Chapter 31
20 апреля 2019 г., 21:17
У Намджуна самое красивое тело, и Джин готов поклоняться ему хоть тысячи ночей. Огонь от камина так красиво подчёркивает смуглую кожу парня, тенями выделяя его мышцы, широкую грудь и крепкие плечи. Сокджину от этих картин крышу сносит, и он ногтями в Джуна впивается, на что тот рычит куда-то в шею, лишь сильнее разжигая между ними страсть. Никакая жажда не стоит рядом по ощущениям с тем, как парням мало друг друга. Они наслаждаются, испивают друг друга до дна, и каждая капля становится для них настоящим раем. Волшебники смотрят в глаза, не могут оторвать взглядов, находя в них целые вселенные.
Джун двигается быстро, сжимая член гриффиндорца и никак не давая тому кончить, отчего парень готов уже взвыть от нетерпения. Совершенно правильный, идеальный Ким Намджун вместе со своим братом занимается сексом в гостиной его факультета, и только этот факт даёт ребятам хоть какую-то преграду и удерживает от громких звуков. Им бы пора остановиться, но подобные встречи происходят уже несколько ночей подряд и, кажется, обратного пути назад нет. Решив раз оказаться в плену тел друг друга, они выбрали гореть в своём собственном разожжённом пожаре. Их до ужаса заводит тесная близость, и что кто-нибудь из студентов может застать братьев. Джин от этих сумасшедших мыслей кусает Намджуна за губы и стонет в них же. Мокрые и уставшие, они утопают в своём разврате, словно это их последний день, и завтра их и вправду сожгут на костре за весь этот блуд.
Джин позволяет Намджуну расслабиться, садясь на его бёдра и двигаясь самостоятельно. Он взглядом запутывается в его подрагивающих ресницах, а затем тонет. Чёрные, словно ночное озеро, глаза топят парня, тащат того на дно, и Джин дышать больше не может, рассыпаясь на миллиарды осколков падающих звёзд. Он исчезает, стирается и снова воскрешает, чтобы погибнуть и дать Намджуну оживить его своими губами, биением сердца и приглушёнными стонами.
Гриффиндорец кладёт свою голову на плечо парня, позволяя тому терзать его тело так, как тот захочет. Он расслабляется и снова возводит все свои чувства до предела, ощущая, как быстро Джун двигается в нём. Он придерживает Джина за бёдра, вколачивая в того со всей силы свой член. Ему хватает нескольких минут, и Намджун тоже изливается, ощущая себя чем-то иным, не принадлежащем этому миру.
Маги не двигаются совсем, успокаивают свои сердца и дыхания, ощущая, как постепенно между ними синхронизируется что-то новое. Они будто могут слышать мысли друг друга, знать о действиях следующих и желаниях. Джин слегка улыбается, когда ощущает горячую ладонь на своей шее, и тут же сам к губам брата припадает, как к единственному источнику жизни. Они целуются непозволительно долго, заново изучая друг друга, будто бы сейчас нет ничего важнее этого, будто бы все планеты сгорят.
— Время уже три ночи, а у меня в семь тренировка, — шепчет на ухо Намджун, отрываясь от парня, и Джин лишь сильнее его обнимает. — И тебе нужно идти спать — у нас в девять встреча старост…
— Слушай, ты можешь хоть раз просто расслабиться и не думать о делах?
Намджун ухмыляется, снова целует в губы брата, и Джин отпускает его, садясь рядом. Когтевранец поднимает разбросанные по полу и дивану вещи, медленно одевается, стараясь взгляда от Сокджина не отрывать.
— Собираешься уйти, ничего не сказав? — с лёгкой обидой говорит гриффиндорец.
— Нет, собираюсь пообещать тебе встретиться ещё, только уже после игры, а потом уйти.
Джин смотрит на парня, улыбается и думает, что, как бы его вся эта собранность Намджуна не раздражала иногда, в этом был он весь. И гриффиндорцу, на самом деле, не хотелось изменить и грамма в этой черте брата.
Намджун внезапно останавливается, взглядывая на разморённого и лежащего брата. Он ничуть не смущается своей наготы, смотрясь в свете пламени словно греческая статуя, сохранившая вековую загадочность. Намджун садится на корточки перед ним, приближается и мягко целует губы брата. Ощущая улыбку, когтевранец углубляет поцелуй, кусает и нехотя отстраняется.
— Потерпи пару дней, а затем я весь твой, обещаю.
Сокджин ухмыляется этим словам, представляя, как будет сложно без парня всё это время.
— Если проиграете Слизерину, — говорит он, — то я буду сверху.
Юноша смеётся от слов Сокджина, встаёт на ноги и прикрывает тело брата его же мантией.
— Ты всегда сверху, когда скачешь на мне. Можешь быть в этой позе хоть вечность, я не против.
Намджун успевает отскочить, пока Джин пытается поймать брата рукой. Он поднимается на ноги, роняя мантию, и снова обнимает его. Ему почему-то уже холодно и пусто. Отчего-то совсем не хочется отпускать парня, даже на чуть-чуть. Сокджину вдруг кажется, что сделай он это, и всё вокруг рухнет, не останется ничего, поэтому он лишь сильнее к нему льнёт, до боли обнимая.
— Это слишком возбуждающе, знаешь? — тихо шепчет Джун.
— На это мои объятия и были направлены, — отвечает гриффиндорец, делая шаг назад. Он подбирает свою одежду, позволяя брату следить за каждым его движением, и улыбается. — Иди, пока я не передумал. Потом точно никуда не отпущу до самого рассвета.
Намджун дарит довольный взгляд и покидает юношу. Сокджин накидывает на себя мантию и надевает брюки, ничуть не заботясь о верхней одежде, и идёт обратно в комнату. Сознание прошибает мысль, что их мог кто-то заметить, и он снимает заклинание со входов двух комнат. Никто не трогал его, а значит, и не выбирался ночью в гостиную. Джин идёт по коридору к себе и тут же ухмыляется, зайдя вовнутрь. Чонгуку точно снится что-то интересное, но он не решается его тревожить. Уж слишком он сам расслаблен и прибывает в хорошем настроении, чтобы друга доставать. Джин думает, что у него ещё будет возможность, а пока единственное, что он хочет, так это лечь в кровать и уснуть.
Редкие лучи весеннего солнца встречают школу своей внезапной для этого времени года теплотой. Они будят лесных жителей и обитателей Хогвартса, напоминая им о новом дне. Яркий свет проходит через витражные стёкла, кидая разноцветные блики и создавая необычные картины на привычно сером асфальте, в кабинетах здания и обычных комнатах. Чонгук жмурится от луча, попадающего ему прямо на лицо, и отворачивается от него к стене. Он хочет ещё поспать, но шум от его соседа по комнате не даёт отключить сознание и заставляет думать о том, что занятия скоро начнутся.
