Смерть не знает выходных

Странный звук миссис Лоуренс услышала, почти провалившись в сон. Приглушенный скрип или даже скрежет — ритмический, неотвязный, будто где-то в доме сквозняк отыскал неплотно прикрытую дверь или оконную створку. Миссис Лоуренс полежала с четверть часа, вслушиваясь в скрип, и чем дальше, тем больше звуков проступало из ночной тишины. Шорохи и вздохи старого дома, призрачные шепотки, шебуршание, словно под половицами ворочалось что-то большое, и еще, еще… Наконец миссис Лоуренс все-таки выбралась из-под душного одеяла и опустила ноги в темноту. Голые доски неприятно обожгли пятки. Предполагалось, что деревянные полы должны быть теплыми, но не здесь — не в этом доме. Здесь повсюду царили сквозняки и по ногам все время мело холодом. Этот дом отвергал их, вел тихую партизанскую войну против вторжения. Каждый день ломалось то одно, то другое, трубы гудели, двери зловеще скрипели, хотя миссис Лоуренс несколько раз обошла их все с масленкой в руках. На прошлой неделе телевизор в спальне захлебнулся помехами, выплюнул вереницу каких-то жутких перекошенных лиц — и умер навеки. Вчера вечером из душа вместо воды полилась ржаво-черная жижа, густая и маслянистая, и миссис Лоуренс еще два часа пришлось отмывать слипшиеся волосы. Не включая свет, она выскользнула из спальни, ступая на цыпочках, потому что так и не нашла тапочек. В коридоре клубилась тьма. Она скользила по полу, как вода, как густой туман — плотная, осязаемая, холодная. Тьма сомкнулась вокруг лодыжек миссис Лоуренс, и, опустив глаза, она не увидела своих пальцев. Звук нарастал и теперь уже не казался скрипом петель. Неправильный потусторонний звук, от которого все волосы на руках встают дыбом и холодеет затылок. Дверь спальни легонько качнулась, а потом оглушительно захлопнулась за ее спиной. И в тот же миг звук впереди сделался громче и распался на полутона, теперь она отчетливо слышала чье-то сиплое дыхание, многоголосый шепот. Поддавшись панике, миссис Лоуренс бросилась назад, вцепилась в ручку враз похолодевшими, скользкими от пота ладонями, но дверь не поддалась. Должно быть, от хлопка задвижка сместилась и скользнула в паз. Миссис Лоуренс дернула сильнее, затем бессильно заколотила по двери. Вдруг из детской раздался короткий вскрик, и ужас миссис Лоуренс отступил, сметенный приступом всепоглощающей ярости. Этот дом мог издеваться над ней, мог ломать ее пылесос и телевизор, но он не смел лезть к Паркеру! В детской что-то тускло светилось болезненным красноватым светом, который не разгонял темноту, но лишь делал ее глубже. Миссис Лоуренс влетела в комнату и секунду не понимала, что видят ее глаза, картина не желала складываться воедино. Но наконец отдельные алые и темные пятна слились в вереницы символов, в бесконечную вязь линий. Небрежные мазки покрывали стены от пола до потолка и продолжались дальше, образуя знаки — незнакомые, но при взгляде на них в душе поднимался инстинктивный неизъяснимый ужас. Чем дольше миссис Лоуренс вглядывалась в странные пиктограммы, тем глубже страх пускал корни в ее душе, и казалось уже — она проваливается в бесконечную черную пропасть и постигает смысл написанного. Она закричала. *** Демон выл, как сто тысяч мартовских котов, как одна из тех чертовых дрелей, которые дядя Вернон иногда приносил домой, чтобы торжествующе предъявить семейству — глядите, мол, послушайте только, ну и зверь! Слова Отвержения сковали демона, а теперь слова Изгнания причиняли ему смертные муки — он бился в агонии, царапал доски скрюченными пальцами и непрестанно богохульствовал и сквернословил. Из его горла валил густой и вонючий серный дым, словно мерзостные слова были так ужасны, что обретали форму и загрязняли собой воздух. Наконец экзорцист не выдержал и тяжело закашлялся, прервав свою речь. В ту же секунду демон метнулся вперед и разорвал ему горло. Брызнул кровавый фонтан, тугие струйки обагрили пол, и стены, и древний алтарь, а экзорцист беспомощно вцепился в свою шею, тщетно пытаясь зажать рану и соскальзывая испачканными пальцами. И все же сквозь вскипающие на губах алые пузыри он успел прохрипеть последние завершающие слова ритуала… — Нет, это решительно невозможно, — возмутился Малфой и кинул попкорном в экран, где умирающий герой произносил проникновенную речь. Зерна ударились в стекло и застучали по полу. — Ты велел не задавать глупых вопросов вроде: «Почему бы им просто не съехать из проклятого дома?» Или: «Что вообще заставляет магглов читать непонятные слова из зловещей старинной книги с пугающими иллюстрациями?» И я молчал. Но это… это выше моих сил! Он снова зачерпнул попкорна — из миски Гарри, между прочим! — и швырнул в телевизор. — Я же просил выключить логику. — Гарри отодвинул подальше свою