I. Воспоминания
В какой момент я понял, что пути назад нет? Я хорошо запомнил этот день, солнце скрылось за тучами, было прохладно. Легкий ветерок приятно раздувал на ветру волосы и легонько щекотал. Мне привезли очередную порцию неизвестных мне людей, всех в крови, некоторые были ещё и измазаны грязью. Я каждый месяц ждал этого дня, но в тот раз это казалось особенным. Люди могли много чего кричать, говорить мне все, что угодно, я не обращал внимания на их мольбы и крики. А один не молил, он только продолжал вторить, что я совершаю благое дело. Закусывал с силой губу, затем я ему дал деревяшку, чтобы он не наносил себе сам увечья. О да, это мог делать только я! И он меня благословил… Да, я не смог этого забыть. Люди не заслуживали ничего большего, чем стать мертвецами на моём подопытном столе. Ведь они — самое страшное, что было в мире. Алчность, жестокость и прочие пороки… Мы все состояли из одних только пороков, обилия крови и невкусного мяса. У меня не было семьи, и я, наверное, так и не научился любить… Все мои симпатии граничились тем, что я на следующий же день пытал этого человека. Вот так и стало ясно — это твой путь и ничей другой. Я вынесу эту ношу, ведь это сможет не каждый. И я был вполне здоровым… Да, наверное…
Каждое утро Тома начиналось с одного и того же — он просыпался, нехотя, но все же сползал с кровати ровно в шесть часов и десять минут и смотрел в окно. Ему очень нравилось стоять у большого окна с темно-синей рамкой и рассматривать прохожих. В шесть утра в центре города жизнь кипела ни меньше, чем в полдень в окраинах. Женщина в больших круглых очках и жутко-тошнотворной бордовой шляпе размером с зонтиком прогуливалась по парку и поглощала тонну сладостей. Парень с зализанной на бок челкой и длинными, кривыми ногами выгуливал собаку около дома Реддла и никогда не убирал дерьмо за своей собакой, хоть и должен был. Девчушки, не старше шестнадцати, встречались перед учебой на остановке автобусов и что-то передавали парню облаченному в темные брюки и черные очки. Он был очень похож на парня-плохиша из фильма про гангстеров или заезженных боевиков. Может, он и вправду, был дилером этих дур, а может и нет. Тома волновало не это. Он уже несколько месяцев жил в этой съёмной квартире с огромными окнами и просторной кухней. Комната была одна — его спальня, но ему этого было достаточно, а переплачивать за лишние квадратные метры он не собирался. Все эти дни его утреннее наблюдение занимало около получаса, именно столько он мог потратить времени впустую перед работой. Но, все же, кое-что в местности, за которой он наблюдал, за эти месяцы изменилось. Количество людей… Ранее он ещё наблюдал за мужчиной, он притворялся незрячим и ходил с тросточкой. Но это был лишь его маневр, как опытного вора. А ещё, до него он посматривал за парой влюбленных, это были его соседи Кэт и Дейв, каждое утро они вместе пили кофе в круглосуточном баре «Наслаждение». Она брала огромный полулитровый стаканчик кофейно-молочного напитка, он же предпочитал эспрессо в маленьком стаканчике. Казалось, что это все нелепые мелочи и он не должен был тратить время на такие пустяки. Но не все так просто было в этой парочке. Кэт не только с Дейвом пила свой любимый кофе около дома. Дейв частенько уезжал куда-то, по-крайне мере, Том так думал, потому как каждый месяц он пропадал куда-то на неделю, а его возлюбленную Кэт сопровождал загадочный незнакомец. Каждое утро он встречал её с букетом цветов, и это в шесть утра-то. Они счастливые шли пить кофе все в том же заведении, работавшем круглосуточно, а затем уезжали на его белом джипе. Однажды Том, воспользовавшись любовью девушки к этому отвратительному напитку, зовущемся «флэт уайт», заманил её в свой мир — оборудованную пыточную на цокольном этаже центрального морга. В какой-то момент ему показалось, что она особенная. Ведь рыжеволосая Кэт стала первой жертвой, кого он привез сам, а не дождался ежемесячной поставки тел. Да, при взгляде в её глаза, полные мольбы, глупой надежды и слез, ему казалось, что что-то в ней есть. Она старалась сдерживать слезы, и много раз пыталась успокоится и просто смотрела, надеясь, что всё же Том её отпустит. Её смуглая кожа смотрелась гармонично на белом операционном столе, глаза бегали в разные стороны в поисках то ли выхода, то ли кого-то ещё.Если бы я мог видеть твой взгляд, когда ты только заметила стальные лезвия на столике рядом с тобой… Если бы я только уловил первую эмоцию на твоём лице, когда мои пальцы потянулись за самодельным дробителем костей… Ох, наверное, ты сильно тогда испугалась? Хотел бы я на мгновение испытать то, что чувствовала ты… Быть может, понял бы, каково это врать в глаза любимому человеку. Ты поплатилась за свои пороки, милая Кэт…
