ощущала. Начиная с пяти лет её сверстники проходили через стихийные выбросы, откупоривающие их магию, а ей уже было семнадцать, и никакого присутствия магии она совсем не чувствовала. Дети постепенно отвернулись от неё, даже те, с кем она раньше могла играть. Постепенно одиночество утянуло её в свою пучину, и она решила, что жить самой по себе было ей даже на руку. Все бы ничего, но быть белой вороной — не так просто, как хотелось бы. Сначала за отсутствие магии, хотя бы намеков на неё, а потом за то, что ее родители были приспешниками Темного Лорда, её прозвали убогой. Дальше — хуже: помимо детских оскорблений и выставления её на посмешище, в ход пошли и физические воздействия. Сначала её просто толкали плечом в коридорах, потом неоднократно пытались избить. Несмотря на завершённую войну, некоторые люди всё ещё пытались победить несуществующих ныне врагов: последователи Воландеморта, их родственники и друзья — активно выслеживались. Цель была довольно проста — сдать их в Азкабан, очистить общество от них так же, как они хотели очистить его от магглорождённых. Не понимающая поначалу причины столь агрессивного поведения других сирот в свой адрес, в июле Джейн узнала правду. Как потом выяснилось, уже в середине мая были обнародованы списки погибших в битве за Хогвартс, а так же списки разыскиваемых Пожирателей. Так случилось, что среди последних были её родители, опознать которых удалось благодаря фотографии в Ежедневном Пророке. Эту фотографию увидела одна из сестёр приюта, которая и признала среди всех запечатлённых там лиц Майкла и Валери. Сестра Кейт была уже в глубокой старости, поэтому сообщила об обнаруженном внешнем сходстве воспитанницы она лишь паре других воспитателей приюта. Узнав о том, кем были родители Ваилет, они, конечно, распустили слухи по всему сиротскому дому Святой Маргарет, запретив, однако, сообщать об этом ей самой. — С Валери я часто встречалась на рынке, она же тут выросла, а потом и муж её сюда переехал, — рассказала тогда сестра, показывая фотографию,  — потом, зимой 81 года, они пропали. А незадолго до этого сюда подкинули тебя, Джейн. Посмотри, ты же точная копия Валери. Я ничуть не сомневаюсь в Вашем родстве.. — Но почему Вы не рассказали мне раньше?! — спросила тогда Джейн, лежа на коленях у бабушки Кейт и вытирая глаза от слез. — Так раньше ты меня и не спрашивала, милая! — всплеснула руками сестра Кейт, которая была единственным человеком, с кем девушка могла общаться хотя бы в те дни, когда провалы в памяти отпускали пожилую женщину. Оказалось, быть родственницей Пожирателей задача не из простых. После победы над Воландемортом тех, кто был хоть как-то связан с ним, притесняли наравне с теми, кто был непосредственно замешан в его темных делах. Так дела обстояли и у Джейн — те, кто посмелее, пытались всячески её задеть, унизить; другие, кто даже после победы боялись произносить имя Тёмного Лорда, банально сторонились её. Поэтому, за прошедшие неполные полгода, она и растеряла остаток тех, кто хоть как-то контактировал с обделённой магией девушкой. Закрываясь в себе всё больше, Джейн понемногу начинала ненавидеть причиняющих страдания людей вокруг. Её отселили в отдельную от общих спален комнату, потому что нести ответственность за ссоры и драки между детьми никто из взрослых не хотел. Проблему решили достаточно примитивно — Джейн было разрешено выходить из комнаты только тогда, когда остальные были на прогулке. Масла в огонь ненависти подливали ещё и уроки истории о войне с Воландемортом и, конечно, битве за Хогвартс. Из этих уроков Джейн выучила только то, что ей был противен парень, которого теперь не восхвалял только ленивый, парень, который остался сиротой, не имевший ни сикля за душой, а потом — о, чудо! — в 11 лет за ним приехали. Приехали и забрали, сказав: «Ты волшебник, Гарри!» За ней же никто не приезжал. Никто не говорил ей, что она волшебница, что она будет учиться в самой лучше в мире школе Чародейства и Волшебства. Напротив, все вокруг подначивали, рассказывая, что ей никогда не стать такой как ОН, никогда не быть частью Золотого Трио, не учиться в Хогвартсе у героев войны МакГонагалл, Снейпа и других, чьими историями пестрили страницы газет, а о её имени никогда не узнают. День ото дня лава, состоящая из злости, непонимания, боли и одиночества разливалась в душе Джейн всё больше. Похоже, что сегодня она достигла критической точки, спровоцированной криками на улице. — Слышали?! — раздался за окном крик девчонки, которой исполнилось 11 в прошлом месяце и она уже была