Смерть не знает выходных

Гарри окунул руки в чашу с густой кровью и принялся чертить символы по истертым плитам пола. Не прекращая читать на латыни, он замкнул пентакль вокруг печати призыва и воскурил благовония. Комната тут же наполнилась сладковатым дымом, который вился тонкими сизыми струйками, словно молоко, растворенное в воде. С каждым произнесенным словом знаки наливались светом и силой. Гарри напряженно склонился над пентаграммой, торопливо вытер взмокший лоб предплечьем — отросшая челка лезла в глаза — и продолжил: — Кровью и камнем, огнем и железом заклинаю тебя. Именем Нергала, именем Анубиса и Танатоса, именами Смерти, сколько их есть и сколько будет, словом Азраила заклинаю тебя, тень. Размыкая врата запада, призываю тебя. Силой своего слова, силой своей магии повелеваю: приди… На миг воцарилась глухая гулкая тишина, воздух завибрировал, а рот наполнился привкусом крови. В темном углу, где тени сгустились и обрели необычайную плотность, что-то заворочалось. Пробуждалось древнее зло. — Заклинаю: приди… — повторил Гарри настойчивей, — профессор Снейп! Тьма дрогнула, гулко резонируя с его голосом. — Профессор Снейп! В комнате поднялся ветер, душный дым благовоний закружился белыми водоворотами, огонь тревожно заметался. — Профессор Снейп! — воскликнул Гарри во тьму. Дверь старинного шкафа распахнулась и оттуда в облаке ядовитых испарений, оправляя манжеты, выступил Снейп. — И вовсе незачем так орать, — ядовито заметил он. — Я подумал, что если вы на той стороне, то не услышите, а у нас срочное дело. Яксли привезли. Восковое лицо Снейпа, пожелтевшее после смерти еще сильнее, оживилось, запавшие глаза заинтересованно блеснули, но он быстро соорудил профессиональное каменное выражение. — Полагаю, мертв? — Я, в общем-то, в этом уверен, да и авроры тоже, — сказал Гарри, — но Робардс решил подстраховаться. Нужно провести стандартную процедуру упокоения. Печати, заклинания, ну не мне вам объяснять. Чтобы не было неприятных сюрпризов, как тогда. — Да уж, избавьте меня от ваших объяснений, Поттер, — заметил Снейп. — А чтобы не было, как тогда, не подпускайте к опасным покойникам прирожденных некромантов. — Я бы с удовольствием, но они, понимаете ли, тут работают. Гарри покосился на приоткрытую дверь в лабораторию — он знал, что их подслушивают. — Я все слышал! — крикнул Малфой. — Вам от меня не избавиться, я ценный сотрудник! Слух у него был как у кошки. Когда ему это было на руку. — И чем же ты там занят, ценный сотрудник? Опять варишь кофе в казенном тигле? — в тон ответил Гарри. — А что тебя не устраивает, Поттер? — Малфой выглянул из лаборатории с раскаленными щипцами в руке. — Мы в нем скальпели кипятим, которыми трупы режем! — Я его продезинфицировал, — отмахнулся Малфой. — К тому же я экспериментирую с вкусами! Ту дрянь, которую ты носишь из маггловских кафе, невозможно пить. — Вот сам бы и покупал тогда! — Зачем, когда я могу сварить его здесь? — Малфой усмехнулся и исчез за дверью. — И все равно — это негигиенично, — пробормотал Гарри. — Значит, ты не будешь? — Малфой вернулся с парой кружек. Аромат свежесваренного кофе немедленно заполнил кабинет и затронул в душе Гарри какие-то первобытные струны. С проворством древнего охотника, завидевшего мамонта, он рванул вперед и вцепился в кружку. — Вот еще. Сейчас я выпью что угодно, если это хоть немного похоже на кофе. — Ну разумеется, — Малфой закатил глаза. — Я мог бы дать тебе серную кислоту и сказать, что это кофе, и ты бы ее выпил. И, что самое страшное, даже не