Боль - лучшее лекарство

Ты должен был стать успешным юристом. Ведь именно этого хотела твоя старуха-мать. Должен был косить миллионы, как она говорила, и вытирать об людей ноги. Противная была женщина, ты так и не смог её полюбить. Помнишь, как она избила тебя за то, что ты попросил шоколадку перед обедом? Да уж, кажется, она тогда чуть не сломала тебе руку. Прошло уже столько лет, а ты все искал её образ в других, в надежде, что сможешь отплатить той же монетой…

Том ненавидел опаздывать. Он всегда приходил вовремя, заранее зная, что его коллеги снова будут отпускать шуточки, типа «по тебе часы можно сверять». Он не переносил несобранных людей, которые вечно что-то теряли, забывали, откладывали на потом. В глазах Реддла это был очередной грех, слабость и стыд. Он не позволял себе ничего подобного, потому и имел право требовать полной отдачи от других. Он уже находился на своём рабочем месте, ожидая новую порцию тел. Сегодня был как раз этот день. Пятое число месяца — день доставки изможденных тел разного сорта и комплекции. Начиная с двадцатых чисел, число его жертв заканчивалось, и он с нетерпением ждал новой порции. Том справлялся быстрее остальных с подопытными, не поддаваясь на их жалостливые крики, в отличие от его коллег. Сегодня Реддлу очень хотелось получить какого-то мальчишку. Молодого, щуплого и бледнолицего — невзрачного парнишку с тонким, трепетным голоском, как у пташки. Он бы с радостью занялся его юным телом. — Сэр, — послышался знакомый звук. Такой звон был частым гостем на цокольном этаже здания. Все сотрудники имели доступ к лабораториям для пыток, так как и уборщики, и курьеры, и ученые — все частенько находились в этих комнатах. У каждого члена организации имелась карта, открывающая двери, доступные их должности. К примеру, для уборщика в открытом доступе были лишь пыточные камеры, у курьеров и мусорщиков был доступ ещё и к небольшому моргу, оборудованному в конце коридора. Ученые же имели доступ почти ко всем комнатам и кабинетам, кроме пары в самом начале у входа. Там находились кабинеты охраны и начальства. — Да? — Том был рад тому, что сегодняшний курьер приехал на полчаса раньше оговоренного времени. — Новая порция ваших тел уже доставлена и распределена по своим камерам. Вы можете пройти и выбрать сегодняшнюю жертву. Человеку, пришедшему впервые в это странное место, могло показаться, что все находящиеся здесь — психи, причем с диагнозом, который неизлечим. Но это было не совсем так, большая половина сотрудников этой организации воспринимала свою работу как должное, а точнее как обычную работу с высокой зарплатой и небольшим рабочим днём. Конечно, они не сразу научились такому хладнокровию, но спустя некоторое время работы научились различать работу и чувства, и уже после этого они смогли проще выполнять поставленные им задачи. Ими руководила благая цель, ради которой и прилагались такие усилия. А вот меньшая половина действительно испытывала наслаждение оттого, что карала уродов и ублюдков за то, что они совершали всю свою жизнь. Пусть даже не все жертвы были в чем-то виновны, коллеги Тома все равно находили что-то, за что можно было зацепиться и всю пытку твердили тишь о том, что это избавление от грехов. Быстрым шагом брюнет направился в конец коридора. С правой стороны там было оборудовано несколько камер, их было немного, ведь сегодня доставляли только его жертв. Так было удобнее и практичнее, он сам выбрал себе пятое число, другие же ученые выбрали любые другие понравившиеся числа и также ждали новую порцию жертв только в другой день. Его дыхание учащалось каждый раз, как он приближался к заветным железным камерам с решетками и холодным кафелем. Ему нравилось проводить рукой по леденящему железу, чувствовать страх каждого из своих новых жертв, впервые слышать их голоса и смотреть в испуганные глаза. Том наконец был у цели — он отворил дверь легким движением руки и ступил в помещение с камерами. Там было чуть холоднее, чем в самом здании, и темнее, чтобы не тратиться на тех, кому и так скоро придется распрощаться с жизнью. — Красота, — прошептал Реддл, окинув взглядом камеры, заполненные заплаканными жертвами. Он поправил волосы, убрав назад спавшую на лоб прядь и подошёл ближе к камерам. Он стал рассматривать каждого, кто сегодня прибыл к