Ты - моё отражение

Институт напоминал растревоженный пчелиный улей. Как бы ни хотелось Конклаву скрыть информацию о похищении Меча Душ и гибели безмолвных братьев, делать этого было нельзя. Каждый охотник был должен хорошо осознавать опасность, которую представляет собой Валентин. Но нескольких человек потрясла больше иная новость, а именно — родство Джейса с Валентином. Джейс из харизматичного молодого парня превратился в угрюмого и замкнутого типа с пунктиком: найти и остановить Валентина любой ценой. Изабель помимо шока испытывала ужасную растерянность, она не знала, что делать, куда идти и кому из близких что говорить. Клэри в теле Алека и вовсе закрылась в комнате, а если и выходила, старалась избегать людей. Всё это разом наводило Алека на невесёлые размышления. У него сложилось ощущение, что все они разом оказались в ужаснейшей ситуации, где каждый оказался сам за себя. Джейсу сейчас как никогда была бы нужна его поддержка, но он не мог выразить её, застряв в теле полупримитивной. А Клэри не могла, изображая его, общаться с Джейсом. Как итог, его парабатай боролся с этим кошмаром почти в одиночку. Только Иззи пыталась ему как-то помочь, да он отказывался открыть ей душу. Сам Алек тоже ощущал себя одиноким, как никогда. Он потерял Магнуса, не мог открыться сестре и не имел возможности поговорить нормально с Джейсом, так как тот избегал его в теле Клэри. Неожиданно он задумался: а каково должно быть тогда Клэри? Ей тоже не с кем было поговорить, но Алеку, в отличии от неё, хотя бы не приходилось постоянно сталкиваться с Магнусом, тогда как этим двоим не избежать регулярных встреч на территории Института. Но Джейс хотя бы может быть собой, тогда как Клэри приходиться притворяться им, Алеком. С какой стороны не посмотри, ситуация — тотальный кошмар. От всех этих мыслей у Алека разболелась голова. И всё же он понимал, надо как-то вытаскивать Фрэй из самоизоляции. Ей придётся вылезти в люди, хочет она того или нет. Потому Алек направился в её комнату, где она отсиживалась уже второй день. — Открывай! — крикнул он, обнаружив, что дверь заперта. — Иди к чёрту! — послышалось из-за двери. Он ещё десять минут пытался достучаться до Клэри, но она ушла в глухую оборону, наотрез отказываясь общаться с кем-либо и с ним в том числе. Из-за этого Алек уже начинал паниковать. Если девчонка не придёт в себя, то скоро их близкие поймут, что-то не так. А этого нельзя допустить. Они уже слишком многим пожертвовали, чтобы сейчас всё рухнуло. Но как привести её в чувства? С момента, как она узнала о своём родстве с Джейсом, все цвета вокруг Клэри словно померкли. Ей вообще резко стало на всё наплевать. С того самого утра, как она проснулась в теле чёртового Лайтвуда, её жизнь день ото дня становилась сложнее и хуже. И вот сейчас от неё остались одни руины. Никогда ещё Клэри не ощущала себя такой беспомощной. В тот момент, когда в её жизнь ворвался Сумеречный мир, она хотя бы была сама собой. У неё была цель и рядом был Джейс, который самим своим присутствием придавал ей сил. Сейчас у неё ничего не осталось. Она осталась совсем одна. Её мать у Валентина, а она ничего не может сделать в теле Алека. На самого Алека она не особо рассчитывала. Он всегда её недолюбливал, и ему всегда было плевать на неё и её проблемы. Клэри отчаянно пыталась заставить себя найти во всей этой ситуации хоть что-нибудь положительное, зацепиться за что-то, что позволило бы ей не утонуть ей в жалости к себе. Только вот ей это никак не удавалось. И потому она тупо закрылась в комнате и рисовала, рисовала, рисовала… Точнее, пыталась. За день с лишним она не смогла нарисовать ничего приличного. Неоднократно к её комнате приходила Изабель, и Клэри пришлось снова врать о плохом самочувствии. Ей было не особенно важно, поверят ей или нет. Также она банально плюнула на Алека и его возможное недовольство. Ей было не до тренировок, и уж тем более не хотелось выслушивать его очередную нотацию. Потому она просто послала его, когда он начал стучаться в её дверь. Только Алек, поняв, что Клэри уже второй раз не пришла на тренировку по стрельбе из лука, твёрдо решил, он обязан вразумить её. Не обращая внимания