миску. — Тебе не нужно знать, как и почему, ты, главное, запомни, как магглы представляют себе потусторонние силы, и как нужно с ними бороться, чтобы выглядеть правдоподобно. — Биться в припадке и бормотать бессвязную чушь на латыни? Боюсь, я не настолько сильный волшебник. На экране демон извивался в последней агонии и пытался утащить экзорциста вслед за собой в ад. В заляпанных кровью половицах уже разверзалась огненная воронка, она чадила и испускала жуткие образы в черном дыму. Малфой скривился и попытался схватить еще метательного попкорна, но только царапнул пальцами джинсы Гарри. Отдернул руку, словно обжегся, повернулся к Гарри — да так и застыл, не мигая. — Чего? — спросил Гарри. Малфой смотрел как будто сквозь него, но в то же время слишком пристально, слишком внимательно — от таких взглядов Гарри частенько делалось не по себе. Он никак не мог понять, о чем Малфой в эти моменты думает. Наверняка о какой-нибудь своей некромантской пакости, но хотелось бы знать точно. — Попкорна больше не дам, швыряйся своим. — И поэтому ты решил спрятать его у себя в волосах? — спросил Малфой. — Неплохой план, но ты не боишься, что он там затеряется навечно? — Что? — У тебя на голове попкорн, говорю, — терпеливо повторил Малфой странно мягким голосом, а затем потянулся и скользнул пальцами по волосам Гарри. К собственному удивлению, тот не вздрогнул и даже не испытал желания отдернуться. Он просто замер, уставившись на Малфоя. Тот вытащил что-то из волос Гарри и с серьезным видом продемонстрировал ему белый комочек. — Видишь? Он почти успел свить там гнездо. — Лицо Малфоя все еще оставалось непроницаемым, в темноте телевизор бросал на него мягкие синеватые отсветы. — Того и гляди начнет размножаться. В фильме кто-то утробно взвыл — то ли демоны, то ли никак не помрущий экзорцист, — и Малфой кинул в телевизор добытый попкорн. — По правде сказать, я почти ничего не понял, — признался он. — У тебя есть фильмы, где эти маггловские колдуны побольше занимаются делом и поменьше истекают кровью? Их предсмертные корчи сбивают с толку. Гарри подтянул коробку с видеокассетами. Стоило ему отвернуться и немного отодвинуться, неясное призрачное напряжение спало, и даже Малфой как будто расслабился и откинулся на спинку дивана. Древние пружины надсадно заскрипели. Диван Гарри разыскал в заброшенной комнате отдыха, приволок сюда самостоятельно и до сих пор полагал, что за это великое деяние заслужил по крайней мере медаль, поскольку в половине коридоров оказались заблокированы чары левитации. К тому же Гарри пришлось провести ритуал изгнания, который выкурил из дивана войско клопов, пикси и парочку злых духов. Малфой, впрочем, подвига не оценил и то и дело жаловался, что пружины впиваются в его аристократическое седалище, а обивка воняет псиной, однако покорно сидел и смотрел дурацкие маггловские фильмы. — Еще один фильм и все, ладно? А то ночь уже, магглы завтра нас самих за демонов примут. *** — И как это могло получиться? — надрывно вопросил Гарри, разглядывая часы. Те остались непреклонны и по-прежнему показывали почти восемь утра. Рабочий вторник неумолимо приближался и собирался обрушиться на них всего через три минуты. — Кажется, это какие-то чары, — ответил Малфой, склонившись над тиглем. Кофе как раз начал подниматься тугой шапкой, и оба с жадностью наблюдали за ним. — Ты уверен, что эта маггловская штука не проклята? — Теперь я тоже сомневаюсь. Хотя мистер Уизли предупреждал только о том, что телевизор может загореться. — Очень жаль, что он этого не сделал. — Малфой протяжно, мучительно зевнул и протянул Гарри кружку с кофе. — Из всех фильмов я понял, что в любой непонятной ситуации надо блевать кровью, и больше ничего. Гарри сделал рассеянный круг по офису, бережно неся ватную голову и раскаленный кофе и пытаясь сообразить, куда вообще шел и что собирался сделать. Остального себя он практически не чувствовал. — Послушай, никто не ожидает от нас, ну… полного соответствия, — заметил он, когда наконец случайным образом набрел на свой стол и присел прямо на его край. — Просто используй побольше странных слов, веди себя так, будто ты выше всех и познал истину, которую этим смертным не постичь никогда. Словом, просто будь собой. Он вяло помахал рукой и в несколько глотков ополовинил чашку, обжигая язык и почти не замечая этого. — А тебе, Поттер, тяжко придется. Выглядеть умным — не по твоей части. Следовало, конечно, ответить, но у Гарри даже на это сил не было, так что он оставил Малфоя безнаказанным и принялся перебирать утренние документы, которые как раз стайкой влетели в офис и опустились на стол в полнейшем беспорядке. Один самолетик даже спланировал в кадку с мертвым фикусом, который достался им в наследство от каких-то