— Том, ты сегодня как-то долго возился… — Дэйв был одним из тех, кто был слишком глуп, чтобы получать хорошие деньги и жить на широкую ногу. Он был всего лишь «уборщиком» оставшихся истерзанных тел после пыток Тома или любого другого ученого. Если человек оказывался ещё жив, Дэйву приходилось избавлять его от ненужных мучений и убивать. За это он получал прибавку, так что Том любезно оставлял многих подопытных в живых, позволяя глупому трудяге поиметь побольше денег. Он не был таким, как остальные. Этот парень был добрым, пусть даже и работал в таком странном месте. Только поэтому он всегда был по ту сторону от того, что происходило за дверью. Том никогда бы его не тронул, а Дейв это знал. — Попотеть пришлось. — Он улыбнулся и перевел взгляд на парнишку лет двадцати. — Это, кстати, была моя соседка Кэт. — Значит, она заслужила быть здесь. — Рад, что ты понимаешь, Дэйви, — Том похлопал его по плечу и одобрительно кивнул. Дэйв знал, что Том был страшным человеком. Он был не единственным ученым, который занимался пытками, далеко не единственный. Их здесь было около двадцати, но только он один внушал страх, а при разговоре с ним коленки подкашивались, а сердце билось, словно в последний раз. Медленными шагами Том приближался к выходу и все сильнее отдалялся от Дэйва. Да, может этот парень и был уверен в том, что Том его не тронет, но это не означало, что он его не боялся, поэтому с каждым шагом ему становилось спокойнее, и сердцебиение замедлялось до нормального темпа. — Ах, и это всего лишь один из сотни других случаев, — улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний, Том продолжил рассматривать странные фото. Это была его особая коллекция, на которой были изображены все глаза его «жертв». Фото делались им самим до того, как он приступал к тяжким увечьям, лицо было не тронуто, а если и были ссадины или царапины, кровь с лица была стерта и раны не так бросались в глаза. Фото Кэт заставило его вспомнить тот день, и, на удивление, он не забыл ни единой детали. После Кэт шла фотография парня по имени Шон, славный был парнишка, да только шустрый очень. Тому нравилось изучать досье своих подопытных, потому идя с ними на «очную ставку» в пыточной камере, он прекрасно знал все об этом человеке. А техника и помощники из ФСБ могли дать так много информации, что ему иногда и дня не хватало, чтобы все изучить. Потому в день встречи с Шоном Том был особенно счастлив, ему нравилось пытать воришек. Ведь он карал их за то, что они совершили, и жалости к ним не испытывал никакой. В такие вечера Реддл включал свою любимую музыку на ноуте, и чаще всего это были топ-хиты из ютуба. Он не был особым любителем классики, а уж тем более не любил слушать музыку времен Моцарта и Вивальди. Он находил это скучным и бессмысленным занятием, предпочитая этим старикам молодых исполнителей. Ему не нравился тяжелый рок и легкий поп, так что и меломаном он не был. После того, как музыкальный парад был запущен он шел на кухню — просторное помещение с малым количеством освещения и таким же небольшим количеством техники и мебели. Ему хватало холодильника, микроволновки, плиты, которая стояла только для виду и столешницы. Основное место на кухне занимал круглый черный стол, выполненный из дерева. Окантовка была серебристого цвета, как и низ ножек стола. Вся кухня была выполнена примерно в таких же мрачно-темных оттенках. Серая кухонная мебель, стальной холодильник и черная сенсорная панель с черной встроенной духовкой. Интерьер этой квартиры ему особенно нравился, и он был очень рад, когда наконец смог найти идеальный вариант для своих предпочтений. В эти самые вечера он готовил, а точнее разогревал себе лазанью, купленную в ресторане у работы, а возле его работы была уйма небольших ресторанчиков, и заваривал себе крепкий кофе. Странное сочетание, но Тому очень нравилось. Терпко-горький вкус напитка отлично оттенял вкус сырно-мясной массы с листами из теста. После того, как звон из микроволновки, заполнявший всю кухню, наконец сообщал о готовности продукта, он складывал всё это на железный поднос и нёс в комнату, ставя на журнальный столик. Кресло, стоящее напротив кровати, отлично подходило для таких вечеров. Кожаное темно-бордовое кресло с высокой спинкой и специальной подставкой для ног. Он частенько засыпал в нём, и иногда Тому даже казалось, что кресло удобнее, чем кровать с этим идиотским ортопедическим матрасом. А уж после всех приготовлений и начинался просмотр фотографий за время его работы в морге. Том не считал, что он должен скрывать эти снимки и думать над тем, куда же их спрятать или как избавиться в случае чего. Он никогда не боялся того, что может понести наказание за то, что делал, ведь он не совершил ничего плохого. Всего лишь хотел помочь науке в создании идеального обезболивающего, а уж способы никого не должны были волновать. Люди часто закрывали глаза на все ужасное, что происходило в мире.Вы лгали друг другу, убивали товарищей и предавали родных… Угрожали бедным и травили тех, кто был не такой, как все… Избивали детей и насиловали чужих жен. Да… Иногда меня посещают ещё более странные мысли, чем мысли о пытках. Стоила ли та цель, к которой мы шли, таких усилий? Стоило ли вообще стараться спасти тех, кто и так погряз в грехах?