дернулся бы. — Как бы ни приятно было выслушивать ваши пререкания, которые, к моему изумлению, каждый день меняются, я предпочел бы перейти к обсуждению повестки дня, — вмешался Снейп. — Теперь, когда ваши мозги, возможно, я повторяю, лишь возможно, ненадолго включились, надеюсь, вы займетесь работой. Гарри отмахнулся, допивая свой кофе. Надо признать, несмотря на то, что Малфой изобретал все более странные рецепты и совершенно пренебрегал санитарными нормами, кофе у него получался отменный. — У нас кроме мистера Беррингтона никаких дел. — О, дядя Монти, — Малфой хмыкнул. — Действительно, сегодня же понедельник. — Ага. Дядя Монти и мертвый Яксли вот, — Гарри показал в сторону препараторской. — Что, и никаких армий инферналов, никаких восставших некромантов или черных магов, призывающих этого… как там его, Сатану? — разочарованно спросил Снейп. — Я уверен, что прямо в эту минуту около трехсот тысяч магглов призывают Сатану, — сказал Гарри. — И что? У них куда больше шансов призвать вас, профессор. — Вот это было бы по-настоящему страшно, — кивнул Малфой. — Разумеется, — подтвердил Снейп. — Что ж, раз вы сегодня не заняты, вас не затруднит пройтись до Ноктюрн-аллеи. У меня закончился жучиный сок. Гарри проглотил возмущения и запил их остывшим кофе — спорить со Снейпом бессмысленно, да еще и вполовину не так весело, как с Малфоем. К тому же им все равно нужно пополнить запасы ингредиентов. И мел, кажется, закончился на прошлой неделе, когда он обновлял защитные знаки на шкафу Снейпа. Гарри очистил кружку заклинанием и отвесил пинка по стулу Малфоя, чтобы тот поторопился. Малфой в ответ покачал своей тростью и поднял бровь — мол, давно готов, только тебя жду. — Ладно, купим ваш сок. А вам удачи с Яксли. Только на этот раз, пожалуйста, не пришивайте голову к заднице. — Я очень постараюсь сдержаться, — степенно ответил Снейп. Гарри сделал вид, что поверил ему. *** Миссис Беррингтон открыла дверь сразу, как они ступили на дорожку между клумб, густо заросших наперстянкой и цветущим чесноком. — А, уважаемые мастера, — воскликнула она с несколько излишней радостью. Конечно, семейство Беррингтон любило своего дядюшку Монти, однако любви их хватало на совместный ужин в воскресенье и вечерние разговоры у камина, а к утру понедельника они уже начинали испытывать определенное нетерпение. Поглядывая на часы, они начинали размышлять, как скоро явятся вежливые господа из департамента Смерти, пока дядя Монти разглагольствовал, помахивая незажженной трубкой, которую брал лишь по привычке и, как сам он уверял, «для порядку». — Проходите-проходите, — суетилась миссис Беррингтон. — Дядя Монти в саду, играет с внуками. Заварить вам чаю? — Было бы чудесно, миссис Беррингтон, — улыбнулся Малфой, не обращая внимания на пинок Гарри. — Ваши кексы восхитительны. — Просто Гортензия, прошу вас. — Миссис Беррингтон зарделась и отмахнулась от него. — Вы так добры. — Мы пока займемся вашим дядей, — сказал Гарри. Дай Малфою волю, и он целыми днями будет отвешивать любезности и вести светские разговоры, а уж что касалось чая, он обладал воистину чудесной способностью цедить чашку за чашкой, будто на его желудок были наложены чары незримого расширения. В саду цвели яблони, бело-розовые лепестки кружились в воздухе и укрывали траву, как снег. Двое мальчишек сосредоточенно хоронили дядю Монти в песочнице. — Не топчи пентаграмму, Билли, — ворчал дядя Монти. — Зак, придави мои руки камнями, чтобы я не мог выбраться. Лучше бы, конечно, лицом вниз закапывать, но тогда