Биение сердец

      — Объявляется посадка на рейс Санкт-Петербург — Алматы. — раздался приятный женский голос. Юноша, до этого тихо дремавший, оправил кожаную куртку, взял спортивную сумку и отправился в точку посадки. Спустя некоторое время казах уже сидел в мягком кресле и рассматривал виднеющуюся часть дождливого Петербурга. Он видит его в последний раз. Алтыну нет никакого смысла возвращаться. К кому? Тут его никто не ждёт. Зачем? Он ушёл из спорта. Никаких соревнований не будет. Это конец. Герой Казахстана собственноручно поставил точку в этой истории и теперь даже не знал, что ему делать. Что ждёт его в будущем? Ну вернётся он в Казахстан и что дальше? Отабек не знал. Никто не знал.       Летел в Казахстан Алтын один. Тренер был вынужден присутствовать на банкете, собственно, как и сам Отабек. Но юноша не соизволил даже попрощаться. После конференции, купив билеты на ближайший рейс, он просто поставил мужчину перед фактом. Он улетает. Точка. Герой Казахстана решил, что его присутствие на банкете было бы странным после того, как он заявил о своём уходе. Но ведь это было не так. Алтын вспомнил как Никифоров отжигал на своём последнем банкете в качестве фигуриста, однако Виктор ведь заявил о своём уходе уже после данного мероприятия. Русский фигурист даже и заявления официального не делал. Просто назвался тренером Юри Кацуки, просто потащился в другую страну, просто начал лепить из японца нового себя, забыв про обещание, данное Плисецкому. Конечно, из Юры же не получился второй Никифоров. Юра был просто Юрой.       В Алматы Отабек вернулся рано утром. В аэропорту его никто не встречал, ведь молодой человек даже не удосужился никого предупредить о раннем приезде. Путь до станции метро был быстрым и мокрым. Очень мокрым. Проливной дождь не щадил никого, даже зонты особо не помогали. Серый шарфик на шее казаха был почти одного цвета с дождливым небом. В метро Алтын то и дело ловил на себе косые взгляды, то жалостливые, то какие-то разочарованные. Понятное дело, что людям не понравился уход Отабека Алтына из фигурного катания. Юноша это прекрасно понимал, а так же осознавал, что на лёд он вряд ли вернётся. Дорога до квартиры у казаха заняла около сорока минут. Откопав ключи и быстро провернув их в дверном замке, Отабек плечом толкнул тяжёлую дверь и, с грацией свойственной именно медведю, а не фигуристу, ввалился в квартиру. В ногах сразу замельтешил радостный Пётя. — Пётя? — юноша удивлённо погладил кота. Тот мгновенно замурчал под знакомой тёплой рукой. В миске животного было достаточно много еды, а также тара, доверху наполненная водой. Сразу напросился вывод о том, что мать казаха завезла кота вчера вечером, оставив еды на сутки, которой должно было хватить до возвращения Отабека.        Алтын взял ответственность в содержание кота на себя, так как Николаю–деду Юрия–явно не нравился этот комок шерсти и когтей. Мужчина хотел усыпить животное, но Юра души не чаял в коте, поэтому Отабек просто не мог позволить этому случиться. Так Пётя и переехал в Казахстан, составляя компанию казаху. Они довольно хорошо спелись. Холодными вечерами, когда юноша смотрел фильм или передачу про спорт, Пётя сворачивался клубком у него на коленях и тихо сопел. Иногда они оба скучали по Юре. Алтын выуживал из недр шкафа Юрину олимпийку вместе с мобильником, которые пацан завещал отдать ему, пролистывал телефон Плисецкого снова и снова, а Пётя печально тёрся носом о рукав олимпийки, вдыхая запах погибшего хозяина. Периодически Отабек перечитывал записку, оставленную Юрием. Строки больно резали душу, особенно признание в любви. Как же он был слеп. Любил ли Алтын Юрия? Однозначно да. И поэтому был слеп, чертовски слеп.

