Ты - моё отражение

Адская боль пронзила тело Джейса. Казалось, это ему в живот всадили кинжал. Через связь парабатай он чувствовал всё, что ощущал Алек. Эту боль, горечь, тоску и неверие, которые за считанные мгновения до рокового удара Клэри сменились радостью, теплом и умиротворением. Руна парабатай горела огнём, указывая, что его лучший друг, брат, часть его души стремительно уходит из этого мира. Джейс отчаянно старался вырваться из хватки прихвостней Моргенштерна, но они держали крепко. — Алек! — в отчаянии и беспомощности закричал Джейс, чувствуя, как по-живому рвётся их связь. Изабель не могла поверить, что Клэри сделала это. Они все ей верили. Пошли за ней в этот Ад. Алек вообще буквально жил ею. А она их предала. Заманила в искусно расставленную ловушку. Иззи до последнего отказывалась верить в предательство той, которую считала единственной подругой. В момент, когда Клэри ударила её брата ножом, всё окончательно встало на свои места. Сквозь пелену слёз Иззи видела, как рыжая дрянь собирает для своего братца в бокал кровь, которая хлестала из раны на животе Алека. Как она могла? Неужели у неё нет ничего святого? Алек, так любивший эту предательницу, умирает от её же руки. Изабель, не в силах вырваться из лап удерживающих её уродов, вынуждена наблюдать за смертью родного человека, не имея возможности хотя бы попытаться помочь. За всё это она возненавидела Фрэй. Нет, не Фрэй и даже не Фэйрчайлд, она Моргенштерн. Такая же подлая и безжалостная тварь, как её папаша и братец. — Я тебя убью, дрянь! — истерически закричала Изабель. — Ты заплатишь за предательство и за Алека! Ты не жилец! Клэри как сквозь толщу воды слышала выкрики Джейса и Иззи, полные боли, неверия и ненависти к ней. Она старалась не обращать на них внимания, иначе точно сломается и все жертвы будут напрасны. Она буквально кожей ощущала боль и ненависть своих друзей, которые поверили в её игру и в её предательство. Только они даже представить себе не могли, как больно самой Клэри. Как остро она себя сейчас ненавидит и каких усилий ей стоит довести свою партию до конца. Невыносимо смотреть на Алека, такого безжизненного, собирать его кровь из раны, которую нанесла сама. Всеми силами Клэри пыталась унять дрожь в руках, но они всё равно мелко подрагивали. Когда бокал был полон, Клэри неимоверным усилием воли заставила себя оторваться от Алека. Больше всего на свете ей сейчас хотелось послать всё куда подальше и сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему. Этого требовало всё её существо. Но нельзя. Она обязана добраться до Джонатана и навсегда избавить мир от этого чудовища. — Вот теперь я вижу, ты — моя сестра. Ты — Моргенштерн! — произнёс Джонатан, глядя на Клэри горящими чёрными глазами. Джонатан испытывал неописуемый восторг от осознания, что его Кларисса теперь с ним. Он уже почти не верил, что удастся переманить её на свою сторону. И вот она сама пришла к нему. Кровь её бывшего, уже дохлого любовника, лучшее доказательство. Она с ним, Клэри принадлежит ему. Пока только душой, скоро будет и телом. Так и должно быть. Они одно целое. Он всегда это знал и чувствовал. Не передать словами, как противно было Клэри смотреть на маниакально-похотливый блеск в глазах Джонатана. Потом он сменился неподдельным восхищением и восторгом, после того, как парень принял из рук Клэри бокал и впился в неё взглядом, стараясь залезть ей в голову, понять её мысли и чувства. Заставляя Клэри раз напомнить себе — она не имеет права на слабость и ошибку. И пусть в душе бушует Ад, а сердце рвётся на части, она должна довести дело до конца. — Кровь нефилимов всегда отличалась особой сладостью, — произнёс Джонатан, отхлебнув из бокала. Тошнота удушающей волной захлестнула Клэри. Джонатан пил кровь Алека мелкими глотками, смакуя, словно какой-то вампир-гурман. Каждая секунда казалась ей небольшой вечностью, всё дальше отдаляющей её от возможности спасти Алека. Ей хотелось кричать от страха и отчаяния. Она смотрела на Джонатана почти не моргая, мысленно умоляя все Высшие Силы, чтобы он подпустил её ближе и отвлёкся на несколько столь бесценных мгновений, необходимых, чтобы успеть выхватить оружие. — И всё же я не вампир, — произнёс Джонатан и отбросил бокал в сторону. — Иди ко мне, родная. С этими словами, он шагнул вперёд, привлекая Клэри в свои объятия. На несколько мгновений они застыли молча глядя друг другу глаза в глаза. Клэри даже показалось, что радужка его стала светлее и глаза из абсолютно чёрных стали тёмно-карими, более человеческими. А ведь не отрави Валентин кровь