нему «в гости». Эта комната действительно внушала страх — темные, мрачные стены, как из фильмов ужасов. Кровавые рисунки, которые были еле-еле заметны из-за тусклого освещения, ледяной пол и отсутствие каких-либо признаков жизни. Первой в глаза бросилась женщина лет тридцати. Красивая женщина с большими карими глазами и пухлыми губами. Она очень была похожа на куклу, и Том сразу заприметил её, но долго на ней его взгляд не задержался. Он сделал ещё один шаг вперед и уставился на мужчину — толстого, с тремя подбородками и выкрашенными в блонд волосами. После него шёл парень крупного телосложения с мелкими чертами лица и длинными русыми волосами, собранными в гульку на макушке. Сейчас, конечно, эта гулька была похожа скорее на растрепанный хвост, но это совсем не волновало Реддла. После него снова лежала, забившись в угол, красавица-женщина, и он даже не стал её рассматривать, переведя взгляд на других. — Вот это удача! — снова прошептал тихо, чтобы никто не услышал Том и подошёл к последней камере, не скрывая своей радости. Бледнолицый, худощавый парень небольшого роста, с безразличием в глазах и круглыми стеклами на очках. Том задержал свой взгляд на нём дольше, чем на остальных. Он сделал шаг и подошел так близко к заключенному, как только мог. Впервые ему так сильно понравился кто-то из тех, кого он не сам выбирал, а для него выбирали. Этот парень был именно тем, о ком он думал все утро — такого у него в коллекции ещё не было. Заметив, что он не жмется к углу камеры и стоит ровно, даже не глядя в сторону Реддла, Том ещё больше раззадорился и улыбнулся — а это было очень редким явлением для такого как он, да ещё и на работе. — Сейчас приведите мне вон ту, — он рукой махнул в сторону невзрачной блондинки, которая даже не привлекла его взгляд при осмотре. — А завтра я жду этого парня с самого утра. Он в последний раз окинул взглядом свою будущую жертву и покинул комнату-камеру. — Ты ещё будешь молить меня о пощаде… — идя по коридору, Том не мог забыть того парня. Обычно у него не получалось угадать, кого ему привезут, и ещё ни разу в этой кучке людей он не находил ту самую жертву, которую ему бы хотелось видеть. — У тебя есть дети? — женщина уже была прикована у операционному столу. Её руки были закреплены крепкими кожаными ремнями рядом с туловищем, ноги же были закреплены таким же способом. Во рту же не было ни кляпа, ни чего-либо другого, ведь Тому нравилось говорить с жертвой и слышать её крики. Многие здесь не были любителями этого и частенько предупреждали курьеров и других работников, чтобы те доставляли к ним в пыточные тела уже с кляпом во рту. Они верили, что так совершают меньший грех, ведь их никто не мог молить — жертва могла только мычать и тихонько визжать. — Н-нет, — дрожащим голосом шепчет блондинка. — Значит, никто по тебе скучать не будет? — Н-е-т-т, — ни медля не секунды, — я вас умоляю, не надо! — она сразу же начала плакать. — Умоляй. — У меня есть деньги, много денег! — решив, что у неё есть шанс, она с надеждой посмотрела на Тома и без остановки тараторила про кучу денег. — Они все будут ваши! Я вам клянусь, что я ничего не расскажу — отпустите только, молю вас! Реддл ничего не ответил, схватив правой рукой скальпель со столика, стоявшего сбоку от операционного стола, и поднёс железное лезвие к шее. — Каждый день одно и тоже, — слишком часто он слышал от своих жертв о деньгах. Его это ещё больше злило. — Не-е-е-ет! — истеричный крик заполнил белую комнату. Легким движением руки Том разрезал тонкую ткань, скрывающую её торс. На удивление, эта кофта разрезалась очень быстро и он с легкостью стянул с её тела эту ненужную вещь Он это делал совершенно не для того, чтобы полюбоваться на её грудь, ему дела не было её форм — в такие моменты Тома волновала только работа. — Я вас прошу, ну не надо! — в очередной раз взмолилась та. Сейчас её истерика уже больше походила на безысходную мольбу — блондинке был ясен итог этого дня, но она все ещё пыталась отрицать то, что её ожидало. Он поднёс скальпель к низу живота и с силой надавил, первая струйка крови медленно стала просачиваться через лезвие и стекать по коже вниз. Он провел лезвием по коже в сторону груди, сделав надрез вдоль всего живота с правой стороны. — Не-нет, нет-нет-нет, — только и повторяла