— Хватит притворяться, что спишь, и поднимайся, — произносит Джин, пихая друга ногой по заднице.
Чонгук на это лишь невнятно кряхтит, проклиная парня, и медленно поднимается, ощущая при этом себя странно. Он не сразу понимает, что происходит, а когда до него доходит весь ужас ситуации, парень краснеет, как помидор от мгновенного заклинания. Чон рад, что Сокджин не видит его лица, и потому обратно ложится, натягивая одеяло настолько, что его не видно становится просто.
— Чего ты обратно лёг? — не успокаивается Джин. — Опять будешь мечтать о своём Чимине?
Имя слизеринца вызывает бурю эмоций и, главное, пошлых воспоминаний о прошедшем сне. Чон непроизвольно вздрагивает, укутываясь ещё сильнее, что не проходит мимо глаз Джина. Тот, гаденько хихикая, подходит к парню сзади и забирается к нему в кровать, хватаясь за одеяло Гука и пытаясь его стянуть.
— Неужто у тебя встал, а? — дразнит он.
Чонгук такого точно не ожидал, но сдаваться не собирается. Он быстро разворачивается, ногой отпихивает ржущего во всю парня, и сам чуть от злости не лопается.
— Какого хера ты делаешь? Я просто не выспался, отвали от меня.
— Не выспался от влажных снов о Чимине, — ёрничает парень, копируя сладкий голос старосты Слизерина.
— Нет, от твоих ослиных стонов из гостиной Гриффиндора, чёртов извращенец. И не стыдно тебе?
Джин усмехается словам парня, вспоминая, как два дня назад Чонгук вышел и застал ребят за непотребством. И хоть стыдно должно было быть именно братьям, с ума из-за этого сходил только Чонгук.
— Ладно ты, — у тебя мозгов, как у пьяной эльфийки. Но Намджун-то куда? Почему он не додумался поставить заклинаний, — ворчит парень, пытаясь перевести тему на братьев. Он берёт свои вещи, как-то странно озираясь, и бредёт к выходу. — Я в душ, подальше от тебя.
Джин удивлённо хмыкает, не понимая, почему парень не переоделся при нём. Он следует за парнем, замечая, как тот странно идёт, подтягивая брюки и пытаясь прикрыться полотенцем. До парня в момент доходит вся курьёзность ситуации, и он только и может, что открыть рот в изумлении.
— Да ты шутишь? — произносит он, догоняя Чонгука в коридоре. — Ты кончил во сне?
От этих слов по Чонгуку миллиарды разрядов за раз проходят. Он хватает друга за локоть и палец подносит к губам.
— Тише, что за херню ты несёшь? Сейчас кто-нибудь услышит и будет дебильные сплетни пускать.
— Ты кончил от снов с Чимином, — чуть ли не пищит Сокджин, игнорируя все слова парня. — Да кто ещё из нас двоих ненормальный, — выдаёт он и тут же кашляет. Чон смотрит на него со злостью, и Ким пытается исправить ситуацию, поняв свой косяк. — Нет, ну он, конечно, милый, маленький, светленький. Всё, как ты любишь.
Чонгук громко вздыхает, оттопыривая перед парнем средний палец, и спешит быстрее прочь от него. Джин в ответ лишь смеётся и двинуться больше не может, решая оставить друга и поглумиться позже. Гриффиндорец этому безмерно благодарен и идёт в душ, пытаясь скрыться от правды. Ему не хочется не слышать об этом, не даже думать. Он всем телом ощущает, как в трусах всё неприятно липнет, а член отчего-то всё ещё немного возбуждён. Парню так стыдно не было ещё никогда и он хочет лишь смыть с себя всё.
В душе слишком много людей и это никак не помогает отвлечься от надоедливых мыслей. Чонгук не желает, чтобы ему снился Чимин, он вообще бы стёр его из своей памяти, да избавился бы поскорее, но тот словно поселился в мыслях. Не хочет оттуда уходить ни на секунду, мигая всевозможными цветами и привлекая к себе внимание Чона. По меньшей мере это похоже на какое-то наваждение. В реальности гриффиндорец начинает считать, что это проклятье. Чонгук думает о том, что Чимин и вправду что-то сделал, чтобы влезть в голову парню. Он готов на любые оправдания, лишь бы не признавать, что все мысли о Чимине вызваны интересом. Это кажется неправильным в своей сути. Скажи он самому себе, что ему во сне приснится, как он просит Пака быть с ним грубее, да Чонгук бы с ума сошёл. Такое даже за розыгрыш принять невозможно. Но в мыслях всё ещё маячат губы слизеринца, что были так близко, пока ребята прятались в кладовой, и самое ужасное, что от этого снова накатывает странное возбуждение.
Чонгук вытаскивает себя из душа, возвращается в комнату, радуясь, что Джин уже ушёл, и после идёт на завтрак. Парень медленно бредёт по коридорам, окружённый толпой младшекурсников. Некоторых из них он знает по команде, а другие являются просто отличной шумовой завесой, чтобы как-то отключить мысли юноши. Он ужасно устал анализировать, почему вот уже почти неделю ему снится сероволосый парень и не даёт ему нормально спать. И хоть Чонгук высыпается, в конечном итоге, он себя мучает после таких пошлых картин весь день, что сильно выматывает его. Это становится замкнутым кругом, и вот уже Чон прекрасно понимает — выхода нет и не будет, если он что-нибудь не придумает или не поговорит с кем-то. Зайдя в зал, взгляд отчего-то падает в сторону стола Слизерина и на сидящего там Юнги. Парень выглядит более загруженным, чем сам Чон, и он даже думает к нему подойти, пока не замечает Чимина рядом. Пак смотрит на парня и даже машет ему, чем лишь сильнее вводит юношу в ступор. Гук тут же отводит взгляд, сам не понимая, почему это делает, и спешит к своему факультету, стараясь при этом не смотреть на ржущего, словно гиена, Сокджина. Тот точно заметил поведение друга и готов отпустить кучу шуток в его сторону.
