BlackOut

      Асфальт под ногами был влажным после дождя, но Эндрю ощущал, как его жар плавит подошвы новых кроссовок. Он дернул дверь, убеждаясь, что та надежно заперта, и побежал в сторону парка. Перед домом соседа его опередил парень-мулат с дредами, выкрашенными хной, в ярком неоново-зеленом спортивном костюме, на спине которого был изображен листик марихуаны. Музыка в его наушниках играла так громко, что Энди без труда мог вычленить довольно мощную партию барабанов или бас-гитары, но вот композиция или группа, ее исполняющая, так и остались для парня загадкой.       Не выпуская из виду неоновый спортивный костюм, Энди бежал мимо однотипных домиков, отгороженных от проезжей части высокими заборами, стараясь не наступать в лужи. В отличии от парня с дредами Эндрю не слушал музыку. Он полностью погрузился в собственные мысли, причем так глубоко, что упустил момент, когда совсем рядом взвизгнули тормоза и его отбросило в сторону.       Болел правый бок и колено. Мир вокруг отгородился пленкой — Энди почти ничего не слышал, словно у голосов обрезали все высокие ноты, оставив лишь басы. Он пытался открыть глаза, но не выходило. Веки и даже ресницы ужасно болели, в висках стучало.       Из машины, сбившей его, выпрыгнула девушка-водитель. О том, что это именно женщина, Энди догадался по тому, как застучали по асфальту ее высокие каблуки. Она присела рядом с Херли, чтобы убедиться, что тот еще жив.       Странные вещи произошли в ту секунду, когда она дотронулась холодной дрожащей рукой до его сонной артерии. Мир дернулся, и в следующий момент, переведя взгляд со своего отражения, растекающегося в луже, Энди с интересом оглядел спину девушки, ее аккуратно уложенные каштановые волосы и довольно соблазнительные икры. Он приблизился к ней и, осторожно придерживая за плечи, поднял на ноги.       — Всё хорошо, — Энди все еще лежал на мокром асфальте и слышал голоса со стороны. Точнее, слышал свой голос, пытающийся успокоить всхлипывающую девушку. — Ему помогут.       У нее были высокие скулы, прямой нос, пухлые губы, которые она никак не могла прекратить кусать, и огромные голубые глаза. Девушка попыталась посмотреть на того Энди, что продолжал неподвижно лежать, но Херли не дал ей этого сделать. Он ободряюще улыбнулся, не обрывая зрительного контакта, стер большими пальцами дорожку слез с ее щек и повел прочь. Девушка в его объятиях мелко задрожала, словно обрывая неудачную попытку воспротивиться этому, и неуверенно зашагала следом.       Они остановились в прихожей, Энди снял с гостьи черный твидовый пиджак — наверное, она возвращалась с серьезной работы, на которой задержалась допоздна, прежде чем сбила его. Мужская ладонь несильно сжала хрупкое плечо, после опустилась ниже, перемещаясь на талию и ниже, поглаживая бедро, скрытое за плотной тканью юбки до колена.       — Чай? Или кофе? Вы дрожите, — девушка скинула туфли, но все еще была выше Энди. И все равно такая хрупкая и прекрасная. Парню на короткий миг стало жалко, что её ждет такой безрадостный конец.       — Кофе, если можно, — она выдавила улыбку, как будто начинала забывать, при каких событиях они встретились.       Да и вообще, девушка вела себя так, словно находилась под гипнозом. Её походка была немного пошатывающейся. Голос — монотонным, с нотками отрешенности. Она смотрела вперед себя, не разглядывая дом и окружающую ее мебель, как будто ко всему утратила интерес. Когда Энди поставил перед гостьей чашку с кофе, она осушила ее двумя большими глотками. Её глаза расширились, и девушка с испугом посмотрела на Энди.       — Всё нормально, — парень огладил бороду и, придвинув к ней свою чашку, сел напротив.       Теперь гостья пила медленнее. Она сделала глоток и нерешительно посмотрела на сахарницу. Перехватив ее взгляд, Энди передвинул ту на середину стола. Девушка добавила две ложки и принялась вырисовывать на черной глади цифру восемь. Прошло не менее семи минут прежде чем чашка оказалась пуста.       Девушка зевнула. Её движения становились все более заторможенными, поэтому она не успела даже прикрыть рот рукой. Но даже это не сделало ее менее прекрасной. Энди, чуть склонив голову набок, улыбнулся.       — Может, перейдем на диван?       — Было бы неплохо, — очевидно, что девушка с трудом держала глаза открытыми.       Она поднялась, на ходу поправляя юбку, и огляделась в поисках двери, которая бы вела в гостиную. Эндрю ставил посуду в раковину, когда услышал за спиной грохот. Девушка, сделав всего шаг, упала. Стул, который она случайно зацепила ногой, завалился рядом. Энди хмыкнул. Он вымыл чашки, тщательно вытер их полотенцем и только после того, как поставил их к остальному сервизу, вернул внимание гостье.       