прежних сотрудников и неизвестно сколько лет стоял в дальнем углу. Иногда Малфой порывался провести над ним ритуал воскрешения, но Гарри категорически отказывался иметь дело с зомби-растением. — Посмотрим, у нас тут пара инферналов для упокоения, этим Снейп займется, — пробормотал Гарри, перебирая бумаги. — Так, очередной запрос от миссис Хилл на воскрешение ее мужа, так как, цитирую, ей «необходимо сообщить ему о покупке новой скатерти». — Может, ее к маггловским этим, как их, спиритам направить? Пусть им жизнь портит, они за это деньги получают. — Я спрошу у Кингсли, — рассеянно ответил Гарри. — Мистер Ларкинс из Корнуолла жалуется на призрак тещи. Говорит, она по ночам подсматривает в их супружеской спальне и дает советы. Просит изгнать ее так, чтобы не узнала жена. — Бедняга, — неискренне посочувствовал Малфой. — Если обращение не от кровного родственника, мы ничем не поможем. Вышли ему бланк заявления на развод. — Аврорат интересуется, как поживает Яксли. Так и написали — «как поживает», представляешь? Они знали, что он проклят. — Напиши на них кляузу, — посоветовал Малфой. — Или еще лучше — отправь к ним Яксли, пусть сам покажет, как он поживает. — Поздно, Снейп его уже законсервировал, сегодня упокоит. — Гарри разложил документы в две кучки — для Снейпа и все остальное, — залпом опрокинул в себя последний глоток кофе и прожевал горький осадок. В голове немного прояснилось. — А нам вообще-то пора на выезд. Обмакнув палец в остатки кофе на дне кружки, он начертил на столе пентаграмму, круг рун, привычными движениями обозначил стороны света. — Кровью и камнем, огнем и железом заклинаю, — быстро забормотал он, — дальше вы и сами знаете, заклинаю: придите, профессор Снейп. Дверь шкафа заскрипела самым язвительным образом. Медленно, набирая постепенно мощь и резкость, скрип нарастал, пока не достиг верхнего ля расстроенной скрипки. Из темных глубин шкафа, как таящийся от солнца вампир, на Гарри смотрел Снейп. Даже не смотрел — взирал со всем доступным ему осуждением. — Что за вопиющее нарушение протокола, мистер Поттер, — припечатал Снейп. — Думаете, раз вы Мастер Смерти, так ритуалы можно не соблюдать? — Так вы же все равно услышали. — Гарри пожал плечами. — Не вижу смысла возиться каждый раз с кровью и прочей чепухой, только чтобы соблюсти ритуал, который устарел еще при Мерлине. Снейп наконец покинул шкаф. Только слепой мог бы сказать, что он оттуда вышел, о нет, он выступил или, на худой конец, прошествовал, и черная мантия скользнула за ним, как шелестящий змеиный хвост. Секунду в проеме позади виднелись недра шкафа, полные тьмы, бессвязных шепотов и поблескивающих голодных глаз, а потом дверь захлопнулась сама собой, и бронзовый ключ дважды повернулся в замочной скважине. Снейп осмотрел кабинет: стопку кассет на полу возле потертого дивана, рассыпанный вокруг телевизора попкорн, Малфоя, который с лицом абстинентного алкоголика цедил из тигля последние капли кофе, густые как лава. — Я смотрю, Артур Уизли все-таки притащил этот нелегальный маггловский ящик. — Он совершенно легален, у нас есть разрешение. За подписью Министра Магии, между прочим, — ответил Гарри. — О... — Снейп возвел глаза к потолку. — Ну если уж сам Министр Магии лично разрешил вам, Поттер, бездельничать, тогда, разумеется, какие могут быть вопросы. — По документам это считается учебными материалами. И мы пользовались им не в рабочее время. — Но теперь у вас рабочее время, а вы похожи на умертвий даже больше, чем я. — Издержки профессии, — сказал Малфой и выставил на стол Гарри тяжелую коробку. Из нее, как тараканьи усы, торчали разноцветные провода, внутри что-то скрежетало и перекатывалось, а из самой глубины доносилось приглушенное неравномерное тиканье. — Поттер, мы же не потащим весь этот хлам с собой? Думаю, магглам и пары таких штук хватит, чтобы поверить в наш профессионализм. — Только если ты наконец запомнишь, как они называются. — Гарри засунул в сумку несколько странных приборчиков с мониторами и циферблатами, с изогнутыми антеннами и разноцветными кнопками. — Если и забуду, выкручусь как-нибудь. — Малфой беззаботно отмахнулся. — Магглы все равно ничего не поймут. Он выдвинул ящик стола, пошарил там и извлек загадочного вида амулет с оккультными знаками и крупными сапфирами. Подвеска вращалась на тонкой цепочке, и камни сияли своим собственным, не отраженным светом. — Когда я говорил тебе принести реквизит, я имел в виду что-то… ну, более бутафорское, — заметил Гарри. — Не настоящие сапфиры. — Где я тебе возьму поддельные сапфиры? — Малфой взглянул на Гарри, скептически изогнув бровь. — Довольно и того, что мне приходится ходить в маггловской одежде. — Действительно, как ты справляешься с такой ужасной травмой! — в тон