кто ж вам советы давать будет. — Я смотрю, вы начали без нас, — добродушно заметил Гарри. — Да вас разве дождешься, — отозвался Монти. — Я старый человек, мне нужно соблюдать режим, а вы где-то прохлаждаетесь. Никакой на вас надежды. Ничего удивительного, что семья не выносила его дольше восемнадцати часов кряду. Только внуки всегда рады были поиграть с дядюшкой — потому что он разрешал хоронить себя, а еще на потеху им отпускал свои кисти гоняться друг за другом по гостиной. Одним движением дядя Монти восстал из кучи песка и поднялся на ноги — сухой, коричневый и узловатый, как корень старого дерева, облаченный в истрепанную мантию, давно утратившую цвет. Маленькая голова на тощей шее болталась в пожелтевшем и обвисшем кружевном воротнике. — Так меня будут сегодня упокаивать или нет? — возмущенно поинтересовался он — Извольте проследовать на кладбище. — Малфой галантно поклонился. — И простите за опоздание, мой напарник невыносимо медлителен. — Оправдания, оправдания… — пробормотал Монти сварливо, но все же заковылял по дорожке, приволакивая ногу — коленный сустав он потерял еще месяца три назад. На этот раз Гарри не успел пнуть Малфоя — тот уже догнал Монти. Каждую неделю в одно и то же время они приходили упокаивать этого дядюшку, каждую неделю дядюшка ворчал, что они опоздали, а Малфой во всем обвинял Гарри. А потом они шли пить бесконечные чашки чая с миссис Беррингтон, и Малфой жаловался, как тяжело ему, прирожденному некроманту, работать с дилетантом. Местное кладбище лежало в низине чуть дальше по дороге. Тут уже почти не хоронили, а старинные надгробия заросли вьюнком и лишайниками, и камни вздымались из травы, будто бока диковинных рябых зверей. Пробравшись между ними по узкой полуисчезнувшей тропинке, все трое вышли к провалу. Холм вспучился и лопнул, как перезрелый арбуз, обнажив земляное нутро — черное, влажное, полное переплетенных корней. Надгробный камень слегка покосился, но выглядел новее остальных, и на нем даже можно было прочесть «Монтгомери Беррингтон. Любящий муж, отец, дедушка». Ниже обычной масляной краской имелась приписка «а также замечательный человек и одаренный колдун» — дядюшка Монти не страдал излишней скромностью. Добравшись до своей могилы, он с кряхтеньем уселся на край и нетерпеливо помахал рукой. — Помогите мне спуститься, олухи! Понаберут любителей по объявлениям… А приличному человеку на покой не лечь. — Мистер Беррингтон, вы прекрасно знаете, что по закону мы должны бы упокоить вас навсегда, — напомнил Гарри. — Ваша семья очень просила за вас, и я не стал бы испытывать их и наше терпение. — Не груби старшим, — огрызнулся Монти без особого энтузиазма. — Гортензия думает, что пацаны в меня пошли, вот и не возражает. Им привыкать надо, к мертвым-то. Да и кто их на путь истинный наставит, они ж такие… моя кровь, одно слово. С помощью Гарри он тяжело опустился в неглубокую могилу, крякнул, ощупал оба колена и улегся на землю. Махнул рукой. — Давайте, закапывайте. — Увидимся через неделю, мистер Беррингтон, — сказал Гарри и взмахнул палочкой. Земля зашевелилась, дрогнула, комья запрыгали и задрожали, а затем расселина сомкнулась, как вода. Секунда — и поверхность подернулась мягкой зеленой травой и обрела совершенно благопристойный вид. — Опять перестарался, — заметил Малфой. — Мистер Беррингтон будет ругаться, что из-под травы сложно выкапываться. — Тогда сам бы и закапывал, — огрызнулся Гарри. — Нет уж, я здесь для более тонкой работы. Малфой вытянул над свежей могилой руку с палочкой