Чонгук молча начинает кушать, игнорируя любые взгляды Кима и надеясь, что тот не прицепится к нему. Парень погружается в свои мысли и даже не замечает, как к нему тихо подбирается одна из самых коварных змей Слизерина. Чимин не успевает подсесть к парню, как тот кладёт сумку на сиденье рядом, но слизеринец, кажется, этого движения не замечает. Он смотрит на Чона совершенно спокойно, его сумку стаскивает на пол и поворачивается к парню. У Чимина взгляд такой, отчего Чон готов под землю уйти. Ему эти глаза снились не раз, и теперь парень усидеть нормально не может. Он надеется, что Чимин не собирается его отчитывать за то, что парень не поздоровался. Чонгук вообще желает, чтобы волшебник и слова не говорил и не вызвал ярких воспоминаний о кладовке.
— Я вообще-то тебе махал, — произносит Чимин, смотря на парня. — Ты что, слепой?
— Нет, просто решил, что ты это кому-то другому. Ты ведь даже не здороваешься со мной при всех.
Чимин на мгновение замирает, соображая, было ли подобное, но решает не мучить себя ерундой.
— Слушай, у меня не получится с тренировками в ближайшие дни, — произносит Пак как ни в чём не бывало, — но мы можем договориться, и ты придёшь к нам. Я не могу допустить, чтобы ты сидел у нас на тренировке часами — всё-таки мы соперники. Но немного времени я тебе выделю.
Чон быстро кивает в ответ, не произнося и слова, и слышит тихий смешок Сокджина.
— Ну, раз так, — говорит медленно Чимин, выглядя слегка запутанным из-за реакции парня, — я, наверное, пойду.
— Да, — как-то резко произносит Чонгук, стараясь не смотреть на парня. Он тут же с грохотом кидает свои вещи на место Чимина и возвращается к еде
Сокджин всё так же не может перестать смеяться, обращая на себя внимание окружающих, и гриффиндорец его прибить хочет. Киму однозначно слишком весело со всей ситуации и он никак друга поддерживать не собирается. Его не пугает даже мрачность Гука и его злой взгляд, направленный на старосту. Сокджин наслаждается им и упивается реакцией мага.
— Ой, — громко произносит он, обращая внимание Чонгука и перебивая болтающих девушек рядом, — зачем тебе, Розэ, идти к мадам Трелони? Если ты хочешь растолковать сон, то тебе в этом поможет Чонгук. Он отлично разбирается в подобных делах, может растолковать любое явление, что тебе привидится во сне.
Парень весело подмигивает другу, и Чон за одну секунду вскипает.
— Ты действительно разбираешься в сновидениях? — интересуется девушка на полном серьёзе. Она отворачивается от подруг, с кем ещё минутою ранее обсуждала предсказания, и смотрит с ожиданием на капитана.
— Нет, не особо, но, знаешь, ты можешь спросить у Ким Намджуна. Я его часто вижу, кстати, у нас на факультете, с Джином, по ночам они изучают зельеварение вместе, а то Ким у нас в этом деле профан.
— Зато Чонгук — просто ас, он даже во сне тренируется и учит столь интересное и полезное дело, как зельеварение.
Ребята кидают друг в друга многозначительные взгляды, пока волшебники вокруг и слова понять не могут.
— Я лучше спрошу у профессора, — коротко говорит Розэ, понимая, что что-то точно не так.
Она отсаживается от парней, стараясь снова завязать с одногодками разговор о своих снах, пока парни друг к другу придвигаются.
— Ты бы ещё громче про Намджуна прокричал, — шипит Джин, — а то вон за столом Слизерина не услышали.
— Зато они все прекрасно слышали, что я «ас» в сновидениях. Может, уже перестанешь?
Чонгук смотрит на парня с недовольством, и тот в ответ фыркает, утыкаясь в свою тарелку. Такое не раз происходило с ними, но отчего-то Гук злится пуще прежнего. Он не знает, почему не может просто успокоиться. Джин часто цеплялся к нему из-за пустяков и мог шутить по этому поводу неделями, а то и месяцами. Один Юнги стоил ему стольких нервов, но даже из-за него Чонгук был не так зол, как сейчас. Парень уходит из-за стола, не дожидаясь друга. Он всё обдумывает, что его так сильно гложет в этой ситуации. Джин был просто собой, а Чон внезапно осознал, что готов на того с кулаками наброситься, лишь бы он замолчал. Такого с ним раньше не было.
Гриффиндорец еле отсиживает пары и идёт обратно в общежитие. Он почти не слушал, что было на занятиях, не реагировал на комментарии учителей. Парень вспоминал утро, и каким он выглядел идиотом в глазах Чимина. Он почему-то даже не намекнул ему о ситуации в кладовой. У Чонгука мысль закрадывается, что тот просто ничего не понял и не видел, и он сильно надеется, что это так.
В гостиной слишком много народа и Чонгук идёт в их с Сокджином комнату. На радость магу, старосты в помещении нет и он со спокойной душой занимается своими делами. Парень бы с удовольствием полетал на метле, устроил тренировку, но поле занято. Найти время среди двух команд, ждущих матча, почти невозможно, и Чонгук решает заняться этим позже. Он почти засыпает, пока читает книги по травологии, но в комнату заходит вездесущий Сокджин. У парня отличное настроение уже несколько дней, и от этого Чонгуку почему-то лишь только хуже. Ким теперь вдвойне на него наседает, пока у парня никаких сил нет на споры с ним. Чон игнорирует друга почти целый час, упорно делая вид, что книга ему очень интересна, пока маг не нарушает тишину.
— Нас опять вызывала директор. Обсуждали будущие игры, и пока безрезультатно, — произносит он серьёзным тоном. — Я думал, мы будем играть со слизеринцами, но директор сказала, что всё зависит от будущего матча. Но я, кстати, умудрился выбить нам время для тренировок у моего брата. Сегодня змеи взяли поле, но послезавтра Джун отдаёт пару часов нам, — произносит с улыбкой Джин.
— Тогда нужно будет сказать об этом команде, — отвечает юноша и вновь уставляется в учебник, но Джин его отвлекает.
— Знаешь, а твоей ночной фантазии, кстати, на собрании не было даже. Я всё хотел у него расспросить, что же он такого тебе сделал, что ты о нём грезишь чуть ли и днём, и ночью.
Он снова чуть ухмыляется, и Чонгук кидает на него презрительный взгляд.
— Ты бы лучше не об этом волновался, — говорит маг серьёзно. — Как бы у тебя не забрали роль старосты из-за ваших с Джуном шалостей.
— Ой, не бойся за меня. Мы осторожны, — добавляет он, усаживаясь на свою кровать. — Слушай, чего ты так злишься? Ведь я просто констатирую факт, не зря же ты «Чимин» выстанываешь по ночам.
