tales of your dreams

У Чонгука с самого детства чётче и быстрее билось сердце от одной только мимолётной мысли о всяких преступниках, погонях, головоломках и расследованиях. Он подпрыгивал на стуле всякий раз, когда представлял себя в роли гениального детектива, и эти мечтания не разбились вдребезги даже после окончания школы. Гук поступил на юридический факультет и, преисполненный ребяческого счастья, с головой погрузился в сотни страниц не столь красочной писанины, часы безобидных лекций и несчитанное количество ночей практически без сна на импровизированной подушке — учебнику по гражданскому праву. С течением времени таких ночей стало особенно много, и Чон уже потерял счёт дням, затерявшись среди башен из книг и тетрадей, и внимание не уделял не то что тебе — даже на себя, как говорится, махнул рукой. Тебе уже не казалось: юноша и правда чересчур резво лезет из кожи вон ради этой пресловутой учёбы, отпуская от себя все радости молодости, её безрассудство и сладкий шарм, ошибки и их горькие последствия. Ты тоже училась, даже устроилась на подработку, но одинокими вечерами всё чаще и яснее в голове появлялась щекочущая внутренности мысль, что живёшь ты не со своим молодым человеком, а с ребёнком, за которым нужно постоянно ухаживать и лелеять, не прося ничего взамен. Эта мысль жила в тебе, и вместе с ней рос некий страх за ваше будущее, однако всякий раз, когда ты присаживалась рядом с ним на ковре за низенький столик, от каждого края до середины обложенного тетрадями и учебниками, и когда Гук молча вздыхал и давал тебе свою тёплую, свободную от написания конспектов руку, все сомнения и живучие таракашки в голове мигом исчезали, потому что эти мгновения были насквозь пропитаны тихой, но такой настоящей, честной любовью. Она была источником жизни, она разогревала и оживляла стук двух сердец, она всё прочнее и прочнее с прохождением каждого трудного дня сплачивала вас, и в этой гармонии не было слов. Тишина и тепло ваших тел говорили намного больше. Зимой, когда студентов наконец отпустили на вполне заслуженные каникулы, тебе, как ни абсурдно, пришлось вновь бороться с учёбой, которую ни в какую не желал отпускать твой парень. Одним тихим январским вечером ты присела у его лица, закрытого книгой, на пол около дивана, где Гук и лежал, чтобы поговорить. — Чонгук, — позвала ты, — я люблю тебя. Юноша опустил книгу, устало, но нежно глядя в твои глаза, и ответил, что любит сильнее. Ты села на краешек дивана, переместив книгу на свои колени, и приблизилась к лицу парня так, что щекотно касались друг друга кончики ваших носов. Трепетным было то, что это даже не поцелуй, а по коже каждый раз, как в самый первый, бежал ток, расширяя зрачки и возбуждая нервную систему до тремора в пальцах. Чонгук первым подался вперёд, но лишь прислонил свои мягкие губы к твоим. Несильно и ласково, дыша опаляющим кожу запахом мятной жвачки, которая была у него во рту. Ты первая поцеловала влажные губы, прикрывая веки и ощущая блаженный взрыв чего-то убийственно горячего внутри, тёплой лавой растекающегося от сердца до всех конечностей. Гук вытащил изо рта мятную сладость, отрываясь от тебя лишь на секунду, чтобы прильнуть ближе и поцеловать ещё крепче снова, но в нескольких секундах до того, как вы ступите на полупрозрачную линию границы между любовной нежностью и страстной похотью, ты разрываешь ваши уста. — Зачем ты переусердствуешь? — вопрошаешь ты, а Гук глядит на тебя полными изумления глазами, кричащими: «Сейчас? Ты серьёзно?» Однако ты непоколебима и продолжаешь внимательно глядеть на своего парня — будущего детектива, который как раз таки себя ощущал словно подсудимый на допросе. — Я боюсь провалов, Т/И, — сдался он. — Может, ты и не знаешь, но раньше мне всё удавалось с лёгкостью, а сейчас, когда я наконец начал воплощать свои мечты, стало действительно непросто. Оказывается, юриспруденция для меня совсем не лёгкая… Он горько усмехнулся, а ты только тепло улыбнулась, запуская руку в его шелковистые волосы и гладя парня по голове. — Дурак ты, Чонгук. Глупая печенька с шоколадной крошкой, — ты смеёшься. — Ошибок не нужно бояться. В мире ещё не нашлось человека-совершенства, и ты, поверь, им тоже не будешь. Конечно, надо учиться, но и пожить не забывай. Когда ошибёшься, друзья будут рядом. Я буду рядом. Вместе ведь не так страшно? Ты протянула парню свой мизинец, прося у того простое обещание, которое, ты знаешь, он скорее всего не выполнит. Но у него всегда есть товарищи и ты, необходимые для вправки мозгов, так что всё обязательно наладится. — Верь мне. — Я верю.