tales of your dreams

«Как же это тупо», — думал Чимин, перебирая пальцы и глядя на серый асфальт под своими кроссовками. Он уже несколько минут мялся и молчал, чем не только в себе, но и в тебе поднимал беспокойство, ведь ты, кажется, догадывалась, какого рода разговор с минуты на минуту должен был состояться. Он не показывал этого открыто, но для людей, которые хоть мало-мальски разбираются в других людях, всё было очевидно: не считает Пак Чимин тебя просто другом. Но сколько ни сетуй на глупое сердце, что отчаянно тянулось совсем не в его сторону, приказывать ему ты была не в силах. Чимин — парень смелый, с характером, мягко говоря, «не подарок», но в душе добрый, нежный и чувствительный. Стальной образ, который он долгие годы возводил вокруг своей персоны, так и не просочился сквозь кожу, и в душе Пак был порою по-детски юн, так же по-детски наивен, но бесспорно обладал своеобразным шармом, на который легко покупались девчонки. Но ты-то всегда была только другом. Он берёт твою руку, и тонкие женские пальцы красиво тонут в его ладони. Чимин поднимает голову, умело пряча нерешительность в уверенных карих глазах, а ты уже боишься разрушить его надежды. Вместо его лица, чтобы расслабиться, глядишь на покрывшуюся ледяной корочкой водяную гладь фонтана с каким-то, если честно, уродливым мальчиком с расколотым кувшином посередине, и вспоминаешь, как в прошлом году, в мае месяце, когда в городе уже каждый уголок и закоулок пах самой настоящей весной и ветер был таким тёплым, ласкающим бледную после зимы кожу, что просто в то же мгновение хотелось позабыть о всех невзгодах и горестях и жить, жить в своё удовольствие. В тот день жизнелюбие било в тебе неиссякаемым ключом, и на радостях ты даже согласилась пойти с Чимином на его танцевальное занятие, ведь, как сказал парень, чесать одному через весь город — ну совсем не круто. И позже, сидя на полу в углу неподалёку от широкого длинного зеркала — такого, какие имелись во всех танцевальных студиях, — ты глядела на прекрасно отрепетированный танец Чимина и ещё нескольких людей, которые образовывали небольшую группу, и на секунду сердце рухнуло прямиком в пятки. Он был таким… живым. Малейшее его движение было таким естественным, таким изящным, таким подходящим не столько сопровождающей танец музыке, но ему самому, что в голове вскользь пробежала мысль: а не любишь ли ты его? Под впечатлением от самого настоящего искусства в том маленьком, узком и душном зале ты оставалась ещё очень долго. До конца осмыслить то, что буйствовало и густилось внутри разноцветными ослепляющими красками, ты так и не смогла, но точно знала: не живо это чувство, а существует только там, в этом узком, душном зале. — Т/И, — начал он, пытаясь словить твой бегающий взгляд, а тебе так и хотелось выпалить: «Я знаю», — но язык не поворачивался такое сказать. — Я понимаю, что тебе не интересен, но ничего не могу с собой поделать. Ты наконец заглянула в его спокойные, добрые и понимающие глаза. Они светились. — Просто не хорони из-за моей глупой любви нашу дружбу, — продолжил Чимин улыбаясь. — В конце концов, дружба — тоже любовь. Просто не оставляй меня только из-за моих чувств. Хорошо? Конечно же, ты не оставила. В тот момент (и помнила ты это достаточно хорошо) даже что-то ёкнуло слева в груди. Словно сердце, как ватную подушечку швеи, проткнули иголкой, и тысячи электрических разрядов побежали по жилам и захлестнули каким-то непонятным, незнакомым теплом. И может, все эти вещи кричат об одном и том же? И в танцевальном зале, и тут, перед фонтаном? Любовь ли это? Она самая.