У Чонгука такой вид, что он убьёт сейчас то ли Джина, то ли себя, и староста начинает ощущать всеми молекулами, что перегибает палку. Чон выглядит мрачнее тучи, и таким староста его никогда не видел. Он перестаёт лыбиться, смотрит на друга ожидающе, но тот словно в рот воды набрал.
— Ты же не обиделся? — говорит Ким чуть тише.
— Обиделся? Да ты что, ни капельки. Мне нормально слышать от тебя каждый день по тонне тупых шуток про Чимина. Я уже к этому привык, как и ты, скорее всего, к тому, что из троих братьев ты унаследовал самые ужасные черты. Ну, за исключением сволочизма, тут Тэхён тебя обогнал, — он замолкает, смотря на друга со злостью. — Хотя, постой, тут тебе брат вообще-то отсыпал, даже с горкой.
Джин нервно смеётся, замечая, что Чон вообще не настроен продолжать разговор. Он утыкается в книгу, как обычно делает, когда пытается скрыться от бесед. И Ким его на самом деле понимает — сложно говорить какие-то вещи, тем более, когда над тобой глумятся с таким удовольствием. Староста улыбается самому себе, успокаивая себя, что он — отличный друг и не виноват в том, что у Чонгука на парней вкус плохой, а сам парень падок на глупые шутки. Вот только от этих убеждений толку нет — Чонгук всё так же сидит и всеми силами делает вид, что не замечает волшебника.
— Брось, — произносит Ким, — я же не серьёзно. Ну снятся тебе подобные сны, а кому не снились? Я вообще со своим братом по ночам…
— Не родным, Джин. И у вас с ним то ли отношения, то ли просто больная любовь к публичному сексу, — произносит парень. — А для меня Чимин всё время был воплощением всего того, что я ненавижу: высокомерный, злой, эгоистичный, чёртов льстец и напыщенный индюк, — он повышает тон с каждым словом, вскипая то ли из-за себя, то ли из-за Чимина. — И после всего этого он мне просто снится, словно это что-то нормальное и вполне адекватное. Я терпеть его не мог, а тут…
— Значит, что-то изменилось, — перебивает его Джин тихим голосом.
Гук на секунду задумывается, воспроизводя в своей памяти лишь одно воспоминание: Чимин выходит из кабинки туалета, весь заплаканный и взъерошенный. В его взгляде не было ни капли надменности или гордости — он показался тогда таким слабым. Человечным.
— Не знаю, — врёт Чонгук, точно понимая, в какой момент произошёл сдвиг. Он увидел в слизеринце обычного парня, ничуть не похожего на того, кого представлял каждый раз при встрече. Весь образ тогда разрушился в одно мгновение, и это изменило восприятие Чонгука и его отношение.
Маг слишком долго молчит, пытаясь понять, что ему делать. Он не может так просто разорвать внезапно появившиеся между парнями узы. Не может или даже не хочет этого делать.
— Ладно, ну и что дальше, — внезапно произносит Джин. — Слушай, а ты мог подумать, что тебе будет нравиться Юнги? Ты ведь даже из-за него в споры с Тэхёном лез, а на это не каждый решится.
— Юнги — это другое.
— Что другое? Вы также стали с ним общаться из-за взаимопомощи. Он со Слизерина, на внешность так вообще копия твоего Чимина. Что ж поделать, раз вкус у тебя такой. Они ведь дальние родственники? Так что ничего удивительного. Их поколения специально для тебя, кажется, выводили такой вид, чтобы и лицо безупречное, и рост маленький, и взгляд, способный послать далеко и надолго без слов.
Чонгук встаёт с места, чтобы хорошенько вломить Джину, но тот тут же руки поднимает, назад пятится и прощение просит. Он старается не смеяться всеми силами, хотя по парню видно, что даётся ему это с трудом. Чон сам старается успокоиться, садится обратно на кровать и вздыхает.
— Сам посуди, что в этом такого? Тем более, Юнги с ним близко дружит, так что, наверное, Чимин не такой плохой.
— С чего это ты внезапно стал доверять вкусу Юнги?
— Я не его вкусу доверяю, — говорит Джин, — а твоему.
Он, как идиот, лыбится, и Чонгук тут же теряется. Он пытается сдержаться, но всё равно дарит ему в ответ немного стеснительную улыбку. Парень не привык так откровенничать с другом и, уж тем более, слышать от него подобную поддержку и советы.
— Я честно не знаю, что у меня на уме. Может, это вовсе просто гормоны и нехватка секса. А, может, он меня зацепил.
— Так не думай об этом, оставь всё, как есть, — советует Сокджин.
— Но видеться мне с ним нужно, — произносит Чон, — как-то контактировать. А я даже толком его слушать не могу — все мысли не о том.
— Ну, — задумчиво выдаёт парень, — тогда беда. Просто смирись и прими. Может, что из вас путное и выйдет.
Смысл слов Джина доходит до парня не сразу, и только через мгновение он с удивлением уставляется на него. В мыслях проносится картина, где парни вместе, и Чонгук за доли секунды краснеет. Он о таком и не думал даже. Ничто в его голове не доходило до подобного развития событий, ни разу. И теперь проблема начинает приобретать иные краски — сознание Чонгука совсем не против того, чтобы встречаться с Чимином. Это неправильная мысль внезапно обрастает какими-то ненужными подробностями о несуществующих отношениях. Чонгуку страшно становится, что его мозг так спокойно всё принял, да ещё и картин ярких добавил. Его даже не тошнит от подобных идей, только дрожь на концах пальцев и в комнате внезапно жарко становится.
— Он тебе и вправду нравится, друг, — завершает самые ужасные догадки Джин, смотря с внезапной серьёзностью.
Мысли, как рой пчёл, жужжат, жалят сознание, и гриффиндорец ощущает себя не в своей тарелке. Он встаёт с места, откладывая книгу, хватает мантию с кровати и под удивлённый взгляд друга обращается к нему:
— Так, всё, закрываем тему. Я пойду на поле. Ты со мной?
Джин порывается парня остановить, предупредить, что поле занято, но вовремя себя останавливает. Чонгук только сам недавно говорил, кто сейчас там тренируется, оттого-то парень лишь улыбается довольно и отказывается идти с другом. Он что-то бубнит о делах старосты, встрече с однокурсниками, выгоняя Чона быстрее из комнаты.
Гук идёт по коридорам, задумчивый и сосредоточенный лишь на своих мыслях. Он не обращает толком ни на кого внимание и несколько раз приходится извиниться за игнорирование поздоровавшихся с ним студентов. Погода на улице отличная, но от этого как-то совсем не радостно. У Чонгука на душе ветра, несущие неожиданные перемены. Они не приносят ни тепла, ни холода. С ними появляется лёгкая тревога на душе и странный привкус возбуждающего ожидания. От него нормально сосредоточиться не получается, руки снова дрожат и голова пустеет.