Девушка оказалась очень легкой. Энди взял ее на руки, продолжая укачивать словно маленького ребенка. Она нахмурилась, прижимаясь к его груди и по-детски причмокивая, от его тепла сильнее погружаясь в сон. В спальне Эндрю уложил девушку на кровать, снял с нее юбку, капроновые колготы и блузку, спрятал их в шкаф и вышел.       На улице окончательно похолодало. Парень трусцой добежал до места, откуда около часа назад увел девушку. Никаких следов чужого пребывания он не увидел. Открытая машина по-прежнему стояла посередине дороги, мигая оранжевым светом в пустоту. Человек, которого Энди решил называть кем-то-очень-похожим-на-себя все еще лежал на тротуаре. Фонари горели так тускло, что начинали болеть глаза. Так что Эндрю не стал заморачиваться тем, чтобы попытаться рассмотреть незнакомца. Он уложил его на заднее сиденье чужого автомобиля, а сам сел на место водителя.       Перед возвращением домой, Энди сделал круг по району. Очевидно, что никто из его соседей не решился на прогулку в такой холодный вечер — вот почему и машина и пострадавший остались незамеченными. Эндрю как раз выехал на улицу, ведущую к дому, когда уловил движение на заднем сидении. Незнакомец очнулся и теперь ухмылялся, впершись тяжелым взглядом ему в затылок.       — Как странно, что ты всегда появляешься там же, где нахожусь я.       — Может, потому что ты живешь в моей голове?       Энди загнал машину в гараж и направился к незаметной среди загроможденных ящиками полок двери. Незнакомец бесшумно следовал за ним. Херли поморщился, потирая переносицу — он не понимал, когда успел так напиться, что силуэт рядом расплывался, теряя черты.       Когда они оказались в прихожей, Энди открыл рот, чтобы вежливо предложить незнакомцу пойти вон, но не успел сказать и слова. Его прижали к стене и поцеловали. Чужие сухие ладони скользили по голому торсу, касаясь всех чувствительных точек, словно те были клавишами, а незнакомец играл на них классическую полифонию Баха. Не разрывая поцелуй, они поднялись по лестнице наверх и, толкнув дверь, ввалились в спальню.       Только теперь Энди вспомнил о девушке, которую усыпил и принес сюда. Ту, что сбила человека, оставившего на его шее и руках засосы, словно метки. Она уже очнулась и теперь испуганно смотрела на них. Эндрю не видел ее взгляда, потому что стоял спиной, но чувствовал страх.       — Спасибо, что приберег ее для меня.       Энди толкнули в кресло. Он плохо соображал, чувствуя лишь желание, растекающееся по венам вместо крови. Внизу живота пульсировало. Эндрю сглотнул, сильнее сжимая подлокотники, и перевел взгляд на кровать.       Теперь он видел лишь затылок незнакомца, намного четче, чем когда взгляд касался его лица, но все еще недостаточно, чтобы определить, кому он принадлежит. Почему-то в мыслях крутилось всего одно имя — его собственное.       Девушка успела коротко вскрикнуть, прежде чем повалиться от тяжелого удара набок. Хрустнули первые сломанные кости. Незнакомец ударил по лицу, чуть ниже скул. Из ее рта хлынула кровь. Больше девушка не проронила ни слова, лишь глухо мыча и задыхаясь.       Эндрю понятия не имел, сколько это продолжалось. Солнце село. Свет в окнах соседей погас. Деревья чуть покачивались на ветру. Те немногие, чьи силуэты отражались в свете фонарей, создавали причудливые или даже пугающие тени. Из-за того, что девушка не кричала, ее челюсть вероятно была сломана — Энди бы не составило труда представить, что ничего из этого ужаса на его кровати не происходит. Но он продолжал смотреть, как зачарованный, не в силах оторваться от происходящего.       Его отрезвил хруст сломанных позвонков и горячий поцелуй, опаливший шею. Незнакомец унес девушку из комнаты, вероятно, отнес в подвал, и вернулся. Он потянул Энди за руку и, подняв, снова толкнул — только на этот раз на кровать. Врезавшись пятками в еще невысохшую кровь, Херли подтянул ноги к груди и вжался спиной к спинке кровати. Чужие ладони легли на колени, разводя их в сторону. Энди приподнялся, помогая стащить с себя шорты. Он точно знал, что сейчас произойдет. И он был рад, что наконец дождался.       — Позволь мне сделать тебе приятно.       Незнакомец улыбнулся, словно шакал, на его губах оставалось немного чужой крови. Энди кивнул, нервно сглотнув, и откинул голову. Кто-то-очень-похожий-на-него опустился к его паху.