ему ответил Гарри, наконец затолкал в сумку причудливую проволочную конструкцию и застегнул молнию. *** Дом номер 1408 располагался в конце улицы и так густо зарос диким виноградом и кустарником, который когда-то, должно быть, составлял живую изгородь, что Гарри и Малфой едва отыскали его. Яркий солнечный свет заливал улицу от края до края, дома тонули в золотых лучах, но старинный особняк перед ними укрывала густая тень. Может, виной тому были разросшиеся тисовые деревья, а может — чье-то зловещее присутствие. Например — Малфоя, который, несмотря на новый, пошитый на заказ костюм, опять выглядел как гробовщик. Он почему-то всегда умудрялся выглядеть как гробовщик, и лицо у него было печальное и торжественное. Гарри подозревал, это из-за того, что ему приходится изображать маггла. Хотя не исключено, что единственное маггловское ателье, в которое он смог заставить себя войти, специализировалось на костюмах для похорон, и Малфой выбрал его из профессиональных соображений. — Не жарко тебе, а, Малфой? — спросил Гарри насмешливо. Сам он нацепил старые джинсы и футболку с надписью «I want to believe» и полагал, что весьма неплохо вжился в роль. — Галстук не душит? — Хорошо сшитая одежда никогда не мешает. — Малфой расправил лацканы пиджака и потрогал сапфировую запонку на манжете. — Даже магглы это понимают. К тому же ты, полагаю, не в курсе, что существуют терморегулирующие чары? — А ты, очевидно, не в курсе, что такое «одеться соответствующе». Сейчас магглы скорее решат, что ты пришел предложить им гробы по сходной цене или, в крайнем случае, парочку Библий. — Гробы по сходной цене, — задумчиво повторил Малфой, пока они шли по дорожке. — В общем, это действительно напоминает нашу работу. Дверь им открыла бледная, настороженная женщина. Она долго разглядывала их в небольшую щель — особенно задержалась на Малфое — и наконец осторожно заметила: — Мне не нужна Библия. — Мы не продаем Библии, мэм. — Гарри выдвинулся вперед, чтобы прикрыть Малфоя. — Вообще-то, мы охотники за привидениями. Мы прочитали о вашей беде в газете и решили проверить, не сможем ли помочь. Мое имя Гарольд Певерелл. А это… э, Дерек Спинкс. — О, — произнесла она почти без выражения. Помолчала. — Проходите. Краткую заметку о несчастном семействе, которое стало заложником зловещего полтергейста, Гарри отыскал в «Daily Mail». Каждую неделю он просматривал ее вместе с двумя десятками других газет и журналов, в которых в основном обнаруживались статьи вроде «Я вышла замуж за Элвиса» или «Моя коза беременна от инопланетянина». Разумеется, большая их часть представляла собой лишь нелепые выдумки скучающих магглов, тех экзальтированных персон, которые, услышав ночью драку уличных котов, сочиняли в голове одновременно пришествие демонов из ада и какую-нибудь очередную чупакабру. Однако иногда среди отборного бреда встречались истории — обычно короткие — о событиях действительно подозрительных. Такие заметки Гарри отличал не по каким-то особенным признакам, а скорее с помощью интуиции. Иногда, конечно, измученные зеваками магглы выставляли их с проклятиями, но того времени, что хозяин орал на них с порога, было достаточно, чтобы оценить, есть ли в доме что-нибудь… ну да, паранормальное. По лицу женщины — миссис Лоуренс, кажется, — Гарри сразу понял, что она как раз пребывает между желанием захлопнуть дверь и мольбами о помощи. Раз уж она написала в «Daily Mail», она, должно быть, уже на грани отчаяния. — Пожалуйста, мэм, — мягко сказал Гарри, — мы лишь хотим помочь. Малфой фыркнул, потом, когда Гарри наступил ему на ногу, приглушенно вскрикнул. — У вас тут… э, очень темная… аура! — сказал Малфой удивленной миссис Лоуренс. — Вы только посмотрите, — он обвел рукой плохо освещенный холл. — Очень темная. Мне от нее даже больно. — Мой коллега — тонко чувствующий экстрасенс, — пояснил Гарри. — Все пропускает через себя, поэтому бывает немного… эксцентричным. Поверьте, он знает, что делает. Миссис Лоуренс с сомнением посмотрела на Малфоя, который вытащил свой сапфировый артефакт и принялся направлять его на стены и потолок. Лицо у него было по-прежнему траурное — должно быть, Гарри и правда отдавил ему ногу. И он совершенно точно не имел ни малейшего понятия, что делает, но вкладывал в «сканирование» весь свой похоронный энтузиазм. Подавленная его напором миссис Лоуренс наконец отступила. — Наверное, лучше поговорить на кухне, — почти вопросительно обратилась она к Гарри. — Да, — сумрачно ответил Малфой. — Я чувствую из кухни дуновение зла! Это ведь кухня справа? — Нет, — еще больше растерялась миссис Лоуренс. — Это стенной шкаф. — Значит, в нем поселилось зло, — отрезал Малфой без тени сомнения. Гарри воспользовался полумраком и снова наступил ему на