Слизеринцев на поле Чонгук замечает слишком поздно, чтобы сбежать. Кто-то из них кивает в сторону него, обращая внимания капитана на парня. Гриффиндорец сам себя прибить готов за то, что забыл об этой тренировке. А заодно и пнуть Джина как следует. Тот явно всё понял и умолчал, отправляя нервного друга в логово к змеям.
Чимин спускается на землю и тут же направляется к Чонгуку, игнорируя всех остальных игроков.
— Мы, вроде, не договаривались о встрече, — произносит парень.
— Нет, я просто перепутал, думал, поле свободно, — отвечает Чонгук, — но, наверное, я пойду. Прости, что отвлёк.
— Всё хорошо, можешь остаться. Мы вообще-то уже почти закончили, так что на последний час можешь присоединиться к нам. Будешь на месте охотника.
Чимин поднимается в воздух, толком ничего не объяснив и оставив Чонгука смущённым от этих слов. Маг берёт свою метлу, взмывая за парнем в воздух, пока тот что-то объясняет одному из загонщиков.
— Слушай, но я ведь не охотник, — произносит гриффиндорец, — это не моё.
— Значит, станет твоим. Тебе нужно научиться думать, как твой противник, а не сидеть всё время на месте. Побудешь часик в шкуре охотника.
Чимин даёт инструкции команде, объясняя роль Чонгука. В команду гриффиндорца входят четыре человека, включая его, и все они тренируются друг с другом. Чимин берёт на себя роль вратаря и объявляет начало. Он умело отбивает мячи, с лёгкостью держит напор сразу троих игроков, чем удивляет Чонгука. Такая тренировка довольно сложная, и это тут же втягивает парня в игру. Ему хочется до ужаса быть первым, кто сможет пробить кольцо Чимина. Забить гол прежде, чем все остальные. Подобная мысль не может не смущать, но спортивный азарт берёт вверх. Чон забивает на формулировку своего желания — он просто хочет победить, доказать, что сильнее и быстрее всех остальных.
Вот только Чимин ему не уступает. Он силён и ловок. Быстро долетает до кольца, отбивая один мяч и резко возвращаясь обратно, чтобы отклонить квоффл. Чонгук сам не замечает, как начинает выдумывать стратегии, превращая игру в личное соревнование с Чимином. Даже остальные двое игроков не так заинтересованы и чуть отступают, позволяя Чонгуку занять удобную позицию для атаки. От первого забитого квоффла парень готов хлопать в ладоши и улыбаться во всю, вот только Чимин как-то странно ухмыляется парню в ответ.
— Не радуйся сильно, Чон, за полчаса ты смог только раз попасть в кольцо, а попыток сделал немерено.
Чимин кидает фразу между очередным выпадом, чтобы отразить квоффл, и Гук начинает злиться. Он посылает мячи в разные стороны, старается сделать необычные подачи, запутать слизеринца и несколько раз у него снова получается набрать очков. Как только Чон улавливает тактику капитана, маг тут же меняет стиль игры. Он это делает по сотни раз, давит необычными действиями. Чимин совсем не вратарь, но играет прекрасно при этом.
— Отлично поработали, ребят, — обращается к парням Чимин. Он весь взмылен, еле на метле держится, но продолжает говорить: — Думаю, ты, Лукас, на первом месте, потом Хёну, а затем ты, Чонгук.
— Эй, ну я же больше забил, — произносит маг. Он глядит с удивлением, ждёт, когда парень объявит о шутке, но тот полностью серьёзен.
— Да, но суть была не в этом. Я поговорю с командой, а потом разберусь с тобой. Подожди меня внизу пока.
Чимин пролетает мимо волшебника к остальным участникам, и Чонгук провожает его удивлённым взглядом. Он не совсем понимает, что имеет в виду парень, и почему он дал ему последнее место. Чону кажется, что слизеринец таким образом издеваться решил, подшучивает над ним. Он глубоко вздыхает, решая, что лучше дождаться объяснений, а не лезть к капитану.
Парень опускается на землю, сразу замечая на трибунах Тэхёна. Чонгук решает остаться на месте и не подходить близко к Киму, чтобы не завязать очередную ссору и получить порцию яда от этого когтевранца. Чонгук уже даже подумывает, что ему стоит сбежать, пока Чимин разговаривает с командой. Он уже выбирает пути отхода и двигается ближе к зданию, когда краем глаза замечает, как вся команда начинает снижаться, а Чимин направляет метлу в сторону Чона. Парень останавливается, жалея, что не сбежал раньше. Он и сам не понимает, что с ним такое, но быть со слизеринцем наедине он не хочет.
— Куда собрался? — говорит юноша, опускаясь рядом с гриффиндорцем. — Если у тебя дела, то мог бы сразу сказать.
— Нет, просто решил, что ты долго будешь ещё, а я успею переодеться.
Чонгук наглым образом лжёт, и Чимин, кажется, это замечает. Он улыбается мягко и одним движением руки зовёт парня за собой. Пак усаживается на пустующие трибуны и уставляется на юношу.
— Слушай, — произносит слизеринец спокойным тоном, — если у тебя какие-то проблемы из-за той ситуации в кладовке, то мы можем это обсудить.
— Не понимаю, о чём ты, — выдаёт Чон, нервно озираясь.
— Ну, раз так, и ты выбрал делать вид, что ничего не было, тогда и веди себя нормально. Я не собираюсь за тобой бегать и разгребать твои заскоки. Мы решили, что будем помогать с тренировками друг другу, и я поднатаскаю тебя с зельеварением. Так чего ты так странно себя ведёшь? — высказывает Чимин, и от его слов у Чонгука всё стынет внутри. Он и вправду вёл себя странно и понимал это прекрасно. Вот только сказать о том, что у парня появилось к слизеринцу, язык не поворачивался. Он этого даже признавать не хотел и соглашаться. — Если у тебя есть ещё что обсудить для взаимопомощи, — внезапно сладким голосом произносит парень, — предложи, — обговорим.
Гук в одну секунду краснеет и уже рот открывает, чтобы возразить, но замечает лёгкую улыбку на лице у Чимина. Она выглядит так вызывающе, что у парня в мыслях проскальзывает сказать всё, что у него в мыслях накопилось о слизеринце.