Джонатана ещё в утробе матери, у неё бы мог быть старший и любимый брат. Клэри хотелось верить, сложись всё иначе, он бы был другим. Храбрым сумеречным охотником, братом, о котором она мечтала всю жизнь. Который любил бы её, как и должен любить брат. Который защищал бы её и портил личную жизнь своими вмешательствами. Был бы её опорой. Моргнув, Клэри постаралась избавиться от наваждения. Брата, о котором она так мечтает, нет, не было и никогда не будет. Реальный Джонатан — чудовище, и любовь, которую он питает к ней — больная и извращённая. Он угроза всему Сумеречному миру, его проклятие. И пусть виноват в этом Валентин, а может, даже частично её мать, Клэри не могла избавиться от ощущения, что больше всего виновата она сама. Если бы в прошлый раз она приложила больше сил, научилась бы лучше сражаться и победила Джонатана, она бы спасла много жизней. А главное, Алек бы не истекал сейчас кровью в нескольких метрах от неё. Это она не справилась, она оказалась слишком слабой. К тому же, как бы мерзко ни было от этого, но она тоже Моргенштерн, и с неё особый спрос за грехи родственников. Потому сейчас она обязана победить или погибнуть. Места сантиментам и размышлениям нет и быть не может. — Я всегда знал, мы будем вместе, — прошептал Джонатан. — Ты моя кровь, Кларисса. Кому, как не тебе, понять меня. А потом Джонатан накрыл губы Клэри своими, прикрывая в наслаждении глаза. Клэри же ощутимо замутило. Сам факт, что в губы её целует брат, был отвратителен. Но ещё хуже был металлический привкус крови Алека на его губах. Усилием воли отодвигая в сторону всё лишнее, Клэри нащупала рукоятку заранее подготовленного клинка. — Прости, — прошептала она, чуть отстраняясь, и в следующий момент вонзила ярко сияющий клинок Джонатану в сердце. Глаза его широко распахнулись. Клэри увидела там шок, неверие и какую-то почти детскую обиду. — Ты ошибся, Джонатан, — тихо произнесла Клэри, — ни при каких обстоятельствах я не буду с тобой. Ты не мой брат. Он умер ещё до своего рождения, отравленный демонической кровью. А ты — проклятие этого мира, и я положу конец твоему беспределу. Потом Клэри полоснула кинжалом по горлу своего врага. Горячая кровь брызнула ей в лицо, заставляя брезгливо скривиться. — Кларисса… — прохрипел Джонатан, зажимая руками рану на горле. — Ты всё равно Моргенштерн, у нас одна кровь. И тебе от этого не сбежать. Я тебя так люблю… Захрипев, Джонатан сделал свой последний вздох. Широко распахнутые черные глаза были устремлены в пространство, из них исчезли все чувства и эмоции. Джонатан Моргенштерн был совершенно и безвозвратно мёртв. На несколько секунд Клэри словно выпала из реальности. Она не замечала хаоса, который воцарился в комнате после смерти Джонатана. Оглохла и ослепла. Усталость неподъёмным грузом навалилась на Клэри. Хотелось лечь рядом с мертвым братом, свернуться в клубок и уснуть. С трудом оторвав взгляд от чёрных глаз Джонатана, Клэри огляделась и тут увидела Алека. Оцепенение, в которое она впала, разлетелось вдребезги. Вскочив на ноги, Клэри бросилась было к возлюбленному, как дорогу ей преградил охотник, преданный Джонатану. Одним ловким движением она отправила мужчину к праотцам. За первым появился второй. Он повторил судьбу своего товарища. Клэри не испытывала ни грамма страха за себя, боялась она только за Алека. И потому злилась на препятствия на пути к нему. Каждая секунда дорога. Клэри не простит себе, если Алек умрёт. Тогда ей останется только подняться на крышу высотки и шагнуть вниз. — Алек… — срывающимся голосом прошептала Клэри, разрывая футболку на его теле и нанося свою руну. Этот страшный и рискованный план созрел в её голове за считанные мгновения. Она чётко вспомнила анатомию человека. Как можно ранить, не задев жизненно важных органов. Следом перед внутренним взором Клэри возникла руна, когда она думала, как можно будет нейтрализовать последствия ранения. Она воплотила это безумие в жизнь, не давая себе времени на сомнения. Сейчас же она обнимала Алека с ужасом наблюдая, что никакой реакции не происходит. — Ну же, Алек, — зарыдала Клэри, — открой глаза. Не смей умирать! Не так! Не из-за меня! В это время к охотникам наконец прибыла подмога. Каждый, кто был с Джонатаном, почувствовал его смерть, и это внесло дезориентацию в ряды противника, давая нефилимам преимущество. За считанные минуты они уничтожили всех, кто не успел сбежать. Когда с противниками было покончено, Джейс и Иззи застыли, словно парализованные, глядя на Клэри, которая, заливаясь слезами, прижимала к себе тело Алека. Они не успевали за сменой