зачислена в Хогвартс, — Золотое Трио в этом году будет доучиваться в школе! Мы сможем с ним познакомиться и даже потрогать его! Встав с кровати и выглянув в окно, Джейн увидела, что Алана (так звали поднявшую шум девочку) подбежала к толпе одногодок, тряся газетой, которую, очевидно, нашла оставленной в столовой, и теперь, вероятно, толпа новоиспечённых школьниц Хогвартса рассматривала последнее интервью с кем-то из Трио. Нервы Ваилет оголились до предела, и прежде, чем она осознала, что делает, она распахнула окно и закричала в ответ. — Да плевать Поттеру на вас и ваше желание познакомиться! На кой-тролль вы сдались ему, глупые дети? Знаменитости такого уровня и общаться с вами не захотят! Ответ ждать себя не заставил. Сидящая под навесом группа одногодок Джейн, разумеется, услышала ее пламенную речь, в следствие которой главный задира приюта Святой Маргарет, сирота по имени Кай, поднялся со своего места, вытащил волшебную палочку, и выйдя из-под навеса, прошептал заклинание, направив кончик палочки в сторону Джейн. В ту же секунду чары подняли девушку в воздух, а затем вынесли из окна и уронили ее на траву под окном. — Что ты там вякаешь, убогая? Скажи спасибо, что твоя комната теперь на втором этаже, а не на четвертом, как раньше, а то ты могла бы из убогой пожирательницы стать убогим блином. Назвать столкновение с землёй приятным явно не получится. Боль отдалась глухим эхом в каждой косточке, и на мгновение Джейн замерла, пытаясь понять, не сломала ли она себе что-нибудь. Собравшись, наконец, с силами, она приподнялась и увидела, как Кай уже шел к ней, а за ним и вся его банда из пяти человек. Шёл он, конечно же, не поздороваться. -Эй, убогая, давно мы тебе личико не красили, правда? Все в комнате своей сидишь, даже носа не показываешь, ждёшь, наверное, пока мы по школам разъедемся? — он был уже почти рядом, противно ухмыляясь, помахивал палочкой, — А как же прощальный подарок? Джейн судорожно искала в себе силы, отчаянно отползая назад на локтях и толкаясь коленями, но спина в общем и копчик в частности ещё не отошли после удара и очень болели, мешая хотя бы попробовать встать и совершить попытку бегства. В момент, когда она на мгновение обернулась, чтобы оценить путь отступления, тяжёлая рука сомкнулась на её голени, а дальше… Кай притянул её обратно, рукой схватил за горло и слегка приподнял над землёй. Обеими руками вцепившись в запястье парня, она попыталась сопротивляться, но почувствовала укол под ребро — это была волшебная палочка, которой Кай ткнул её. — Не дёргайся, иначе я в тебя Тоталусом запущу, — он надавил на неё палочкой ещё сильнее, одновременно кивая стоящим сзади парням, и это выглядело так, словно он скомандовал им, как собакам: «Фас!» До этого скованная ужасом, Джейн вдруг осознала, что сейчас её либо изобьют до полусмерти, либо сделают что-то похуже, и из этой передряги нужно выбираться. Но она точно знала, что магия им не поможет — все они были несовершеннолетние, а значит, всё ещё находились под Надзором, согласно которому не имели права использовать магию вне школ. Это значило только одно: у нее был шанс вырваться, ведь это то, чего от неё меньше всего ожидают. Собрав всю свою волю, злость на этих людей и ненависть к Каю в кулак, она резко дёрнулась, поднимая правую ногу и пиная Кая в грудь, одновременно впиваясь ногтями в держащую её руку. От неожиданности Кай отпрянул, по инерции отлетел назад на несколько шагов и крикнул ей, что теперь-то она уж точно доигралась и жалеть её никто не будет. Ни секундой больше не раздумывая, Джейн развернулась и бросилась бежать. Но разве могла хрупкая, слабая девчонка убежать от пятерых разъярённых парней? Уже через двадцать метров один из команды Кая почти нагнал её. Кровь стучала в висках, в лёгких не хватало воздуха, и она начала постепенно замедляться, понимая, что сейчас её схватят. Джейн уже слышала его шумное дыхание за своей спиной, когда она вложила все остатки своих сил в последний рывок и в одно мгновение оказалась почти в сотне метров от преследователей, словно совершила большой прыжок. Девушка не ожидала такого резкого перемещения и упала на землю, ободрав ладонь. Вся банда остановилась как вкопанная, с недоумением смотря в сторону Ваилет, и в ту же секунду раздался громкий хлопок. Чуть поодаль возникла фигура, одетая во всё чёрное, а из примечательного у фигуры имелся только лишь большой крючковатый нос. Сделав пару шагов в сторону развернувшейся картины, фигура заговорила: — Кто из вас только что переместился, как Пожиратель Смерти?