— Не придумывай себе лишнего, — обрывает сам себя Чонгук. — Я просто устал, как и ты, и никуда не бегаю от тебя, — добавляет он и берёт себя в руки. — А то, что было в кладовке — случайность, так что больше эту тему не поднимаем. Лучше объясни мне, что я не так сделал.
Чимин недолго молчит, всё ещё смотря на юношу с интересом, и глубоко вздыхает.
— Раз так, то больше не будем ничего при тебе поднимать, — ловко подкалывает он Чона со спокойным видом и, не давая тому что-либо сказать, продолжает: — Если же говорить о тренировке, то ты и сам должен был понять. В чём была твоя проблема, когда ты проебался на матче?
— Не смог разгадать тактику соперника, пропустил много мячей.
— Так. И сегодня ты сделал то же самое. У тебя было триста двадцать семь попыток, Чонгук, а попал ты от силы сорок раз.
— Ну и что, — возмущается гриффиндорец, — твои ребята вообще попадали не больше двадцати.
— Ну и попыток они сделали во много раз меньше твоего. Ты пытался измотать меня, закидать мячами, но смысл, если ты из этого ничего не выучил? Представь, что это была игра — разве тебе бы дали столько шансов взять и забить мяч? Нет, и тут так же. Ты должен был в первую очередь понять мою тактику и, использовав по минимуму шансов, попытаться пробить её. Другие ребята, хоть не попадали, но разгадывали мои трюки, и я тут же их менял на другое. С тобой же… Ты, Чонгук, прёшь напролом, только это не всегда работает.
Чимин отчитывает парня, как ребёнка, и Чонгук чувствует себя ужасно из-за этого.
— Вот серьёзно, как Гриффиндор два года подряд приходил к победе с таким вратарём? — слизеринец замолкает и вздыхает. — Ладно, в любом случае, у тебя ещё есть время.
Гук мнётся на месте и смотрит в глаза Чимину. Только теперь он замечает, насколько парень выглядит уставшим. У него чёрные круги под глазами, а сам он настолько бледный, что, кажется, вот-вот и в обморок упадёт. Чонгук удивляется, как он вообще решился на тренировку с ним, раз в таком состоянии.
— Спасибо тебе, — произносит гриффиндорец, сам себе удивляясь. Он не думал благодарить волшебника, но отчего-то ему показалось это очень важным.
— Без проблем, — отвечает он, — на самом деле, ты мне тоже много чего подсказал для будущей игры. С Намджуном сложно держать оборону долго. И хоть мы оба охотники, я должен как-то вдолбить нашему вратарю, как ему действовать.
Чимин встаёт со своего места, немного пошатываясь при этом, и Чон подходит ближе, чтобы в любой момент поймать.
— Ты в порядке?
— Да, — отвечает Пак, — просто плохо спал. Высплюсь и всё пройдёт.
Гриффиндорец смотрит на него в растерянности, не знает, стоит ли Чимина под руку взять, чтобы тот не упал, когда слышит голос позади.
— Я его провожу, — произносит Юнги, подбегая, — привет, Чонгук.
Он улыбается юноше, и парень делает то же самое. Мин забирает метлу у друга и тянет того в сторону школы, пока сам Чон остаётся на месте.
— Нет, — внезапно произносит Чимин, — Чонгук меня отведёт. Ведь если я грохнусь в обморок, то ты меня дотащить не сможешь. Да и тем более, тебе нужно поговорить. Вали к своему Тэхёну и скажи, чтобы он больше не сидел на наших тренировках — мне не нужны шпионы на занятиях.
Пак перехватывает метлу у друга и берёт под локоть удивлённого Чонгука.
— Я серьёзно, — говорит слизеринец, — поговори с ним, а не бегай от него.
Чимин уводит непонимающего ничего Чонгука, оставляя Юнги стоять одного на поле. Парень не понимает, как так вышло, но в душе с другом соглашается. Надо перестать бегать и хоть что-то сказать. Тэхён тоже с места своего встаёт и направляется к Мину, и у последнего душа в пятки уходит.
Все последние разговоры с парнем заканчивались плачевно. Он клонил в свою сторону, а Юнги тянул одеяло на себя. Юноша ужасно боялся. Мин сам не понимал корень всех тревог, но довериться кому-то снова ему представлялось большой проблемой. Каждый шаг, что делал Тэ навстречу, заставлял Юнги передумать и убежать за друзьями. Он — самый настоящий трус и признаёт это, вот только исправлять не пытается. До когтевранца остаётся меньше пяти метров и парень наконец-то решается сделать шаг вперёд. Он ужасно паникует, представляя, что Тэ опять заведёт речь о сексе и отношениях, но бежать уже некуда.
— Что, Мин, друзья бросили? — произносит Тэхён, улыбаясь юноше.
— Чимин тебе передал, чтобы ты не приходил к нам на тренировки, — говорит слизеринец, не найдя более лучшей темы для беседы.
— А ты что думаешь? — интересуется когтевранец. — Если ты скажешь, чтобы я не появлялся тут, то я уйду.
— Разве ты тут из-за меня? — спрашивает Юнги и уже заранее знает ответ. Он прекрасно понимал всё это время, что Тэхён торчит на тренировках точно не из-за его «любви» в квиддичу. И насмешливый взгляд волшебника только это подтверждает. — Можешь приходить, но только не говори ничего Намджуну. Не хочу, чтобы Чимин проиграл из-за этого.
— Ох, да вы по-любому проиграете, — отмахивается Тэ, — тут даже моя помощь не понадобится. Я видел ваши и тренировки брата — совершенно разный уровень.
Юнги хмурится, хочет возразить, но Тэхён лишь смеётся. Мин на секунду задумывается о том, что он по его смеху ужасно скучал. Он не слышал его уже так давно, что сам, не замечая этого, начинает улыбаться в ответ. Время тянется ужасно медленно, но юноша этому только и рад, кажется. Несмотря на внутреннее беспокойство, волшебник довольствуется тем, что когтевранец просто стоит рядом с ним.
— Я скучал вообще-то, — говорит Ким, и у Юнги внутри целый пожар. Он смотрит и не верит тому, что когтевранец только что сказал. Ищет в себе слова, находит там целое море всего, но только ничего не выходит произнести. — Только не молчи, — добавляет Ким, — я себя неуютно чувствую.
— Я тоже скучал, — отвечает Мин.
— Тогда почему не подходил?
Юнги от вопроса не знает, куда деться. Он и сам не раз об этом думал, решался сделать шаг каждый раз, когда видел юношу за соседним столом. Волшебник в себе сил не находил и смелости, как и сейчас не может найти. Ему сложно признаться, что у него чувства целый экспресс скопился, но Юнги с ними не может никак разобраться. Он боится каждого ощущения, не уверен, что стоит вновь бросаться в омут с головой. Потому что если снова, то, кажется, точно уже не выплывет. Потонет в Тэхёне навсегда и себя погубит.