ногу, однако на этот раз Малфой только печально вздохнул. — У нас был печальный опыт с шкафом, — туманно пояснил Гарри. — Несколько раз. Зло их очень любит. Так что нам следует подготовиться. Распаковать инструменты, настроить аппаратуру… ну, знаете, как это бывает. — Честно говоря, нет. — Миссис Лоуренс теребила рукав блузки и, очевидно, очень жалела, что все-таки не захлопнула дверь. — Я не очень-то разбираюсь во всем этом… Я даже не уверена, что у нас действительно есть… — она запнулась, не смея произнести слово «призрак» или «полтергейст». — Остаточное биоэнергетическое поле с негативно заряженными эманациями и проявлениями физического и акустического характера, — подсказал Малфой одухотворенно. Гарри и миссис Лоуренс уставились на него. Длинные слова от придурковатого экстрасенса, видимо, убедили ее — миссис Лоуренс наконец отклеилась от пола и повела их в кухню. Снаружи над домом нависала тень, но внутри… внутри он оказался наполнен мраком, будто стоялой водой. Темнота скапливалась в углах и колыхалась под ногами. Гарри чувствовал, как с каждым шагом она поднимается и грозит накрыть их с головой. Еще в холле царил удушающий гнилостно-пыльный запах, точь-в-точь как в прихожей дома на площади Гриммо когда-то. Окна на кухне были распахнуты настежь, и свежий воздух и скудный солнечный свет немного рассеивали душную темноту. Если здесь и притаилось зло, то лишь где-нибудь в дальнем углу холодильника под крышкой забытой кастрюли с протожизнью. Малфой все равно полез просвечивать все углы своими сапфирами, и вид у него был донельзя профессиональный и сумасшедший — совсем как у настоящего экстрасенса. — Мы осмотрим ваш дом, — бодро заявил Гарри, выкладывая на стол пару непонятных коробок с проводами, — найдем источник эманаций и избавим вас от него. Однако сначала вам нужно ответить на несколько вопросов. Ничего особенного, просто нам необходимо знать, сколько времени длятся… явления в вашем доме, кто из членов семьи чаще всего контактирует с сущностью. Разумеется — расположение активных точек. В это время Малфой неосторожно прикоснулся к микроволновке, и та тихонько пискнула. Малфой отдернулся и забормотал нечто, подозрительно напоминающее строки экзорцизма. Гарри торопливо продолжил: — Мы с коллегой исповедуем полностью научный подход и используем новейшие технологии для обнаружения паранормальной активности. — Он вытащил странную конструкцию с антеннами и маленькую коробочку со шкалой и подрагивающей стрелкой, очевидно — чего-то-там-метр. — Как видите, мы оснащены лучшей аппаратурой… — А что делает вот эта штучка? — миссис Лоуренс с опаской наклонилась над одной из коробок с проводами. Гарри уставился на коробку. Та просто лежала на столе и, ну… была с проводами. Это, в общем-то, все, что он мог сказать о ней. Название и назначение, которое он придумал для этой штуки, совершенно вылетели из головы. — О, это аппарат Даннинга-Крюгера, — со значением ответил Малфой, который наконец отчаялся изгнать зло из микроволновки. — Я вижу, мэм, вы слукавили и все-таки немного разбираетесь в теме. Сразу же замечаете главное. Удивительно, что нам вообще удалось заполучить его, в Британии пока всего лишь три экземпляра, причем один из них, насколько мне известно, используется для проверки Тауэра и Букингемского дворца. Миссис Лоуренс зачарованно кивала. «Я сотворил чудовище», — подумал Гарри. Нельзя позволить ему взять верх там, где Гарри должен быть лучшим — в общении с магглами и коробками с проводами. Он поднял еще одну коробку — со шкалой и припадочной стрелкой — и важно заявил: — Это не настолько редкий экземпляр, но крайне важный в нашем деле прибор и, прошу заметить, новейшая модель. Детектор электромагнитного излучения, совмещенный с уловителем эктоплазмы. — Гарри указал на торчащую сбоку воронку, которую мистер Уизли в порыве бесконтрольного вдохновения присобачил «для гармоничности». — Моментально собирает образцы и временно стабилизирует флуктуации, позволяя нам провести замеры и подготовить деспиритуализацию. Он сам себе едва не поверил, когда договорил, а миссис Лоуренс выглядела полностью убежденной и даже вроде счастливой, что на нее набрели такие оснащенные охотники за привидениями. — Я, наверное, сделаю вам чаю, — успокоившись, она переключилась на предмет, который хорошо знала и с которым чувствовала себя уверенней, чем с коробками и проводами. — Что ж, коллега, приступим к подготовке, — сказал Гарри Малфою, который явно нацелился попробовать экзорцизм на тостере. И прибавил шепотом: — Малфой, будешь так переигрывать, она нам психиатров вызовет. — Разумеется, коллега. Все мои чакры буквально вопиют, что в этом доме нам потребуются все наши умения и все технические возможности, чтобы справиться с таким сильным