Готов закопать того, кто обратил тебя, Стилински!

Возможно, два месяца назад Стайлз бы никогда не подумал об этом. Все также разговаривал со Скоттом, осыпая его сарказмом и не слишком уместными шуточками, или, допустим, всякое же может быть, встречался бы с Лидией. Ну, или пытался встречаться. Но сейчас… Сейчас перед Стайлзом стоял не совсем одетый Дерек, который с умным видом вещал что-то на французском, и Стайлз не очень понимал, зачем. Он же не знает французского! Заметив рассредоточенный взгляд своего подопечного, Хейл медленно подошел к парню и тронул его за плечо. — Стайлз? Почему ты смотришь на меня, как на бабу? — Хейл поднял бровь. О, Божечки, Божечки! Он опять сделал это?! Восхищенные струнки стайлзовской души протяжно заверещали. Сердце вдруг начало неестественно бухать в груди. Дерек криво усмехнулся, а у бедного парня свело колени. — Стилински, не бойся меня, — оборотень положил обе руки на его плечи и слегка сжал их. Сердце застучало еще быстрее. Слишком, слишком быстро. Стайлз, возьми себя в руки! Он же слышит. Чертов Дерек Хейл все слышит! Но сердце сменило свой темп с быстрого на неимоверно быстрый, и Хейл, не выдержав, выдохнул сквозь сжатые зубы. — Стайлз, что с тобой? Почему… — Он понизил свой голос до шепота, — тебе так страшно? Я ведь не пугаю тебя, — он обреченно вздохнул, — Совсем. — А тебе бы хотелось? — брови Стилински вздернулись вверх в подозрительном жесте. — Очень, Стайлз, очень. Хочу вырвать глотку из твоего горла с первой нашей встречи, — Хейл хищно улыбнулся и отпустил плечи парня, — Ты бы испугался, будь я тогда так же близко как сейчас? — Думаю тогда нет, зато сейчас… я бы трахнул тебя где-нибудь на ближайшем столе чертового лофта, потому что не надо так охуительно улыбаться, когда тебя не просят. Пронеслось у Стайлза в голове, и он слегка потряс ею, силясь выкинуть слишком соблазнительные исходы происходящего. Вообще-то Стайлзу не нравились мальчики. В смысле, ему не нравились мужчины. Короче он не был… Он никогда… Черт! Ему просто нравился Дерек. Просто потому что, ну кому не нравится Дерек? Потому, что Дерек — гребаный идеал красоты и воплощение всех женских… Кхм, то есть стайлзовских мечтаний. В смысле, Стайлз — не женщина и не гей вовсе, просто у него чуть схожие желания. Да, вот так. Он удовлетворенно кивнул и снова посмотрел на Хейла. — Знаешь что, Хейл, катись ты отсюда со своими похабными желаниями! Или может ты уже начнешь меня учить? Альфы нормальные же это делают?! И тут Дерек рассмеялся. Неожиданно громко и слишком искренне. У Стайлза задрожали колени. Не может же он быть настолько идеальным, что даже его смех не похож на крики раненой чайки? И вот сейчас Стилински стало по-настоящему страшно. Глаза Дерека загорелись опасными красными огоньками. — То есть, я по-твоему ненормальный альфа? Стайлз был аккуратно прижат к холодной стене. Конечно ненормальный! Офигительно идеальный с этим запахом, который вбивается в меня с каждой секундой, и этими… этими… Мысли Стайлза начали сбиваться в кучу. А красные глаза вдруг засияли слишком ярко. Стайлз явственно ощущал холод черной стены и легкую боль от большого давления. А Дерек вдыхал слишком глубоко и слишком часто. Слишком слишком. Стайлза было слишком много и слишком мало одновременно. Хорошо, что этот мальчишка не знает, насколько вкусно он пахнет. Хорошо, что он не знает, что сейчас творится в моих мыслях, потому что это, и правда, похабщина… Чертов Стилински! Ну почему ты так пахнешь? Слишком по-стайлзовски, слишком пьяняще. Дерек вздохнул еще раз, пропуская разгоряченный воздух через сжавшиеся до предела легкие. Он обжигал, заставляя голову кружиться, заставляя чувствовать опаленное горло. — А каким бы ты хотел меня видеть? Слова вырываются сами собой. Внезапно. И Стайлза ведет. Потому, что способность мыслить возвращается. Потому, что его дыхание срывается. Потому, что глаза напротив горят красным, и он слышит его сердце. И оно бьется. Слишком быстро. Слишком медленно. Слишком слишком. — Каким бы я хотел видеть тебя, Дерек? Стайлз сглатывает и почти задыхается, ведь он близко, очень близко. Дерек Хейл буквально вжимает его в стену и дышит слишком возбужденно для Стайлза. Потому, что он теряет контроль. Воображение подкидывает Стилински самые откровенные картины, какие он когда-либо видел. И они… Черт, с Дереком. С Дереком, мать его, Хейлом! Это ведь не твоя добыча. Это даже не твой бета. Чего ты так завелся, а, Дерек? Ну перестань, Хейл. Хватит! Но он уже не может остановиться. Его буквально трясет. Ему сложно дышать, ему хочется уйти, но он тянет. Своим запахом, слегка испуганными глазами и легкой полуулыбкой, родинкой на левой щеке и зрачки… Они расширенные, заполняющие радужки, такие большие, что свихнуться можно. Ему хочется дольше, ближе, всегда. И это странно. Потому, что он не его бета, потому, что он всего лишь испуганный парнишка, которому сложно себя контролировать. А куда делся твой собственный контроль, Дерек? Почему ты прижимаешь Стилински к стене? Почему он не сопротивляется? — А знаешь, Дерек, каким? Тяжело дышащим, с капельками пота на шее, с мутными от удовольствия глазами, подернутыми пеленой дикого, животного, почти безудержного желания. Хотел бы видеть потерю твоего контроля над самим собой, — Стайлз нервно сглотнул. — Стилински, что же ты делаешь, чертов ублюдок! И Дерек резко отходит от офигевшего от таких перемен парня. — Хейл, что с тобой? Хейл? А Дерек почти теряет контроль над своим волком, с которым так давно договорился. Он отходит от Стайлза и падает на негнущихся ногах вниз. Когти сами выпускаются из пальцев и царапают темный новый паркет. Стайлзу тяжело. Он не понимает. А Дерек тихо рычит. И это просто сносит парню крышу. Потому, что Хейл теряет контроль. Теряет контроль от него. Оборотень сдавленно дышит и резко встает, припечатывая Стайлза к стене. Снова. Но глаза Дерека не горят красным. Они серые с синим смешанным оттенком. Его глаза. Его настоящие глаза. Но дыхание слишком частое. Волк Дерека спокоен. Дерек же нет. Стайлз облизывает пересохшие от чего-то губы, и это становится отправной точкой. Потому, что уже ничто не держит Хейла, потому, что ничто не может сдержать. Деликатное покашливание заставляет обернуться. Прислонившись к дверному косяку, Питер, скрестив руки на груди, улыбается. Так улыбается, что Стайлзу становится не по себе. Дерек медленно идет за ним, словно под гипнозом, словно боясь совершить ошибку, которую так хочет совершить. Которую так нужно совершить. А Стайлз не понимает. Ничего не понимает.