и принялся читать длинное заклинание. Гарри подвинулся поближе — Малфой говорил очень тихо, а ему хотелось расслышать слова, потому что казалось, что они каждый раз другие. Как-то ему даже послышалось «чтоб ты провалился, очкарик», но Гарри плохо знал латынь и мог напутать. Дядя Монти ни разу не прокомментировал изменчивое заклинание — Гарри подозревал, что ему, старому и не очень-то свежему некроманту, вообще не требовалось никаких заклинаний, чтобы улечься в могилу на недельку. Но ритуал нужно соблюдать. Дядя Монти очень уважал ритуалы и традиции, они действовали на него упокаивающе. Закончив бормотать, Малфой три раза ударил тростью по свежей могиле. Земля вздрогнула, порыв холодного ветра закрутил яблоневые лепестки маленькими вихрями и стих так же резко, как появился. Подошвами Гарри чувствовал, как земля там, под дерном, ворочалась еще несколько секунд, принимала и укрывала покойника. Малфой постоял неподвижно, прислушиваясь, кивнул и повернулся к Гарри. — Все, упокоился. Пойдем пить чай. На кухне умопомрачительно пахло лимонными кексами. Налив чаю, миссис Беррингтон поинтересовалась, во что мальчики играли с дядей. — Никак не могу понять, это влияние дяди или врожденный дар, — вздохнула она, когда Гарри рассказал о похоронах в песочнице. — Вы можете определить, будут они некромантами или нет? — Это невозможно, пока дар себя не проявит, — ответил Малфой. — Наберитесь терпения. Мальчишки в саду, кажется, теперь играли в дядю Монти и соседей. Билли, старший, очень точно подражал дребезжащему голосу дяди, а Зак пискляво жаловался на облысевшую, а потом и издохшую от страха собаку. — Я верну вашу собаку с того света, если пообещаете отстать, желчная вы жаба! — провозгласил Билли. — Инферналья отрыжка! — пропищал Зак. — Нечистая… А собак разве можно поднимать? — Дядя Монти так ей сказал, — ответил Билли. — Подожди, я спрошу. Он влетел на кухню, очень серьезный и сосредоточенный, увидел тарелку с кексами и застыл. — Билли, ты что-то хотел? — спросила миссис Беррингтон. — Мистер Малфой, а собачек можно поднимать? — спросил Билли, не сводя глаз с кексов. — Поднимать можно все, что было живым, — ответил Малфой. Билли угукнул, цапнул один кекс и убежал в сад, пока мать не опомнилась. Вскоре оттуда донесся рев Зака, которому кекса, видимо, не досталось. Потом дверь приоткрылась и Зак, шумно сопя и всхлипывая, спросил: — Мистер Малфой, а можно поднять живого? — Только с помощью будильника, — сказал Малфой. — И то не всех, взять хотя бы Поттера. А ритуалы поднятия мертвых на живых не действуют. — Ладно, — вздохнул Зак и торжественно добавил: — А Билли жадина. Жалко, что его поднять нельзя. Я бы его поднял, и ему пришлось бы меня слушаться! Он шмыгнул к столу, как маленький зверек, и тут же исчез — вместе с еще одним кексом. Миссис Беррингтон всплеснула руками. — Скорей бы уж решилось, а то я и не знаю, как разговаривать с ними. Малфой степенно налил себе еще чаю — кажется, это была уже третья чашка. — По моему опыту сейчас они не понимают даже, чем поднятый из могилы отличается от живого, а о самостоятельно воскресших некромантах и говорить нечего. Вам нужно беспокоиться о моменте, когда они осознают реальность смерти. В свое время это сильно меня шокировало. Эту байку Гарри слышал не раз. Малфой любил рассказывать, как в шесть лет страшно обиделся на всю родню, когда на похоронах дедушки они потребовали уложить дедушку обратно в гроб и больше к нему не подходить. Насколько Гарри знал Малфоя, шокировала его не смерть, а запрет