событий. Несколько минут назад они считали её предательницей. Сейчас же осознали, что всё было не более, чем игрой на грани фола. Клэри убила Джонатана, главного врага охотников и опасность для всего Сумеречного мира, но какой ценой? Ведь Алек теперь мёртв. И они э не знали, что им делать. Оглушающая душевная боль мешалась с восхищением от самоотверженности Клэри и сочувствием к ней. Невооружённым глазом было видно, насколько ей больно и плохо. Сама Клэри никого не слышала и ничего не замечала. Весь её мир замкнулся на любимом и родном лице. Алек не подавал признаков жизни. Она не слышала его дыхания, не ощущала пульса. Не успела. Она своими руками убила Алека, любовь всей своей жизни. Человека, который был не просто её возлюбленным, он был её неотъемлемой частью, её смыслом жизни. Сами Небеса создали их друг для друга. И теперь его нет. Ради чего теперь Клэри жить? Как дышать с осознанием, что именно она убила его? Не успела, не спасла. Ошиблась. Это понимание кислотой разъедало душу, заставляя её мечтать о смерти. Взвыв в голос, Клэри продолжала гладить волосы и лицо Алека руками, осыпала губы, нос и щёки поцелуями, умоляя его очнуться. — Вернись! Вернись! Вернись! — то шептала, то кричала Клэри. — Ты не умер. Ты не мог умереть! Открой глаза, умоляю. Ты нужен этому миру, своей семье и мне. Можешь меня потом послать, можешь ненавидеть и презирать, только живи. Я не смогу жить в мире, где не бьётся твоё сердце. Но Алек никак не реагировал. Бледное, безжизненное лицо. Не в силах больше терпеть тот апокалипсис, что бушевал внутри, Клэри прижала его к себе и закричала в голос. Когда крик, полный безысходности, боли и отчаяния утих, кто-то постарался заставить её отпустить Алека, но она ещё сильнее вцепилась в парня. Окружающим казалось, Клэри от горя утратила рассудок. Частично так и было. Клэри не могла вынести того, что Алека больше нет и виновата в этом она. — Клэри, — услышала она самый родной голос в мире, — ты меня сейчас задушишь. Чуть отстранившись, Клэри в шоке уставилась в самые голубые и любимые глаза. Потом опустила взгляд на живот Алека. Руна, которую она нанесла, слабо светилась, а рана затягивалась на глазах. Остальные охотники, присутствовавшие в комнате, тоже были шокированы воскрешением Лайтвуда. Ведь все были уверены, он умер. Даже Джейс так считал, потому как не чувствовал больше Алека. И случившееся сейчас было настоящим чудом. — Ну ты чего, — слабым голосом шептал Алек, обнимая Клэри, у которой была настоящая истерика, — тише. Не плачь, моё рыжее солнце. — Прости, прости, прости… — судорожно повторяла Клэри, безостановочно целуя его лицо. — Всё хорошо, — мягко отвечал Алек, гладя её по волосам. — Я всё понимаю и не злюсь. Ни капли. — Я так тебя люблю! — прорыдала Клэри. — Я бы не смогла жить, если бы ты умер. — Со мной всё будет хорошо, и я тебя тоже безумно люблю, — слабо улыбнулся Алек. — Всё. Успокаивайся давай. Успокоиться Клэри никак не удавалось. Все пережитое за последние минуты выплёскивалось наружу неконтролируемым потоком слёз. Она была непередаваемо счастлива, что Алек жив, потому что без него она бы не смогла жить. Это не просто слова, а факт. И сейчас она рыдала, прижавшись к нему всем телом, боясь, что если отпустит его, то опять потеряет. Спустя несколько минут истерика пошла на спад, и, прилагая титанические усилия, Клэри заставила себя отпустить Алека. Тут же рядом оказались Джейс и Изабель, которые тоже хотели удостовериться, что их брат жив. Когда с объятиями было покончено, Изабель коснулась плеча Клэри. — Прости меня, — тихо произнесла она. — Прости, что усомнилась в тебе. Просто всё это было так… — Реалистично? — подсказала Клэри нужное слово. — Ты себе даже не представляешь насколько, — влез Джейс. — Поверить не могу, ты это сделала! Ты убила Моргенштерна! Следом все разом посмотрели в сторону тела Джонатана. Встав, Изабель подошла к поверженному врагу и, присев на корточки, закрыла ему глаза. — Здравствуй и прощай, — тихо произнесла Иззи. Конечно, он был их врагом. Он частично был демоном и невероятно опасным безумцем. Но так же он был и нефилимом. И очень умным противником. Потому ей показалось, что так будет правильно. — Здравствуй и прощай, — тихо и хором повторили другие охотники, окончательно принимая тот факт, что их главный враг мёртв. Каждый знал, впереди у них ещё море работы. Надо найти приспешников Джонатана. Навести подобие порядка в Сумеречном мире, охваченном страхом из-за деяний сначала Валентина, а потом Джонатана, но впервые за долгое время все смотрели в будущее с надеждой.