Когтевранец дарит успокаивающую улыбку и тянет рукой Юнги к себе. Мин и не сопротивляется — он сам льнёт к Тэхёну, обнимает его первый и в грудь утыкается. Ему так уютно ни с кем не было. Даже лежать рядом с Чимином кажется не таким ярким и сильным. Потому что от Тэхёна у Мина в глазах звёздочки и шум в ушах. Потому что рядом с этим парнем Юнги ощущает себя настоящим, живым.
— Здесь холодает, — произносит Ким шёпотом, — да и темнеет. Давай вернёмся в школу, пока ты не замёрз совсем.
Юнги нехотя отходит от юноши и кивает ему в знак согласия. Волшебники медленно идут до здания, почти не разговаривая, и слизеринец в себе силы всё пытается найти, чтобы хоть что-то сказать парню. Играя с подаренной головоломкой Тэхёна, он не раз пытался найти в себе уверенность, чтобы высказать каждое сомнение, вот только никак не выходило. Юнги сложно признаться в том, насколько он страшится, что все отношения с когтевранцем разрушатся, как карточный домик. Он не хочет больше боли испытывать, и оттого себе же хуже делает. Загоняет в ловушку одиночества и сам дверь закрывает. Тэхён, замечая задумчивое лицо парня, его ладонь слегка сжимает, напоминая, что он рядом. Мин от этого возвращается в реальность и дарит лёгкую улыбку парню.
Когда волшебники приходят в зал, в помещении уже остаётся не так много людей. Грязная посуда исчезает, заменяясь на чистые приборы с вкусной едой. Юнги усаживается за стол Слизерина, и Тэ делает то же самое. Они немного разговаривают об учёбе и предстоящем матче, совсем не затрагивая тему отношений. Юнги пытается унять волнение рядом с Тэхёном, пока тот ведёт себя совершенно спокойно. Это состояние медленно переходит к волшебнику, и он постепенно откидывает все тревоги. Подобное кажется настоящей магией и её точно нельзя воссоздать так просто.
Намджун освобождает ребятам комнату, и Юнги соглашается пойти к Тэхёну, ужасно боясь, что будет дальше. Он сам не понимает, как на такое решился, но пытается через себя переступить, в надежде, что в этот раз всё выйдет. Волшебники проводят весь вечер вместе, иногда просто молча смотря в никуда, иногда заводя разговоры о ерунде. Тэхён не пристаёт, не пытается давить на Мина, и тот ощущает себя довольно странно. Целуя губы когтевранца, он ожидает, когда тот начнёт настаивать на большем. Но волшебник лишь пальцами по коже проводит, странные узоры вырисовывает, не позволяя себе большего. Они лежат полуголые, но у Тэхёна ни одной мысли нет, чтобы неудобства принести. Он обнимает Юнги нежно, будто бы боясь ранить старшего. Мин бы рядом с Тэхёном всю жизнь так лежал. Ему нравится, как он целуется, как дрожат кончики его ресниц.
Юнги сам не замечает, как юноша рядом с ним засыпает. С удовольствием наблюдая, как тот мирно сопит, Мин внезапно приходит к мысли, что без этого ему всегда было сложно уснуть. Особенно последние недели. Он так привык спать с когтевранцем в Выручай-комнате, что после этого без него пусто было и одиноко. Теперь же, находясь совсем рядом, он будто оказался на своём месте. Ему не хочется бежать от Тэхёна, скрываться и что-то придумывать. Всё так, как должно быть.
Волшебника не тревожат сны, и Юнги просыпается лишь от солнечных лучей. Парень смотрит на часы, лежащие на тумбочке, и вздрагивает. Он чуть не проспал утреннюю тренировку. Мин вскакивает с кровати, накидывая на себя школьную рубашку и попутно ища брюки. До него доносится хриплый голос Тэхёна и его зевание, и Юнги старается не оборачивается.
— Доброе утро, — произносит когтевранец, — уже сбегаешь?
— Да, — бубнит Мин, — у меня тренировка до завтрака должна быть. Завтра игра, так что мне нужно поспешить.
Тэхён хватает Юнги за ногу, не давая тому нормально надеть брюки, и парень на это лишь шипит.
— Останься, — произносит когтевранец, — какой смысл так себя изматывать перед игрой? — он следит за тем, как Юнги надевает мантию, и громко вздыхает. — Тем более, ваша команда не одержит победу.
Слизеринец переводит удивлённый взгляд на парня, не понимая, что тот имеет в виду.
— Почему же, — возмущается Юнги, — мы столько тренировались, что спокойно обыграем Когтевран.
— Ну, надеюсь, вам помогут ваши тренировки против Намджуна. Мой брат однозначно намерен победить, а я знаю его: если Джун решит что-то для себя — его не остановить.
— Это ты ещё Чимина не знаешь, — усмехается Юнги. Он откладывает свою палочку и вещи, замечая, с каким видом на него Тэхён смотрит. Этот спор окончательно будит его, заставляет напрячься и прийти в себя. — Мы победим, и это не обсуждается. Ты ещё вчера пытался что-то против нас говорить, но не получится тебе меня переубедить, так что прекращай.
— Прекращать что? Я повторюсь, я просто видел ваши тренировки и брата. Мне есть, что сравнивать. И ты знаешь, я хорош в анализе и всяких подобных задачках.
Тэхён самодовольно улыбается, и Юнги постепенно начинает злиться. Чимин и вправду много что делал для победы, да и сам Мин желал помочь другу. А неверие когтевранца от этого ещё сильнее выводило из себя.
— Чимин каждый день притаскивает нас на тренировки, готовит к игре, просматривает сотни матчей, изучает столько материала в библиотеке. Вчера мы весь день и вечер копались во всевозможных справочниках. Тебе ли не знать, что знание — сила.
— Думаешь, Намджун этого не делает? Брось, он же всё-таки с Когтеврана.
Юнги со слов волшебника хмурится, но отступать не собирается. Он даже о тренировке забывает из-за дебатов с волшебником. Тэхён вновь смеётся, замечая недовольное лицо парня, встаёт с кровати и подходит к Юнги
— Думаю, ты слышал о том, что многие делают ставки перед матчем, — маг облокачивается о стол, смиряя юношу своим взглядом. — Ну так давай и мы это сделаем. Хочешь поспорить на то, чья команда победит?