духом, — высокопарно ответил тот и потыкал в несколько кнопок. Одна из коробочек пискнула. Собственно, Гарри зачаровал ее именно для того, чтобы она патетически подергивала стрелкой и временами попискивала. Малфой оглянулся на миссис Лоуренс, которая возилась с чашками, и тоже зашептал: — Не понимаю, что тебе не нравится, Поттер. По-моему, я веду себя точь-в-точь как те безумные магглы из фильмов. — Мерлин. Просто не вживайся в роль настолько, — Гарри наклонился к нему через стол, будто хотел поближе рассмотреть показания прибора. Малфой глянул на него неожиданно темными глазами — коротко, словно бы невидяще. — И держи палочку под рукой, сдается мне, здесь действительно что-то серьезное. — Конечно, ты что, не слышишь, как вопят мои чакры? — Малфой усмехнулся как-то бледно, неубедительно. Он больше не поднимал глаза и с преувеличенным интересом разглядывая чего-то-там-метр. — Я серьезно, меня с ног до головы пробрало, когда я порог переступил. — Тогда держи свой инструмент и пойдем работать. — Гарри всучил ему металлический прут — он единственный в их коллекции был настоящим маггловским артефактом и должен был что-то там обнаруживать. Каким образом — Гарри не представлял, знал только, что его надо выставить впереди себя и ходить с умным лицом. Малфой отпихнул прут и зашипел, как миссис Норрис, застукавшая ученика ночью в коридоре. — Ты сдурел? Я не собираюсь разгуливать с анальным зондом! Гарри уставился на него в ответ. Посмотрел на металлический прут с пружинами и шариками. Потом — на Малфоя. И снова на прут. — Это биолокационный индикатор с пружинным резонатором и шарообразными концентраторами, — произнес он не очень уверенно, наконец припомнив свою шпаргалку. Малфой скептически поднял бровь, и Гарри снова взглянул на прут. Бесполезно. Увиденное не развидеть. — Да чтоб тебя, Малфой, я больше не буду показывать тебе фильмы о пришельцах!.. И сам смотреть не буду, пожалуй. — Мое оборудование при мне, — заявил Малфой, снова достал свой сапфировый амулет и направил его на Гарри. — Коллега, от вас исходит крайне негативная энергия. Смертельная, я бы сказал. Не хотите, чтобы я помог вам упокоиться? — Повторяешься. — Гарри впихнул ему второй аппарат с проводами и сказал, повысив голос: — А, миссис Лоуренс, замечательно, что вы вернулись. Надеюсь, вы сможете рассказать, какие ужасы вам довелось пережить в этом доме. Я понимаю, об этом тяжело говорить… Это всегда срабатывало. Вообще-то, Гарри подцепил фразу у Малфоя, который отлично умел обходиться с дамами и отлично знал, как развязывать им язык. — Ах, вы правы, — воскликнула миссис Лоуренс. — Я до сих пор так напугана. Хорошо хоть Паркер ничего не видел, не знаю, что бы я делала, если бы он… — она всхлипнула в салфетку и подвинула к Гарри чайник. Тот принялся наполнять чашки. Малфой как-то вдруг оказался подле нее, произнес что-то успокаивающее, и миссис Лоуренс безропотно позволила взять себя за руки, даже слабо улыбнулась. А потом слова полились из нее почти без запинок — она рассказывала про звуки и тени, про голоса и непрерывные помехи во всех телевизорах. И, конечно, про кровавые знаки на стенах, пропавшие, как только взошло солнце. *** Гарри направил детектор эктоплазмы на люстру и с умным лицом покрутил регулятор. Стрелка послушно затрепыхалась. — Посмотрите, коллега! Показания просто невероятные. Никогда такого не видел! — он снова покрутил регулятор. — Мэм, я все же думаю, что для вас будет безопаснее остаться на кухне. В процессе изгнания духи становятся нестабильными и потому — крайне опасными. Миссис Лоуренс упрямо сжала губы: — Я должна… понимаете, я просто обязана убедиться, что это покинуло мой дом, что моей семье больше ничего не угрожает. — И все же… — Даже не отговаривайте меня! Гарри многозначительно глянул на Малфоя, тот поднял брови и картинно закатил глаза. — Вы чувствуете это? Дуновение ледяного воздуха, словно дыхание самой тьмы… — По-моему… — начала миссис Лоуренс. — Да, я чувствую, — торопливо вмешался Гарри. — Очевидно, мы обнаружили холодную точку. Здесь явно сильное влияние потусторонних сил. Малфой схватился за грудь и захрипел. — Оно злое… и сильное… О, всемилостивые светлые духи, сколько злобы в этом дыхании смерти! Оно пробирается под мою кожу, я чувствую иней у себя в крови! Сюда, следуйте за мной! Я чувствую, оно там! Теперь уже Гарри закатил глаза — разумеется, так, чтобы миссис Лоуренс не заметила, — и послушно пошел за Малфоем в гостиную. Тот вдохновенно изображал припадочного экстрасенса на пороге то ли смерти, то ли пророческого видения, хватался попеременно за шею и стены и подволакивал ноги. Миссис Лоуренс растерянно наблюдала за представлением и то и дело поглядывала на телефон. Еще немного, и она вызовет если не