на время суток, он направился к своей собственной комнате, в которой обитала сейчас Клэри, и был намерен всеми правдами и неправдами заставить её открыть ему дверь. — Ну чего тебе? — устало произнесла Клэри, распахивая дверь, спустя минут десять после начала осады. Вместо ответа Алек поспешил протиснуться внутрь, пока она снова не захлопнула дверь перед его носом. В который раз он подумал, как же паршиво быть таким мелким. Он, наверное, никогда не привыкнет смотреть на окружающих снизу вверх. Ещё хуже смотреть на самого себя с такого ракурса. Так, стоп. Не надо к этому привыкать. Они обязательно вернутся на свои места. Иначе быть не может. — Объясни мне, Фрэй, чего ты устроила? — спросил Алек, усаживаясь на кровать и скрещивая руки на груди. — Закрылась в комнате, отказываешься общаться с людьми, пропускаешь тренировки. Как это понимать? — Не собираюсь я тебе ничего объяснять! — мрачно отозвалась Клэри. — Просто оставь меня в покое. Алек видел категорическое нежелание Клэри общаться с ним, и по правде говоря, он бы и сам с радостью сто лет её не видел. Однако, ему придётся напомнить ей, что хотят они того или нет, сейчас они крепко повязаны друг с другом. — Теперь слушай сюда, Фрэй, — немного напряжённо произнёс Алек, — при всём желании я не могу оставить тебя в покое. Мы с тобой в одной лодке, нравится это нам или нет. Тебе плохо? Мне, знаешь ли, не лучше. Только я помню, что сейчас идёт война и у меня есть обязанности перед своим народом и своими близкими. Мы — сумеречные охотники, и у нас просто нет права сидеть и жалеть себя, когда весь мир под угрозой из-за одного сумасшедшего. Она понимала, вроде как, прав Алек. Да только как найти силы на борьбу? Больше всего на свете сейчас Клэри хотела вернуться в прошлое и никогда не встречаться с охотниками. Не знать о Сумеречном мире, не встречать Джейса… Они могли бы и дальше жить с мамой в лофте своей «скучной» примитивной жизнью, бед не зная. — Наверное, миллион раз ты сказал мне, что я не охотница и мне здесь не место, — отозвалась Клэри, глядя на оконный витраж, — я же всеми силами старалась доказать тебе, себе и всем вокруг, что это не так. Знаешь, Алек, а ведь ты был прав. Мне не место в этом мире и Институте. Я хочу уйти и забыть всё это, как страшный сон. Хочу обратно в свою жизнь, где мама по утрам готовила бы вкусные завтраки, а потом мы встречались бы с Саймоном и шли на учёбу. А потом неожиданно раздался всхлип, заставивший Алека оторопеть. Сколько всего уже они пережили, сколько раз он сам лично старался заставить девчонку психануть, чтобы она ушла. И Клэри стойко сносила все удары судьбы и его нападки. Он впервые видел её слёзы, а то, что они текли по лицу, которое Алек привык видеть в зеркале двадцать лет жизни, окончательно добило его. Он сильно растерялся и не знал, как реагировать. Алек понятия не имел, как успокаивать плачущих девушек, ведь единственные в его жизни женщины, сестра и мать, не плакали никогда. — Ну ты чего? — пробормотал Алек, немного отойдя от шока. Он постарался неловко обнять её, чувствуя себя до предела неуверенно и нелепо, мысленно проклиная мелкие пропорции Клэри. — Всего лишь сказала правду, — шмыгнула Клэри носом. — Клэри, соберись, — произнёс Алек, когда через пару минут она чуть успокоилась. — Я и правда говорил всё это, только ты поставь себя на моё место. Появилась неизвестно откуда, сходу околдовала моего парабатая, и следом за тобой объявился Валентин, который сеет вокруг разрушения и смерть. В поисках твоей матери мы нарушили уйму правил, из-за чего Конклав начал косо смотреть на нашу семью. Да я чуть не женился из-за всего этого. И вишенкой на торте стал этот обмен телами. — Я не хотела, — потерянно отозвалась она. — Ничего этого не хотела. Я всего лишь желала найти свою маму. — Да знаю я, — вздохнул Алек, у которого сейчас даже разозлиться на полупримитивную не получалось, слишком уж уязвимой она была. — Как бы там ни было, всё так, как есть. Мы с тобой оказались связаны крепче не придумаешь. Нам придётся действовать сообща, чтобы не привлекать ненужного внимания. Сейчас и без нас проблем хватает. Потому нам надо сконцентрироваться и помочь нашим близким