Готов закопать того, кто обратил тебя, Стилински!

До полнолуния осталась всего неделя, а Стайлз так и не научился себя контролировать. И Дерек пропал. Просто ушел, ничего не объяснив, ничего не сказав. Стайлза трясет. От беспомощной злости, от понимания несамостоятельности, от осознания причин их связи. Их нет. Ни одной причины для их встреч. Он не его альфа, нет. Что связывало их все эти годы? Тонкая ниточка под названием Скотт. И теперь она исчезла за ненадобностью. Потому что у Дерека нет причин возвращаться сюда, у Стайлза нет причин оставаться здесь. Где все пропитано его запахом, где столько воспоминаний о Хейле. И они слишком яркие, что у парня голова кружится, и хочется уйти. Но он остается. Почему-то остается в чертовом лофте. Почему? Потому, что нужно перестать жить фантазиями. Нужно остановить этот поток событий и просто стать обычным. Просто вновь стать тем саркастичным веселым Стайлзом, каким он был. Но Стилински не может, он почти не помнит, каким он был. Просто не может вспомнить. Ведь этому нельзя научиться. Он теряет себя.

***

Дерек принюхался. Воздух чистыми струями пронесся в легкие. Сладковатого привкуса больше нет. Стайлза больше нет. И голова свободна от мыслей. И Хейл становится самим собой. Настоящим Хейлом, которым он должен быть. Должен для кого? Почему нужно притворяться, почему нужно быть таким? Дерек не хочет. Сейчас не хочет. Для Скотта, для Айзека, для Малии, для Стайлза… Нужно быть альфой. Быть им. Быть ради них. Ради него… Ветер шевелит кроны зеленых темных елок, занесенных утренним снегом. Свет мягко падает на ладонь. А воздух чистый. Но что-то не так. Давно, давно, неверно.

***

Питер сидел в плетеном кресле и слабо улыбался краешком губ. В его руках была зеленая книга с толстым переплетом, которая явно не была предметом размышлений Хейла. Легкий ветерок трепал короткие волосы оборотня, оставляя слабые ворсинки снега на голове. Питер снова улыбнулся и, заложив страницу книги пальцем, обернулся. — Я знаю, что ты там. Айзек обреченно вздохнул и вышел из-за подпорки, которая поддерживала крышу над террасой. — Что в этот раз не так? — Лейхи сделал обиженное лицо и присел на подлокотник. — Ты вообще слушаешь свое сердце? Оно бьется, как бешеное. Питер ухмыльнулся, обнажив острые клыки. — Хейл, не издевайся! Еще бы оно не билось! Айзек резко вскочил с подлокотника и ушел в лофт, хлопнув предварительно дверью. Питер снова улыбнулся и продолжил читать. Глаза резво бегали по размытым строкам, но страница все не желала переворачиваться. Хейл скептически сморщился, повел плечами и отправился за Лейхи. Питер вдохнул воздух. Ну и чего он так злится? Будто бы если я позволил себе чуть больше, чем хотел, то я теперь ему что-то должен. Брови оборотня взлетели вверх. Запах разразился ярким привкусом удовольствия. Питер недоверчиво покачал головой и пошел в подсобку. — И что ты тут такое представляешь, Айзек? В темном помещении совсем не было места, и Лейхи был быстро прижат к стене. — Заткнись, Питер, просто замолчи, и дай мне наконец-то побыть наедине со своими фантазиями! С губ парня сорвался неосторожный вздох. — Вы что, со Стилински сговорились? Решили вывести всех Хейлов из себя? — Питер сжал руку на талии своей жертвы, оставляя россыпь темных синяков и рвано поцеловал Лейхи. Айзек что-то промычал в губы Питера, пытаясь вырваться из цепких рук Хейла. А тот, казалось, не замечал этих слабых попыток, продолжая начатое. Айзек отдавал. Отдавал всего себя. Отдавал все ему. А Питер брал, уничтожая все, к чему стремился, забывая о том, кем является. Потому, что когда этот мальчишка стоит перед тобой в подсобке с раскрасневшимися щеками, с мутными глазами, жаждущими только одного, ты теряешь контроль. Этот гребаный барьер просто рушится под звуками этих беспорядочных поцелуев и тихих стонов. Его постанываний, когда ты медленно входишь или целуешь его в шею, проявляя хоть какую-то малейшую нежность. Это медленно сводит с ума, выводя из мозга все здравые размышления. Вот почему Айзеку не нужно находиться с Питером, вот почему Стайлзу опасно быть рядом с Дереком. И Питер прекрасно знает это. Но когда Питер смотрит, просто смотрит в умиротворенное лицо Айзека, на прикрытые глаза с длинными светлыми ресницами, на чуть вьющиеся волосы, разметавшиеся по белой подушке, он думает, что все не так плохо. А в голове созревает коварненький план. Питер просто обожает своего племянника.