tales of your dreams

Банши — фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок. В нашем случае банши будет мужчиной. *** Как поступать с даром, который ты не в силах контролировать? Правильно, пытаться заглушить. Но получаться будет обязательно не всегда. И не всегда в моменты полной потери контроля рядом не будет людей. А особенно близких твоему сердцу. Сердце Хосока, кажется, перестало биться уже больше года назад. То был солнечный осенний день. Листья разлетались на ветру, как непослушные ребятишки разбегались в разные стороны, а ветер так и свистел в уши, наклоняя до самой земли ветви деревьев и унося за собой людские вещи, бумажки и всякий мусор. Идеальная погодка, чтобы пускать змея. Этим и занимался мальчик лет восьми со своим папой, на вид ещё совсем юным, в вашем любимом с Хоби парке, где вы довольно часто бывали как вдвоём, так и по отдельности. Ты смотрела, как мальчик постепенно терял контроль над своим змеем, наматывая леску на катушку с растущей на глазах скоростью, а вот Хосок глядел на пляшущего в воздухе змея в форме обычного ромбика из четырёх цветов с «хвостом» из флажков. — Как думаешь, отпустит? — спросил твой друг, а ты покачала головой, продолжая наблюдать за мальчиком. К нему подключился отец, который, видимо, предлагал закончить с полётами на сегодня, но ребёнок упирался, пытался вернуть над змеем контроль, но ветер был сильнее, ветер был жесток, и этот самый ветер вскоре порвал тонкую леску, унося бумажное чудо в известное только ему направление. — Пап! — срываясь на слёзы, вскрикнул мальчик, бросил катушку и показал пальцем на улетающий змей. Отец хлопнул его по плечу и пообещал купить новый, однако мальчик был непреклонен: чувство владения чем-то было подобно взрослой гордости. — Нет, мне нужен мой змей! И тут малой сорвался на бег в погоне за своей игрушкой, и у Хосока отчего-то дрогнуло сердце и резко засосало под ложечкой. От его расслабленной позы не осталось и следа: он снял руку со спинки скамейки, весь сложился, как дракончик из бумаги, и стал таким маленьким, напуганным и беззащитным, что смахивал на маленького ребёнка. Ты покосилась на Хосока, отмечая внезапные перемены в его настроении, но вскоре снова наблюдала за мальчиком; вслед ему уже помчался его папа. — Стой, Мун! — кричал молодой парень. — Осторожнее! Мальчик смотрел только наверх, только на змея. Гонимый желанием не терять цветной ромбик из поля зрения, он не понимал, что поймать его уже ни за что не сможет, оттого и угодил на проезжую часть. Дорога эта была узкая и в обеденные часы обыкновенно пустая, но мальчику не повезло. Прямо на ребёнка мчалась чёрная Ауди. Отец Муна уже понял это, он мчался к сыну со всех ног. Он мчался, но не успел. Автомобиль мгновенно сбил мальчика с ног, а после под колёсами послышался хруст хрупких костей. Ауди дважды проехалась по тельцу Муна, не имея возможности оперативно затормозить и избежать аварии, и к моменту, когда остановка всё же произошла, мальчик уже не дышал. Тогда Хосок закричал. Он завопил так высоко, так оглушительно и с такой болью, что тебе показалось, что мир вот-вот рухнет — треснет, как хрупкое стёклышко, да развалится под напором его голоса. Закружилась голова. Перед глазами всё поплыло. Да что там поплыло — они норовили вылететь из глазниц. А Хоби всё кричал. Он кричал, зажав ладонями уши, и дёргал пальцами волосы, глядя стеклянными глазами на труп ребёнка на дороге. Из твоих ушей хлынула кровь. Ты рухнула со скамейки, согнувшись, как надламывающаяся палочка, и окольцевала голову руками. Все щёки покрылись кровью, вытекающей рекой, и к моменту, когда Хоби наконец перестал, ты была уже без сознания. Это лишило тебя слуха. Врачи сказали, что и дрожь рук появилась на почве нервов и хронического стресса. «Эмоционально-психический стресс вызвал тремор в конечностях. Таким образом организм реагирует на раздражитель». Они бросались кучей всяких врачебных терминов, болтали что-то о нарушении вегетативной системы, сказали, что для того чтобы избавиться хотя бы от дрожи необходимо до минимума сократить стрессовые ситуации, ходить на вечерние прогулки, быть может, пройти курс массажа. Но тогда Хоби их совсем не слушал. Он смотрел на твои дрожащие пальцы, видел растерянные глаза, следящие за шевелением сухих обветренных губ доктора и ничего из его слов не разбирающих, и понимал, что всё это — его вина. Это сделал он. Он загубил твою жизнь, лишил твой мир прежних красок, сделал чуть ли не калекой и оставил психологическую травму на всю оставшуюся жизнь. И хотя угрызения совести продолжали пожирать его изнутри, Хосок всё ещё не знал, кем являлся. Банши. Предвестник смерти. Бред какой-то, не думаете? А тем не менее у него были видения. Если бок о бок с ним ходит готовая ударить смерть, он буквально сходит с ума. Его мучили галлюцинации, страшные картинки перед глазами и кровавые сцены, которые вскоре медленно переползали из его сознания в реальность. Чья-то гибель была неминуема. Кричал он или нет, есть видения — будет смерть. А он, кстати, больше никогда не кричал. Это удавалось ему титаническими усилиями, но Хоби поклялся, что будет сдерживаться. Поклялся, что боле не причинит людям вред. — Если бы я только мог… — Дрожащий шёпот соскальзывал с его губ, когда он ночами сидел возле твоей кровати, аккуратно гладил по волосам и горько плакал, отчего-то стараясь не шуметь, хоть и знал: как он ни старайся, всё равно ничего не услышишь. Это были моменты его слабости. Твои всплывали только ранним утром. Когда едва наступало предрассветное время, ты частенько вставала с кровати и бесшумно засовывала ноги в тапочки, чтобы потом молчаливой тенью двинуться на балкон, а там сесть в плетённое кресло и укрыть ноги пледом. Смотреть на рассвет, не слыша щебета птиц, шептать строки любимых песен под нос и не слышать этого, сжимать дрожащими пальцами плед. В этих мгновениях заключались пики твоей печали. Хосок всегда был рядом. Он выучил вместе с тобой язык жестов, ходил на пресловутые прогулки, о которых твердили доктора, покупал нужные лекарства и даже научился делать массаж. Иногда, а особенно тоскливыми или дождливыми вечерами, Хоуп доставал с верхней полки большущий глобус. Вы крутили его, тыкая пальцами в разные города и страны и воображая, какие там люди, красивые места, хорошая ли погода. После этого уставали пальцы, а особенно твои, но в этих мгновениях заключались пики твоего счастья. — Я никуда от тебя не убегу, — тихо говорил Хоби, держа пальцами твой подбородок и с любовью глядя шоколадными карими глазами в твои с преданностью, подобной собачьей: такой честной и наполненной. — Я люблю тебя. Не нужно было жестов, чтобы понять эти три слова. Тебе даже не нужно было читать по губам. Всё было кристально чисто. Ты опустила голову на тёплую грудь парня и прикрыла глаза. В те мгновения вы оба позволили себе замечтаться. Сладостный аромат сирени летал по воздуху, тёплое солнце ласкало прикосновениями побледневшую после долгой зимы кожу. Вы стояли подле крошечного голубого озера с ровной водной гладью, и Хосок взял тебя за руку. В этот момент к нему вернулись видения. Он увидел ещё одну неизбежную смерть. Твою смерть.