делать, что ему хотелось. Да и дедушка не горел желанием хорониться, и уложить его обратно не смогли даже два некроманта и четверо сильных мужчин. Упокоился Абраксас лишь через десять лет, когда следы разложения стало сложно выдавать за драконью оспу, а Люциус возмутился и заявил, что он портит семейную репутацию и антикварную мебель. — Мистер Малфой, мистер Малфой, смотрите, белочка! — В кухню ворвался Билли в вихре лепестков. Следом за ним прокрался Зак. Под общим недоумевающим взглядом они предъявили белочку. Та успела преизрядно разложиться, и сквозь истлевшую шкуру проглядывали ребра в сухих ошметках плоти. Одна из маленьких глазниц опустела. — Ой, — пискнула миссис Беррингтон и уронила чашку. — Белочка! — радостно повторил Билли, и белочка, возмущенно цокнув, взлетела по его плечу и уселась там с самым довольным видом, какой только могла иметь дохлая белка. — Ну вот, кажется, и определилось, — философски заметил Малфой и налил себе еще чаю. *** Завсегдатаи называли “Великолепные волшебные вещи, варева и вытяжки для всякой выдумки и к вящей выгоде взыскательных ведьм и волшебников» не иначе как «Раскоп», потому что запомнить полное название не мог никто, даже мастер, сделавший вывеску. Слова «варева» и «взыскательных» были вписаны черной краской от руки, а остальной надписи пришлось потесниться, буквы перекосились и лезли друг на друга, пытаясь отвоевать место на узкой доске. И магазин вполне соответствовал своей вывеске — тут и там в глаза бросались попытки придать обстановке роскошь и даже некоторую видимость благородства, абсолютно, впрочем, провальные. Узорчатую плитку на полу не мыли, казалось, с момента открытия, и теперь уже сложно было определить, где скрывается ее природный рисунок, а где — многочисленные наслоения пятен самого подозрительного вида. К тому же, стоило пройти в глубину магазина, и плитка сменялась рассохшимися скрипучими досками. На роскошных резных креслах для ожидающих покупателей навеки поселились груды товаров, которым не нашлось места на полках. В витрину же хозяин постарался выставить все лучшее сразу, так что теперь она напоминала тесную стеклянную кладовку, доверху забитую всевозможным барахлом: эмалевыми самовращательными глобусами, золотыми телескопами — конечно, изрядно позеленевшими, — самоцветными кубками, статуэтками неведомых волшебников и ведьм, ржавыми зачарованными котлами и книгами в богатых переплетах. Имелась здесь даже огромная колба, в которой плавал настоящий гомункул, способный, по заверениям владельца, ответить на любой вопрос. Впрочем, уже через неделю гомункул подтух в своем сосуде и принялся гадостно вонять на весь магазин, так что пробку пришлось намертво залить сургучом, и проверить обещанное всеведение теперь уже не представлялось возможным. Едва завидев их на пороге, Наземникус поспешил им навстречу. — Ах, мои самые любимые клиенты! — вскричал он. Беглый взгляд между полок позволял заметить, что в данный момент они были попросту единственными клиентами Наземникуса. Учитывая, что в его магазине легче было заполучить чесотку, чем искомый товар, это нисколько не удивляло. — Оставь свои излияния, Наземникус, мы торопимся, — прервал его Гарри. На самом деле никуда они не спешили и никаких срочных дел не ждало их в офисе, даже мертвецы в понедельник не спешили просыпаться и приступать к своим прямым обязанностям — всякого рода злодеяниям. Однако Наземникус, если его не притормозить, становился многословен и навязчив, как меняла на рынке в Медине. Будь его воля, Гарри и