Юнги секунду обдумывает предложение, кивает парню и с уверенностью тянет свою ладонь когтевранцу.
— Сколько? — произносит слизеринец.
— Деньги мне не интересны, думаю, и тебе тоже.
— Хорошо, и что же тогда?
— Давай так, раз ты говоришь, что не будешь прогибаться, и я тоже не хочу быть нижним, то просто решим конфликт этим спором. Ставкой будет то, кто будет сверху. И это я не про позу.
Не ожидавший такого поворота, Юнги слегка ошеломлён. Он руку не убирает, но теперь сомневается в своём решении.
— И что, значит всё? Твоя дерзость ушла? Значит, не так ты и веришь в победу Чимина, — ухмыляется младший.
— Верю, — твёрдо произносит Юнги, — просто не нравится то, что на кону.
— А в чём проблема? Если выиграет твоя команда, то ты в плюсе. Сам ведь говорил, что тебе нравилось быть сверху. Ну, а если победа останется за Когтевраном, то попробуешь что-то другое.
— Хорошо, — отвечает Юнги, закатывая глаза. Он жмёт руку юноше, но тот внезапно её отдёргивает, смотря с подозрением. — Что теперь не так? Боишься, что продуешь мне?
Юнги довольно смеётся своей шутке, но Тэ смотрит на него задумчиво и с ожиданием.
— Да нет, дело в другом. Сколько процентов того, что ты мне не лжёшь и не кинешь потом? Ты же помнишь, что мы не раз пробовали с тобой заниматься сексом, но ты вырывался, хотя сам всё и начинал.
— Да хочешь заклинание наложим, — не выдерживает Юнги, вновь картинно закатывая глаза, — я не вру и выполню все условия. Так что давай не тяни, мне нужно на тренировку.
— Тогда дай мне непреложный обет.
Юнги воздухом давится от таких условий, но всё равно стоит на своём. Он такого от парня не ожидал, не думал совсем, что Тэхён такое предложит.
— Ты хоть понимаешь, как это опасно? Если условия не выполнить, то можно умереть.
— Да, но это опасно, если ты не выполнишь. Но ты ведь это сделаешь, да и я тоже отказываться не стану, так в чём проблема? Никто не умрёт, нужно только быть аккуратным в обещаниях. Ты же ведь не собирался меня кидать, так?
Юнги хмурится, всё ещё сомневаясь. Теперь он не совсем уверен в решении, но отказываться волшебник не спешит. Парень столько тренировался и теперь до ужаса хочет показать, что он прав, доказать Тэхёну, что Слизерин не проиграет.
— Идёт, но если ты продуешь, то будешь на моём члене вертеться вечность, — самодовольно произносит он.
— Тогда такой же готовности и исполнительности я жду и от тебя.
Юнги давит усмешку и протягивает ладонь вперёд.
— Отлично, — Тэхён берёт его за руку и достаёт свою палочку. Он смотрит глаза в глаза, не отрываясь от парня. Во взгляде нет ни намёка на улыбку и Юнги постепенно осознаёт всю серьёзность момента. — Обещаешь ли ты, Мин Юнги, отдаваться мне по моему желанию, без отказа и сопротивления, если Намджун забьёт больше, чем вы?
Слизеринец нервно сглатывает, но в ответ кивает.
— Обещаю, — он чувствует, как лёгкая волна проходит по его телу и медленно разносится слабыми зарядами, постепенно угасая.
— В таком случае и я обещаю, что выполню условия, отдамся тебе и буду нижним, если проиграю спор, — произносит парень и выдыхает.
Обряд закончен, и Тэ отпускает руку, хитро улыбаясь юноше.
— Ну, теперь тебе точно стоит поспешить на тренировку, а то продуешь мне спор.
— Слизерин ни за что не продует, — серьёзно отвечает Юнги. — Так что советую тебе сходить в Хогсмид и запастись смазкой для своей задницы, Тэхён.
— Ну, я не против как-нибудь поэкспериментировать. В перерывах между тем, как ты будешь отдаваться мне самозабвенно и полностью, крутясь на моём члене, — он подмигивает юноше, и тот в ответ фыркает.
Ребята слышат тихий стук, отчего их беседа прерывается, и через мгновение в комнату заходит Намджун.
— Я только что с Чимином виделся — он попросил тебя разбудить и передать, что ждёт тебя на поле, Юнги, — произносит Ким сразу, как оказывается в комнате.
Мин благодарит юношу и, напоследок недобро сверкнув глазами в сторону Тэхёна, прощается с братьями. Когтевранец на это лишь довольно усмехается, чем вызывает удивлённый взгляд брата.
— Неужели у вас всё наладилось? — спрашивает Ким-старший, стараясь делать вид, что на младшего не смотрит.
— Ну, в скором времени всё будет хорошо, — загадочно произносит волшебник. — Главное, братец, не продуй Слизерину, — я многое на тебя поставил.
Ким-старший откладывает учебники из рук, взглядывая на брата с лёгким страхом в глазах, и хмурится.
— Тэхён, что ты опять натворил? — говорит он, повышая тон.
— Всё в порядке, не надо так психовать, — отвечает юноша и ложится на кровать. Он с улыбкой смотрит в потолок, отчего у Намджуна руки дрожать начинают. Парень брата таким давно не видел и это похоже на какую-то злую шутку. Тэхён редко радовался, как ребёнок, по пустякам. А тут столько счастья, да на одного брата.
— Ох, Мэрлин, я надеюсь, что ты и вправду ничего такого не натворил. Если всё же да, то лучше скажи после матча, прошу. Я не хочу умереть от сердечного приступа до игры.
Намджун складывает последние книги в сумку, собирает тетрадки и чернила, поглядывая на брата с опаской.
— Не беспокойся ты так, — буднично говорит волшебник, отмахиваясь от парня, — я всё продумал. Но, самое главное, пообещай мне просто играть так, словно не на жизнь играешь, а на смерть.
Намджун роняет вещи, и бутылёк с чернилами со звоном разбивается. Вся жидкость оказывается на полу, из-за чего старший матерится. Он даже на брата смотреть не желает, лишь скорее ища палочку, чтобы всё убрать.
— Чёрт, Тэхён, ты со своими выкрутасами уже достал, — бурчит он себе под нос.
— Причём на смерть своего любимого младшего брата, — добавляет Тэ совсем тихо, но Нам его прекрасно слышит. Несколько тетрадей падают в чёрную лужу, вызывая у старшего очередную порцию мата, пока Тэхён тихо ухмыляется. — В общем, спасёшь мою задницу ещё раз, только теперь не в переносном значении этого слова.