***

— Дим, налей мне виски. — юноша устало обратился к бармену. Парни были знакомы довольно давно. Отабек не редко был диджеем в этом клубе. Сегодня народу было мало. Ну конечно, кто ходит в клуб днём? — С каких пор ты пьёшь? Что, больше не получаешь нагоняи от тренера? Пока спорт, привет выпивка? — улыбнулся паренёк, параллельно наливая другу алкоголь в стакан, — Держи. — Юноша лишь уныло усмехнулся. — Именно. — Кстати. Есть планы на вечер? — спросил Дмитрий. — Хотел заехать к родителям, а так нет. — Отабек задумчиво уставился на поверхность барной стойки. — Вечером тут тусовка, залетай. Несса тоже будет. Я думал, тебя родители тебя в аэропорту встретить должны были. — юноша был немного удивлён. — Я должен был прилететь часов в восемь, но я откровенно проебал банкет и улетел сразу после конференции. — казах сделал пару глотков. — Кстати, по поводу конференции, — Дима немного замялся. Было откровенно неудобно спрашивать такое, — Это правда? Про пересадку сердца? — Алтын глубоко вздохнул. Он понимал, что довольно долгое время его будут тыкать в это носом. Готов ли он был к этому? Он не знал. — Да. — Понятненько… — Как там Несса? — спросил Отабек, явно спасая своего собеседника от неловкости. Несса, а точнее Ванесса–подруга Отабека с детства. Иногда родители даже пытались их сосватать. Однако, по мере взросления и усложнения тренировок Алтына, их общение почти сошло на нет. Хотя, когда юноша был в Казахстане, они иногда встречались. Могли легко пересечься в торговом центре или кафетерии. Могли встретиться в клубе. Периодически просто встречались и гуляли по парку. Эта рыжая бестия была взбалмошной, иногда несуразной, весёлой и энергичной девушкой. По сравнению с Отабеком, она просто огромный ураган из эмоций. Хотя, если сравнивать именно с Алтыном, то любой будет казаться таким. — У неё всё хорошо. Только вот родители её… Уж слишком внуков хотят. — Пхах, не удивил. Помню в детстве нас вечно сватали. Но не сложилось. Как бы снова не начали, спортом я уже не смогу отмазаться. — А чо, девка то хорошая. Вдвоём уживётесь. — Да не в этом дело, Дим. Ладно, пойду я. До вечера.— расплатившись за выпивку, Отабек решил пешком прогуляться до дома родителей. Виски за руль сесть не давал, и заодно проветрится, улицы родные вспомнит.

***

      В свою квартиру вымотанный Отабек вернулся часам к восьми, как изначально и планировалось. Только вот устал он не от тяжёлого перелёта или после пьянки на банкете, а от долгой беседы с родителями, от их расспросов по поводу будущего. Хах, смешно. Будущее… Алтын понятия не имел, что ему делать завтра, не то что в каком-то будущем. Надо было искать работу. Однозначно. Работа диджея не была особо прибыльной. Чисто как хобби для души. Хм… Может стать тренером? Нет, не подойдёт. Оставим как запасной вариант. Отабек не был особо затратным, значит и денег ему особо много не требовалось. Как спортсмену, его зарплата была довольно высокой, поэтому большая часть денег хранилась в банке. Скопилась довольно огромная сумма. По подсчётам Отабека, этих денег должно было хватить минимум на два года точно. Отлично, два года, чтоб найти работу. Неплохо.       Из мыслей казаха вырвал звонок мобильного, пронзивший тишину в квартире и доносящийся откуда-то… Из под кота?! Пётя, до этого спокойно спавший на устройстве, медленно сполз со стола, показывая всё своё негодование, и явно выражая полное отсутствие доверия ко всем гаджетам мира. — Алло. — Эй, Герой Казахстана, почтишь нас своим присутствием? — А? — Отабек совершенно забыл. — Да, только кота покормлю. — Ждём тебя.