вовсе не приходил бы сюда, однако только у Наземникуса можно было достать некоторые вещицы на грани законности, только Наземникус имел на такую торговлю лицензии — Гарри до сих пор не понимал, как тот ухитрился их получить. И поскольку Министерство требовало строжайшего отчета в том, что касалось закупок, Гарри признал, что Наземникус — меньшее зло, хотя бы потому, что зло знакомое. — Разумеется, господа. Чем могу помочь? Малфой как раз сверялся со списком: — Две пинты петушиной крови. Да посвежее, та, что ты продал мне в прошлый раз, успела свернуться и преотвратно воняла. — Ну что вы, как можно, — ничуть не смутившись, ответил Наземникус. — Вам я продаю только лучшее. Должно быть, нарушение условий хранения. Вот, — он вытащил из-под стойки запыленную бутыль, — свежайшая партия. — Наземникус, — холодно произнес Гарри. Взгляд у того заметался. — Хотя погодите, кажется, была даже лучше, — он убрал первую бутыль и вытащил другую — менее пыльную. Сквозь тусклое стекло Гарри различил какую-то неопрятную жижу с комочками и сгустками. — Наземникус, — повторил он с еще большим ударением. — А если подумать, — торопливо пробормотал тот, — похоже, я перепутал партии. Подождите, я принесу сию же секунду… И он исчез в недрах подсобки. — Ах, великий Гарри Поттер, укротитель Темных Лордов и ленивых продавцов, — насмешливо протянул Малфой. — Ах, Драко Малфой, неспособный заметить, когда ему впаривают несвежую цыплячью кровь, — ответил Гарри. — А я и не должен, — сказал Малфой спокойно, только глаз чуть-чуть дернулся. — Качество расходных материалов не моя забота. — Да-да, ты слишком ценный специалист, чтобы опускаться до таких низких материй, как закупки. Наземникус наконец вернулся с бутылкой, покрытой тонкой изморозью — все-таки где-то у него был нормальный холодный шкаф, которым он по непонятным принципам пользовался очень редко. — Что-нибудь еще, господа? — Коробка костяного мела, — зачитал Малфой. — Белого! Нам не нужны разноцветные мелки, мы не пейзажи рисуем. Ушная сера гоблина, пожалуй, шесть унций, перья черного петуха — не крашеные, а натурально черные. Полфунта тибетской каменной соли, пять унций когтей авгура, две пинты жучиного сока и десять палочек корицы. Корицы в списке не было, Гарри точно знал, потому что составлял его сам. — Корица-то зачем? — Для кофе, — ответил Малфой. — О, для кофе я могу предложить превосходный набор… — Наземникус нырнул под прилавок и оглушительно чем-то загрохотал. — Набор… мышачья подмышка, да где он… — Не надо! — выкрикнул Гарри. Он не был даже уверен, что стоит класть в кофе корицу из этого магазина и не растворит ли она тигль. — И не включай корицу в общий счет, мы за нее сами заплатим. — Как скажете, — несколько обиженно вздохнул Наземникус. — Может быть, господам будет угодно жабьих бородавок? Свежайшие, только что доставили! Он пространно указал в сторону бутыли, в которой плавало нечто комковатое и как будто пульсирующее. — Жабьи бородавки? — поразился Малфой. — Во имя Мерлина, кто и для чего использует жабьи бородавки? Они же абсолютно бесполезны. — Не скажите, от инфлюэнцы первое же средство, да от золотухи тоже полезно бывает, а уж моя племянница только ими от грудной жабы спасается, а еще, говорят, и с любострастными болезнями тоже справляется неплохо, — он подмигнул. Малфой как будто побелел, сделался совсем блеклым, почти светящимся в полумраке. — Полагаю, и с падучей поможет, и от проказы тоже вылечит? — таким же бесцветным голосом поинтересовался он. — Еще бы! — торжественно подтвердил