санитаров со смирительными рубашками, то хотя бы скорую. — Малфой, — сквозь зубы шепнул Гарри, делая вид, что поддерживает его за локоть, — опять переигрываешь. — А по-моему, она под впечатлением, — ответил Малфой шепотом и снова трагически взвыл: — Слышите? Слышите этот голос? Он только что прошептал: «Уходите!» Вы слышите? Он повис на руке Гарри и сдавленным, прерывающимся голосом забормотал на латыни — кажется, что-то вроде «я же великолепен, правда?» — Да тебе все это нравится! — возмутился Гарри. — Почему бы не получить удовольствие от такой паршивой работы, — шепнул Малфой и принялся тыкать в углы гостиной своей сапфировой подвеской, которая бешено раскачивалась. Малфой же, глядя на нее, изображал всем лицом, что здесь, в гостиной вот-вот откроется портал в ад. Да, прямо там, на месте телевизора. Именно в этот момент он включился — экран заволокло серой рябью, по которой то и дело пробегали волны. — Это ты сделал? — тихо спросил Гарри. — Нет. А ты? Малфой потряс перед экраном своим маятником. Маятник покачался. Телевизор шипел, волны по экрану пробегали все быстрее. Что ж, теперь они хотя бы знали, что не зря разыгрывали весь этот спектакль. Где-то в этом доме ткань мироздания истончилась настолько, что в мир живых проникло нечто мертвое. Подобный проход располагался в шкафу в их офисе, и Гарри каждую неделю собственноручно обновлял множество защитных чар и вязь символов, чтобы оттуда не вышло ничего хуже Снейпа. Однако случалось и так, что подобные проходы возникали в маггловских домах или где похуже — однажды Гарри и Малфою пришлось вычищать чертов торговый центр, построенный на месте древнего пиктского кладбища. И сейчас оба, конечно, узнавали симптомы. — Давай изгони из него что-нибудь, а я уведу хозяйку, — шепнул Гарри. — Надо осмотреться как следует и просканировать магией, а не, ну… — А не анальными зондами, — кивнул Малфой, вскинул руки и заговорил нараспев: — Regna terrae, cantate deo, psallite Domino qui véhitur per calus, caelos antíquos! Ecce, edit vocem suam, vocem potentem: Akinoscite potentiam dei! Ему только Библии и футового распятия не хватало, он даже свой амулет раскачивал на манер кадила. Гарри решил, что не будет спрашивать, откуда Малфой знает текст христианского экзорцизма — во всяком случае, на трезвую голову. Он поймал миссис Лоуренс, когда та пыталась незаметно просочиться в гостиную. — Вот, — она указала на телевизор, — вот так он уже две недели. Смотрим передачу, вроде все хорошо, а потом вдруг раз и… — Все плохо, мы видим. — Гарри взял ее под локоть и аккуратно развернул. — Извините, мой коллега сейчас работает, и ему лучше не мешать. Это может быть опасно. — Но я… — Мы не хотим подвергать вас опасности, — уговаривал Гарри. — Вы и так слишком много контактировали с этой сущностью, доверьтесь теперь профессионалам. Миссис Лоуренс обернулась на Малфоя, который продолжал изгонять дьявола из телевизора и делал энергичные пассы перед экраном. На взгляд Гарри он выглядел достаточно профессионально, хотя распятия, конечно, не хватало. — Если вы пострадаете, я себе этого не прощу, — снова попробовал Гарри, добавив в голос печали. Обычно такими манипуляциями занимался Малфой, но сейчас тот был слишком занят спектаклем. Когда он мягко, но настойчиво вывел ее в холл, над головой задребезжала люстра, светильники вдоль стен зажглись неестественным мерцающим светом, то затухая, то вспыхивая. Свет сделался нестерпимым, а потом лампочки одна за другой перегорели. — О боже! — вскрикнула миссис Лоуренс. На шум подтянулся Малфой с весьма самодовольным лицом. Телевизор за его спиной затих и отчетливо дымился. Очевидно, схватка закончилась со счетом 1:0 в пользу Малфоя. Страшно подумать, что было бы, имей он при себе крест. — Мама! — закричал со второго этажа ребенок. — Паркер! — Миссис Лоуренс с нечеловеческой силой отпихнула Гарри и побежала вверх по лестнице. Гарри и Малфой переглянулись и бросились за ней. — Мама! Пончик заболел! Следом за миссис Лоуренс они влетели в детскую. Гарри сжимал в кармане палочку, и Малфой, побледневший и сосредоточенный, тоже прятал напряженную руку. Конечно, они старались избежать нарушений Статута, но иногда дело заходило слишком далеко. Однажды несколько дохлых некромантов успели благополучно обосноваться в мире живых и даже захватили тела маггловского семейства. Малфой сумел изгнать их, а Гарри закрыл проход, однако магглы к тому времени, конечно, были уже мертвы. — Сынок, ты в порядке? — миссис Лоуренс панически ощупывала Паркера и крутила во все стороны. Тот, кажется, искренне не понимал, отчего вокруг такая суета. — Пончик, мама, Пончик! Он указывал на огромную клетку в углу, а в ней… сначала Гарри показалось, что это просто комок грязного пуха, слегка