xxx

      Патрик чувствовал на себе взгляд своего нового соседа, Джо, но это его нисколько не злило. Должно быть парень теряется в догадках, зачем Стамп напялил солнцезащитные очки, когда идет дождь. То, что мало кто с первого взгляда видел в нем слепого, Патрика давно не удивляло. Он настолько хорошо ориентировался в пространстве благодаря звукам, что и сам забывал об этом… дефекте.       Почти каждую неделю Патрик ходил в один и тот же супермаркет. Во-первых, потому что там его уже хорошо знали и всегда были готовы помочь. А во-вторых, в нем почти никогда не менялась раскладка продуктов, как это бывало в других магазинах — ради того, чтобы покупатели подольше походили по залам, владельцы некоторых маркетов были готовы устраивать перестановки хоть каждый день. Здесь же такого не было, а если и происходило — отличный маркетинговый ход, как никак, — Патрику всегда подсказывали, где он сможет быстро найти нужные ему продукты.       Особенно сильно Патрику нравился молочный отдел. Температура здесь всегда была немного ниже, чем в остальной части магазина, а еще вкусно пахло свежей выпечкой, разложенной неподалеку. Патрик, сильно ограничивающий себя в сладком, наслаждался каждой миллисекундой, в течение которой мог втягивать носом этот теплый, ни с чем несравнимый запах.       Но Джек, почему-то капризничавший с самого утра, явно не разделял мазохистского желания хозяина искушать себя запретным плодом и тянул его в сторону кормов для животных. Он был так настойчив, что Патрик один раз чуть не потерял равновесие, пока клал в тележку несколько бутылок молока. Парню пришлось шикнуть на поводыря, в ответ тот громко гавкнул. Стамп был уверен, что другие посетители супермаркета, находившиеся неподалеку, в этот момент неодобрительно посмотрели в их сторону.       — Джек, что с тобой? — Патрик притянул его к ноге и присел. Шумно дыша, пес уткнулся носом ему в ключицу, — я не злюсь, но ты последнее время ведешь себя очень странно.       Трик часто разговаривал с Джеком так, будто пес его понимал. И ему было все равно, как это выглядит со стороны, и что об этом подумают окружающие. Джек был для него больше, чем домашним любимцем. Ему не нужны были глаза, поэтому собака почти не выполняла функций поводыря. Джек лишь иногда направлял, но по большей части был для Патрика другом и защитником. Именно поэтому когда-то Стамп выбрал не традиционную для поводырей породу лабрадоров, а немецкую овчарку.       Джек заскулил и лизнул парня в челюсть. Патрик улыбнулся, взъерошивая его жесткую шерсть у загривка, все еще немного пахнущую шампунем — наверняка Энди постарался.       — Извинения приняты, но больше не делай так, хорошо? А то придется расплачиваться за ту часть магазина, что мы разгромим, — Джек гавкнул. — Ладно, я разгромлю, но ты пойдешь как соучастник.       Идти обратно было намного тяжелее, потому что в одной руке был поводок, а в другой два тяжелых пакета. Явно уставший от затянувшейся прогулки Джек хотел как можно быстрее попасть домой и то и дело натягивал поводок до предела, вынуждая Стампа иногда срываться на быстрый шаг или даже бег. Поэтому оказавшись, наконец, в подъезде, Патрик тяжело дышал и, чувствуя, как горит лицо, подумывал о том, чтобы отказаться от дальнейших планов на день.       Но мечты провести все оставшееся время на диване оставались мечтами. Вопреки популярному среди многих его знакомых мнению, Патрик жил не на пособие — он работал. Точнее подрабатывал. Три раза в неделю он ходил к одному мальчику и занимался с ним музыкой. И сегодня был именно такой день.       Покормив Джека и оставив ему в миске воды, Патрик вызвал такси. Пока он мучился с пуговицами на джинсовке — кажется, одна отлетела, потому что он никак не мог найти ее, пес терся у его ног. Он жалобно заскулил, когда Трик, плюнув, натянул поверх так и не застегнутой джинсовки кожаную куртку и потянулся к ключам. Патрик нахмурился.       — Что такое, дружок? Может, ты заболел?       Присев рядом с собакой, парень коснулся его носа. Нет, прохладный и влажный, значит Джек стопроцентно здоров. Но что тогда с ним происходит? Решив, что поинтересуется у Энди, не сделал ли тот что-то с его собакой, Патрик с трудом уложил пса на его законное место и, наконец, вышел из квартиры. Когда он закрывал дверь, Джек лаял. Так громко и надрывно, что сердце обливалось кровью.       На улице его уже ждало такси, его мотор глухо рычал. Патрик назвал адрес и сел на заднее сиденье, все еще пребывая мыслями в своей квартире, рядом с Джеком. Тот был умной собакой, всегда понимал Трика с полуслова и неукоснительно выполнял его команды. Но сейчас все представлялось так, будто он смертельно напуган.       