она. — Хватит, нет-нет, хватит! Кровь полилась сразу же, и её оказалось слишком много — глубокий вышел порез. Реддл обратил внимание на датчик, размещенный на шлеме у неё на голове. Он был закреплен таким образом, что жертва не могла крутить головой в разные сторону. Там был размещен датчик с отображающимися процентами выработки того самого вещества, которое и было нужно Тому. — Пока только три… — с сожалением произнес Реддл. — Это значит лишь то, что тебе не так и больно. — Что? — находясь в полуобморочном состоянии от накрывшей боли, она даже не могла смотреть на Тома. — Что ты несешь, мать твою? — Продолжим. Тем же скальпелем Реддл подрезал участок с другой стороны живота и, схватившись пальцами за отрезанную часть, стал ножом срезать остальное до самого низа живота. Он срезал ей полоску с другой стороны живота. Теперь на её торсе красовался огромный порез, затопленный в собственной крови и только начинавший кровить кусок свежего мяса. Запах истерзанной плоти был лучшим ароматом для Реддла. Том снова посмотрел в сторону датчика. Сейчас там было уже девять процентов. Его лицо исказилось в подобие на улыбку и он решил сделать небольшую паузу, чтобы полюбоваться на плоды своего творчества. Плач и крик девушки заполнил звуком эту пустую комнату. Она все ещё надеялась, что кто-то услышит её вопли и спасет, или что Том сжалится и пощадит её. — Осталось каких-то тринадцать… *** — Через секунду все будет! — довольная Лиз быстро скрылась за столиками бара и убежала на кухню. Каждый день она ждала Тома в одно и то же время, ведь даже здесь он никогда не опаздывал и приходил всегда вечером в тот же самый час. За эти пару месяцев она так сильно привыкла к этому посетителю, что уже даже не ждала его, чтобы он сделал заказ. Его стейк был уже готов к его приходу и Лиз оставалось только вынести его в зал. — Пожалуйста! — девушка приподняла белую тарелку с подноса и медленно поставила её на середину небольшого столика. Затем она сгрузила с подноса чашку кофе и отдельно положила два стика сахара. — Благодарю! — Он, дождавшись, когда Лиз отойдет от его стола, обхватил пальцами столовые приборы и приступил к трапезе. Ему нравились стейки с кровью и свежие, хрустящие овощи. Со стороны могло показаться, что Том следит за своим питанием и старается есть только полезную пищу, но это было совершенно не так. Он был постояльцем этого заведения не первый год и прекрасно знал, что говяжий стейк — лучшее блюдо этого бара. Потому его выбор всегда был в сторону именно этого блюда. В выходные он обедал и ужинал дома чаще всего, вот там-то он и позволял себе приготовить или заказать с ресторана то, что ему хотелось съесть всю неделю. Чаще всего это были жаренные во фритюре ребрышки, крылья или нагетсы и деревенская картошка. Уж очень ему нравилась простая пища. Лиззи оглянулась по сторонам, сосчитав, сколько ещё посетителей осталось. — Ах, Том, как дела? — она радостно плюхнулась к нему за столик сразу после того, как тот доел. — Все хорошо. У тебя как? — Сегодня был очень тяжелый день, Том, — она заулыбалась и уставилась на Реддла. — Посетителей много, а мне ещё дома надо доделать реферат. — Почему ты здесь работаешь? Предвкушая завтрашний день, ему захотелось поболтать на ночь глядя. Он сейчас особо ни с кем не общался вне работы, поэтому она идеально подходила для собеседника на сегодня. — Мне нужны деньги. — А лучшей работы не нашла? — Осталось немного потерпеть. Я учусь на анестезиолога, так что ещё год, и буду работать по специальности. — Немного смутившись, она опустила взгляд вниз. — По крайне мере, я очень на это надеюсь. — Ты не говорила… — А ты же не спрашивал. За все время это наш первый разговор. — Ну да. Реддл задумался о том, что она бы могла стать одной из них. Пока он не был уверен в том, что она могла бы стать тем, кем он хотел её сделать, но все же шанс остаться в живых у этой девушки появился. Вечер закончился благополучно для них двоих. Том проводил Лиз до дома и впервые за долгое время он проводил человека и позволил ему спокойно вернуться в квартиру, а не повез к себе в камеру пыток.

Сегодня ты сделал слишком много того, чего долгое время себе не позволял, Том. Теперь у Лиз есть только два пути — бок о бок учиться пытать людей, либо быть той, кого ты и будешь пытать на операционном столе.