Наземникус. — Да вы попробуйте только, сразу поймете, что великое лекарство! Действовать в тот же миг начинает. — И как же? — Да я как приму, так сутки от клозета отойти не могу, прослабляет-то как. Сразу видно — вся хворь выходит. Лицо Малфоя не двинулось, но Гарри вдруг показалось, что он ухмыляется, но ухмылка эта словно бы внутренняя, скрытая под кожей — и очень-очень холодная. — По «Закону о Знахарстве, Травознатстве и Коновальстве» от 1826 года всякое средство, продаваемое как лечебное, должно быть проверено специальной комиссией Министерства и соответствующим образом сертифицировано. Есть у твоих жабьих бородавок сертификат, а, Наземникус? Тот весь задергался и подвинул сверток с корицей к Малфою. — Подарок нашим самым уважаемым постоянным клиентам. — Взятка должностному лицу при исполнении? — спросил Малфой, укладывая корицу к остальным покупкам. — По краю ходишь, Наземникус. — И скидка на все остальные товары, — добавил тот. Малфой важно кивнул, подхватил свертки. — Ну, полагаю, закон этот старый, и ты мог про него и не слышать, так ведь? — заметил он, смягчившись. — Ваша правда, мистер Малфой, совсем никак не слыхал, ни ухом, ни рылом вообще, как грится! — Значит, мы тебя не видели, ты нас не видел, ну ты знаешь. — Малфой махнул на прощание и пошел к выходу, ловко лавируя между грудами хлама. Они разыгрывали эту сцену едва ли не каждый раз. На прошлой неделе Наземникус пытался всучить им летучемышиное гуано как приправу к любому блюду, избавляющую от нервной почесухи. И так же эмоционально раскаивался, когда выяснилось, что лицензии на гуано у него нет. Гарри иногда казалось, что он пытается методом тыка изучить список запрещенных веществ, вместо того чтобы просто прочитать его. — Мы снова не заплатили? — спросил Гарри, когда они вышли из магазина в узкую теснину Ноктюрн-аллеи. — Я экономлю казенные средства, — ответил Малфой. — А мог бы и оштрафовать галлеонов на сорок! — Само милосердие и сострадание, — язвительно заметил Гарри. — Вот именно, — произнес Малфой самодовольно. И они аппарировали. *** В препараторской Снейп философски наблюдал за Яксли, который ползал по потолку и утробно подвывал. — И давно он так? — поинтересовался Гарри, пока Малфой распихивал покупки по ящикам. Яксли неестественно изогнулся и принялся изрыгать проклятья на латыни, затем перешел на древнешумерский, перемежая его с енохианским. — Если вам нужен точный ответ, — Снейп сверился с часами, — то семьдесят три минуты. — И почему вы до сих пор ничего с ним не сделали? — У меня перерыв, — ответил Снейп спокойно. — К тому же мне за это не платят. Яксли блеванул зеленой струей, но, по счастью, промахнулся. — Да вам вообще не платят! — Гарри с трудом увернулся от новой струи блевотины. — Скажите спасибо, что вас до сих пор не упокоили. — Само милосердие и сострадание, — ядовито сказал Снейп. — Может, оставим пациента настоящему некроманту? Это, — он указал на Яксли, ползающего вокруг светильника, — не в моей компетенции. — Профессор, вы дурно влияете на Поттера, — сказал Малфой. На Яксли он не обратил никакого внимания, только махнул палочкой в сторону зеленых дымящихся луж, и они исчезли. — Он заразился вашим словарным запасом, и это меня, признаться, немного пугает. Яксли пробежал по потолку, задирая колени и локти точно паук. Ладони оставляли на потолке черные липкие следы, отросшие в Азкабане волосы колыхались, как темные водоросли. — Опять потолок отмывать, — вздохнул Гарри. Оглушительно взвыв, Яксли вывернул голову как сова и прыгнул.