найти твою мать и дать отпор Валентину. — Найти мою мать? — переспросила Клэри. — Ты хочешь сказать, что поможешь мне? — А у меня есть выбор? — закатил Алек глаза, заставив её фыркнуть на его фирменный жест. — Конечно же я помогу тебе, Клэри, — уже спокойно и серьёзно отозвался он, — но для этого ты должна взять себя в руки и начать вести себя как взрослый и ответственный сумеречный охотник. — Как ты что ли? — чуть усмехнулась Клэри. — Ну учитывая, что все вокруг, глядя на тебя, видят меня, то да, — ровно отозвался Алек. — Люди вряд ли поймут, если я чуть что буду истерить, убегать и запираться у себя. Сейчас тебе удалось убедить всех, что я опять подцепил какую-то дрянь. Но всё же пора это прекращать. У меня всегда было хорошее здоровье и я жил принципом: эмоции только мешают. Тебе придётся взять себя в руки, Клэри. Странное дело, но этот разговор с Алеком вселил в неё надежду. Он пообещал ей помочь найти мать, и Клэри верила ему. Может, она и не была фанатом Алека, но слово своё он всегда держал. И всё же был один невыразимо тяжёлый момент… — Я не знаю, как мне общаться с Джейсом, — тихо произнесла Клэри, уже не обращая внимания на голос. — Мне смотреть-то на него невыносимо. — А придётся, — чуть нахмурился Алек. — Попробуй смотреть на него не как на некогда любимого парня, а как на брата или друга. Ему сейчас тоже очень не просто, а я даже помочь ему ничем не могу, — тут в голосе Алека появились горькие нотки, он переживал за Джейса. — Он избегает меня в этом теле. Алека внезапно поразило неожиданное понимание, какие бы у них с Фрэй ни были взаимоотношения, а ведь только с друг другом они могут быть полностью откровенны. Злая ирония судьбы связала их. Совсем недавно они старались как можно реже сталкиваться, не желая лишний раз видеться, а теперь это стало неизбежностью и даже необходимостью. — Я постараюсь, — выдохнула Клэри, и лицо её приняло решительный вид. — Ты сможешь, — неожиданно для себя самого улыбнулся Алек. — А если что-то будет не получаться, ты всегда можешь обратиться за помощью или советом ко мне. На эти слова Клэри уставилась на Алека так, словно у него выросла вторая голова. Просто так идти с проблемами к нему? Он, часом, не заболел? Все время, которое она его знает, даже после обмена телами, Алек старался лишний раз с ней не пересекаться. И тут заявляет такое. Алек заметил обалдевший взгляд и снова лишь закатил глаза на непонятливость Клэри. — Не надо так смотреть на меня. Обстоятельства сложились так, что сейчас у друг друга есть только мы. Клэри, услышав это, осознав, что всё-таки не совсем одна, широко и солнечно улыбнулась, заставляя Алека удивлённо округлить глаза. Он знал, что далеко не самый общительный тип, и даже не представлял, что его лицо может выглядеть так приветливо. Потом взгляд его упал на разбросанные по кровати листы с пятнами красок. — Что это? — полюбопытствовал Алек. — Рисовать пыталась, — скривилась Клэри. — Такое чувство, что вместе с твоей тушкой мне передалась твоя криворукость. — Эй! — возмутился Алек. — Я вовсе не криворукий. — Знаешь, — хитро прищурилась Клэри, чем вызвала у него нехорошее предчувствие, — я знаю, что пропустила две тренировки по стрельбе из лука. Виновата, исправлюсь. Но сегодня давай проверим твои навыки рисования. — Э, нет, — активно замотал он головой. — Да, Алек, да, — предвкушающе улыбнулась Клэри. — Фрэй, я уже говорил, я не умею рисовать! — отшатнулся он. — А придётся научиться, — блестя глазами, произнесла Клэри. — Мстишь, да? — тоскливо произнёс Алек, понимая, уйти не удастся. — Ну что ты, — ответила Клэри, широко улыбаясь, — всего лишь пытаюсь сделать из тебя себя. Как ты любишь говорить: если что-то не получилось сразу, надо сконцентрироваться и попробовать ещё раз. — Фрэй, — обречённо произнёс Алек, принимая карандаш и бумагу. — Что? — вскинула она чёрные брови. — Я тебя ненавижу, — простонал Алек. — Взаимно, Лайтвуд, — хмыкнула Клэри. И всё же в этот странный поздний вечер, почти ночь, и Алек, и Клэри, наверное, впервые в жизни находились рядом друг с другом, не желая ругаться или попросту прибить друг друга. Покой и странное доверие воцарилось в этот момент между ними.