***

      Гул мотора стих. Глубокий вдох. Свежий дождливый воздух, перемешанный с запахом бензина и сожженных шин. Выдох. Юноша потянулся к шлему и медленно стащил его со своей головы. Хотел ли он идти? Не особо. Он бы спокойно посидел дома с котом, посмотрел фильм, погрустил бы о Юрие и лёг спать. Но ведь надо же разбавлять будни, не так ли? — Блять. — тихим шёпотом ругнулся парень, спрятал ключи от байка в кармане и медленно пошёл в сторону входа.       Казах толкнул дверь, оглядел толпу пьяных и не очень тел и спокойно поплыл к барной стойке, за которой уже во всю разливал алкоголь Дмитрий, периодически встряхивая каштановыми волосами и параллельно беседуя с довольно привлекательной рыжеволосой девушкой. Отабек, с лицом полным безразличия, сел рядом с юной особой и кратким жестом поприветствовал бармена. Златовласка обернулась, дабы узнать, кто именно посмел нарушить её личное пространство, но, столкнувшись глазами с нашим героем, растянулась в довольной улыбке и протянула пресловутое «Бека». — Несса. — Отабек сдержано кивнул, приветствуя уже явно пьяную девушку.       Старые друзья мило беседовали около часа и, как говориться, «культурно выпивали». Спустя этот час Алтын заметил, что перед глазами всё начало плыть. Сначала он спихнул это на усталость, казах действительно плохо спал последние три года: тренировки, соревнования и просто кошмары. Потом на посттравматический стресс, появившейся якобы после разговора с Ванессой о Юрие. И только когда он внимательнее вгляделся в содержимое собственного стакана, юноша звонко рассмеялся. Он был пьян. Он был чертовски пьян. Всё оказалось намного проще, а искомые ответы были на поверхности. Впервые за три года ему не нужно было копаться в себе, читать между строк и прочее, чтобы понять, что именно с ним происходит. — Вот скажи, Несса, — произнёс Алтын, когда девушка в очередной раз назвала Юрия «его мёртвым другом». Алкоголь напрочь отбивал у неё чувство такта, а казаху помогал принимать ситуацию проще. Обычно Отабек не выдерживал подобных разговоров. — Что является одним из главных факторов человеческой жизни? — Хм… Даже не знаю, — девушка прикрыла свои стеклянные от количества выпитого алкоголя глаза. — Бьющееся сердце? — Ванесса повернулась к юноше и слегка надула губы. — Вот именно. Пока сердце бьётся — человек жив,— юноша постучал пальцем по груди внемля такту биения сердца. — Моё остановилось три года назад.

***

      Стопка, ещё стопка. Кажется Герой Казахстана перестал воспринимать реальность. Вот он машет рукой Дмитрию. Зачем? Он уходит? Вот Алтын сидит в такси и диктует водителю какой-то адрес. Куда он едет? Кто-то что-то бубнит ему на ухо. Кто это? Знакомые духи. Ах, да, это Ванесса. Девушка плавно водит ладонью по его мускулистой груди и тонкими пальчиками выводит незамысловатые узоры. Холодный ночной воздух больно бьёт в голову. Где они? Кажется это его дом. Несса что-то сказала, что заставило казаха заливисто смеяться. — Ааа! — раздался женский визг. Юноша вопросительно посмотрел на испуганную Ванессу, а затем перевёл взгляд на кота, который был явно враждебно настроен по отношению к девушке. Пётя шипел и выпускал когти, не желая пропускать юную особу. Отабек мягко отодвинул ногой возмущённого такой наглостью кота и проводил девушку в квартиру.       Юноша устало плюхнулся на диван и прикрыл глаза ладонью. Девушка тем временем с грацией кошки устроилась на коленях казаха. Отабек крайне внимательно посмотрел в зелёные женские и до чёртиков пьяные глаза. Ванесса медленно наклонилась к лицу Алтына. Поцелуй получился какой-то односторонний. Брюнет не ответил, но и не отстранился, не оттолкнул. Девушка начала стягивать с него футболку и крайне недвусмысленно потёрлась об пах казаха. — Несса, нет. — серьёзно сказал Алтын, однако останавливать рыжеволосую никто не торопился. — Несса, да. — ухмыльнулась она и продолжила начатое.

***

      Отабек проснулся с адской головной болью, конечности словно отказывались двигаться и всячески сопротивлялись нервным импульсам, которые так отчаянно пытался подавать мозг. Глаза открываться не хотели, однако остальные органы чувств не могли рассказать юноше, где именно он сейчас находится. Дышать было трудновато, что-то тяжёлое лежало на груди. Алтын с трудом разлепил веки и пытался сфокусировать взгляд на пятне перед своим лицом. Распознав перед собой задницу кота, с воплем «Блять, Пётя!» казах сел на кровати, мысли сразу прояснились, и пришло осознание того, что в постели помимо его и кота был ещё кто-то, а сам юноша был полностью обнажён.       Под боком Героя Казахстана сладко сопела Ванесса, и недавнее негодование юноши на кота явно было девушке абсолютно параллельно. В попытках вспомнить что же произошло ночью, Отабек аккуратно, чтоб не разбудить рыжеволосую, встал с кровати, откопав в шкафу плед и чистые вещи, потеплее укрыл спящую девушку и отправился в душ. В квартире казаха всегда было довольно прохладно. Сам он, каждый день проводя по несколько часов на льду, где температура не поднималась выше десяти градусов, уже чёрт знает сколько лет подряд, давно привык к этой прохладе. Воспоминания наотрез отказывались посещать юношу.       Ясно было одно–они переспали. Сильно напились и переспали.