Патрик безумно хотел взять пса с собой, но в доме, в который он направлялся, уже жил лабрадор. И что-то подсказывало Стампу, что характерами они не сойдутся. Особенно учитывая плохое настроение, в котором Джек сейчас пребывал.       У дома, возле которого его высадили, стоял фонтан. Патрик слышал, как бьется вода о его гранитные стенки. А еще во дворе стояли большие семейные качели — ветер едва покачивал их, и те поскрипывали словно ворчливый, но втайне очень добрый дед.       Сэмми был хорошим мальчиком. Улыбчивым и очень добрым. Он любил снимать с Патрика шляпу и надевать ее на себя. Или протягивал аксессуар маме, чтобы та примерила ее на себе. Сэмми любил смотреть в бесцветные глаза Патрика. Его нижняя челюсть опадала, и он стоял напротив своего репетитора с открытым ртом, после чего лез обниматься. У Сэмми совсем не было друзей, зато была собака — лабрадор по кличке Леди. А еще у Сэмми был синдром Дауна и еще много-много других болезней, из-за которых он почти не выходил из дома.       Но Патрик души не чаял в своем ученике, для которого каждый урок музыки был настоящим праздником. Он усердно повторял гаммы, которые показывал ему учитель, старательно занимался сам и только иногда, когда сильно уставал, начинал баловаться. Это было большой редкостью, потому что Патрик хорошо улавливал настроение Сэмми, и когда мальчик был уже не настроен на серьезные занятия, они дурачились. Очень часто Патрик пел ему песни из его любимых мультфильмов.       После занятий домой его обычно подвозил отец Сэма. Он был почти на пятнадцать лет старше Патрика, работал врачом, любил играть в гольф по выходным и был готов на все ради сына и жены. Его голос был таким же убаюкивающим и теплым, как треск поленьев в камине. Мужчина любил мелодию из Флинстоунов и часто насвистывал ее, когда стоял на светофоре.       Сегодня он почему-то задерживался. Флэмми — мама Сэмми, уговорила Патрика задержаться и поужинать с ними. Она не хотела отпускать его одного, пускай на такси, потому что было уже слишком поздно. Трик не очень охотно согласился — он немного волновался о Джеке.       А еще сегодня Сэм был особенно разговорчив. Правда говорил он совсем невнятно, очень часто соскакивая с английского на другой, возможно выдуманный им самим язык. Патрик понял только, что мальчик говорит о каком-то мультфильме про супергероя, но названия разобрать не смог. Флэмми к сожалению тоже помочь не смогла — Сэмми смотрел телевизор, когда гостил у бабушки с дедушкой.       — Но он постоянно напевает мелодию из него, Сэмми, солнышко, не хочешь спеть Патрику песенку?       Мальчик нахмурился и, сжавшись, выплюнул пюре обратно в тарелку, после чего предпринял попытку спрятаться под стол. Там его уже поджидала Леди, которая тут же принялась вылизывать хозяина. Из-под стола раздался оглушительный визг и хохот.       — Думаю, когда-нибудь я услышу ее, — Патрик улыбнулся, — мне правда пора, дома ждут.       — Конечно, но я думала Говард подбросит тебя. Не знаю, что случилось, может, срочная операция?       — Ничего страшного, я на такси.       Патрик весь изнервничался, пока ехал в машине. Он достал ключи еще когда только подъезжал к дому, а за те полторы минуты, что поднимался на лифте к себе на шестой этаж успел окончательно извести себя дурными предчувствиями.       Поворачивая ключ последний раз, Патрик замер. И это не было промедлением, чтобы набраться смелости. Нет. Просто на лестничной клетке пахло чем-то необычным, и парень только это заметил. Особенно сильно пахла его дверь, как будто даже дверной звонок пропитался ароматом пива и чужого одеколона. К слову, от запаха дешевого алкоголя Патрика чуть не стошнило, а вот притягательно-сладкий парфюм заставил парня сделать глубокий вдох, чтобы насладиться каждой ноткой.       Патрик толкнул дверь и вошел в прихожую. Слишком тихо — обычно Джек либо был уже здесь, либо Трик слышал, как он царапает паркет, случайно выпуская когти при беге. Парень окликнул пса, но тот не отозвался. Стамп почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он выдохнул и, заперев дверь, прошел в гостиную.       — Джек? — пес был здесь. Патрик слышал его дыхание. Тот поднял голову и зевнул, — иди ко мне.       Сев на диван, Трик похлопал по свободному месту рядом с собой. Пес медленно потянулся и, сократив расстояние между ними, положил голову ему на колени. Патрик нахмурился. Что-то явно было не так.