tales of your dreams

Намджун сгребал лопаточкой рассыпчатый жёлто-коричневый песок и бросал его в омывающие берег прозрачной водой волны, пока прилив не убегал обратно в море, шлифуя гладкую песчаную поверхность. Его совершенно не волновала младшая сестричка, которая активно закапывала брата маленькими ручками в землю, и он всё думал, думал и думал. Когда Джун только приехал сюда, мог целыми днями напролёт глядеть на тихое море, на бескрайнее лазурное небо, зарываться пальцами в тёплый песок. И не было на душе никакой тяжести, не осталось и следа будничных проблем, которые Джун решил оставить там, в шумном городе, и даже дышать было легче: широкой грудью, размеренно, сначала долгий вдох, за ним — долгий выдох. И так продолжалось действительно долго, вплоть до той поры, когда он познакомился с тобой. Лёгкая и нежная, спокойная, умная и такая загадочная… Ты не очаровала его с первой встречи, казалась надоедливой даже во время второй. Но в конце концов он привык к тебе, хоть вы и виделись лишь на берегу сонного моря под тусклой холодной луной, такой же безликой, какой осталась для него ты. Он помнил тихий, ровный голос, тёмные расплывчатые очертания твоего миниатюрного силуэта, когда ты подбирала под себя босые ноги, кутая их в лёгкое парео, неизменно покоившееся на бёдрах. Он помнил всё, и сейчас, лишившись этого, не мог забыть. Точно такой же, как и все предыдущие, ночью Намджун уселся на покрывало у берега и поставил перед собой маленький ночник в форме звёздочки с чёрными полосочками и точками, обозначавшими улыбку и маленькие глазки. Он горел слабым медовым светом, ласково ложившимся на кожу, и Джун надеялся хотя бы сегодня увидеть лицо той, что приходила каждую ночь на эти — желаю воспользоваться именно этим словом — тайные встречи. Намджуна убивала мысль, что каждый божий день, возможно, вы уже сотню раз могли разминуться, не признав друг друга в лицо, и он отчаянно возжелал поймать полупрозрачный дым, которым ты была, руками, чтоб больше никогда не выпускать. Однако именно тогда ты не явилась. И на следующую ночь тоже. Ты исчезла бесследно, казалось, что навсегда, но Джун не хотел и не собирался с этим мириться. Он вслушивался в каждый голос, что вскользь пролетал мимо его ушей, но надежды на чудо с каждый днём неумолимо таяли перед ним, как пломбирное мороженое, которое он размазывал по креманке ложкой уже на протяжении десяти минут. — Сынок, ты… — начала мама, но Ким фыркнул каким-то своим мыслям, чем заставил женщину одёрнуть руку. — Намджун, всё хорошо? — Да, мам, — машинально бросил он и стал яростно взбивать сладкую жижу в креманке в пену. — Слушай, Джун, — заламывая пальцы, начала женщина, но стук ложки так и не прекращался, а лишь усиливался. Она осеклась. — Ладно, сынок, забудь. Тем её монолог и кончился. Вечером парень вновь по привычке отправился на берег, но рассчитывал уже только на колючее одиночество и тёплые воспоминания, которые отныне не горели, как тёплые светлячки, не грели, а только тухли на фоне лишённых всяких красок суток, поглотивших Джуна в себя, словно в липкую жвачку. Он стоял по колено в прохладной воде, борясь с лёгкой дрожью, и лепил из мокрого песка небольшие шарики, которые после забрасывал с размаху подальше в воду, матерясь себе под нос. Намджун чувствовал себя жалким брошенным ребёнком. Как будто всё, чем он жил, стремления, которых придерживался, отняли только лишь из-за того, что они были бессмысленны. Словно он был легковерным мальцом, которого обвели вокруг пальца, словно он — неудачник, проигравший бой. Впрочем, так оно и было: он действительно проиграл. Вот только почему-то было не стыдно, а просто грустно, и ещё что-то бесформенно ныло где-то в груди. Оглушительное «Э-э-э-эй!» заставило парня поморщиться. От этого отвратительного писка, казалось, вздрогнули даже рыбы в глубинах. Намджун обернулся, но вдали расстилался только пустой песчаный берег, омываемый волнами, и ни единой души на ночном пляже. Он повернулся в другую сторону и увидел сначала слабый прыгающий огонёк, что стремительно мчался к нему, а вскоре различил и силуэт миниатюрной молодой особы, чьи длинные кудрявые волосы даже в кромешной тьме развевались на ветру и танцевали с ним, переплетаясь локонами, что заставляло отвести взгляд от неуклюжей походки незнакомки и даже, пожалуй, забыть её играющий на нервах голос. Она подбежала ближе, и фонарь, закрывающий её лицо, осветил полосатый пуловер, заправленный в джинсовые шорты, и маленькие кеды, которые немного проваливались в сухой песок. Намджун подошёл ближе к девушке, она отодвинула руку с фонарём в сторону, и от единственного взгляда на её лицо Намджун сразу всё понял. — Это ты?.. Ты не была ослепительно красива. Более того, многие черты и пропорции были слишком уж далеки от идеала, но глаза… Большие, днём изумрудно-зелёные, а в ночи — точно два аметиста под луной. Он смотрел в них почти не мигая, буквально непрерывно, и что-то стремительно оживало в нём, возвращая живые эмоции на лице, горящие глаза, буйствующие на ветру прядки коротких волос и расплывшиеся в глупой улыбке губы. Он неуклюжей походкой на ватных ногах подбежал к тебе и схватил за плечи, словно с минуты на минуту ты могла раствориться в воздухе, вновь исчезнуть, не простившись. — Я по глупости заснула и не смогла придти, а на следующий день мы уехали, и я не знала как тебя найти, и… — Неважно, — он почти коснулся своей грудной клеткой твоей и вновь улыбнулся. — Теперь уже неважно.