присыпанный опилками. Но затем пух зашевелился, обнаружилось, что у него есть крошечные лапки, которыми он старательно выводил по дну клетки кровавые узоры, и крошечная мордочка с черными глазками-бусинами, и маленькая пасть, которой он изрыгал строки заклинания. Заметив людей, хомяк сел столбиком, суетливо умылся лапками, размазывая по мордочке кровь, а потом несколько раз провернул голову вокруг своей оси, как в чертовом фильме ужасов, и зарычал басом: — Bra de gah ra ms beh rah deh gah eh rah ma! — Он нас что, козлами назвал? — шепотом спросил Малфой. — Кажется, да, — кивнул Гарри. — Если я верно помню енохианский. Миссис Лоуренс завизжала, прижала к себе Паркера и начала пятиться в угол. Паркер вырывался и настаивал, что Пончику плохо, ему срочно нужно помочь. А Пончик крыл их всех отборным матом на енохианском и древнеарамейском, грыз прутья клетки и в целом вел себя так, будто жаждал, чтобы плохо было всем остальным. — Так меня даже Грейбек не оскорблял. — Малфой присвистнул, переплел пальцы и хрустнул суставами. — Эвакуируй женщин и детей, а я разберусь с… Пончиком. Гарри с опаской подступил к миссис Лоуренс, которая как раз вооружилась настольной лампой в виде слоника, и торопливо заговорил: — Скорее уводите сына, — он подошел слишком близко и едва не получил слоником в нос, потому что миссис Лоуренс размахивала им на манер шпаги, да к тому же пыталась удержать брыкающегося Паркера. — Мама, мама, надо вызвать Пончику скорую! — требовал тот. Наконец Гарри удалось оттеснить их к двери, и тогда миссис Лоуренс, словно очнувшись, уронила лампу, подхватила Паркера на руки и бросилась прочь. Малфой выждал несколько секунд, вслушиваясь в топот на лестнице, ухмыльнулся и произнес: — Ну что, Пончик, потолкуем? — Отвали, шавка министерская! — огрызнулся Пончик. — Смотри-ка, он английский знает! — восхитился Гарри. — А ну, скажи еще что-нибудь. Пончик выпрямился во весь свой хомячий рост, упер в бока окровавленные лапки и заявил: — Из окна выпрыгни, герой недобитый! Простому человеку жизни не даете! Только-только дом себе нашел, люди хорошие, жрать дают вдоволь, и тут вы, отродья канцелярские! Малфой склонился над клеткой и присмотрелся к хомяку. — Где-то я это уже слышал. Джош, ты, что ли? — Предатель крови! Выродок недоученный! — Точно, он, — подтвердил Гарри. Полтора года назад слушать, как неупокоенный некромант материт Малфоя на чем свет стоит, было очень весело, Гарри даже записал несколько особенно забористых фраз. Девять месяцев назад — забавно. А теперь что-то не тянуло смеяться. — Джош, ты не человек, ты хомяк. К тому же дохлый. Ты насмерть перепугал хороших людей, пробил нестабильную дыру в реальности и нарушил Статут о секретности. — И что ж вы мне сделаете, муфлоны тупорогие? Сами ж говорите, я и так дохлый, — он насмешливо развел лапками. — Оштрафуете меня, что ль, на миску хомячьего хрючева? Или чо, в Азкабане, мож, специальную клетку поставите? Колесико тогда не забудьте, — и он расхохотался, попискивая. Из пасти у него воняло, как из адского сортира, где, возможно, Джош и пребывал между рецидивами восставания. — Ну что ты, мы же не звери какие, — ласково сказал Малфой. Так ласково, что даже у привычного к такому Гарри пробежали ледяные мурашки по загривку. — Мы просто отдадим тебя Снейпу, и он тебя депортирует. Джош даже подпрыгнул на месте и издал возмущенный звук — будто кто-то сжал резиновую уточку. — Скоты двуногие, вот на что я хомяк, да и то во мне человечьего больше, чем в вас, живодерах. Никакого в вас понимания нету, никакой душевной чуткости, что ль. Гарри устало помассировал переносицу под очками. — Мы же тебя уже восьмой раз ловим, Джош. Чего ты ожидал, что на этот раз мы тебя отпустим, да еще и конфетой наградим? — Нельзя мне конфеты, — печально ответил Джош и снова принялся умываться — должно быть, рефлексы тела побеждали разум. — Хомяки от них болеют и портятся. Я и так уже немножко того… разлагаюсь. — Да, мы заметили, — ответил Малфой, выразительно втянув воздух. — Ты скажи лучше, зачем ритуал проводил? В мальчика хотел переселиться? Джош поспешно заскреб задней лапой, присыпая почти законченную пентаграмму опилками. — Да какого мальчика! Не знаю я никакого мальчика! — возмутился он. — Что я, изверг какой? В кота я хотел, в кота! Ходит тут одна сволота, совсем замучил. И так лапой, и эдак. Дверцу открывать научился, п-падла. Ух я б его! — Не, Джош, в кота тоже нельзя, — вздохнул Гарри. — Вот не проиграл бы ты свое тело в карты, жил бы сейчас нормально, мы бы тебе даже дотацию на формальдегид выписали. А без тела ты незаконный сквоттер. Захватчик, в общем. — Да это ж сраный хомяк! — Сраный хомяк добропорядочных магглов, — напомнил Малфой. — А это как минимум нарушение Статута о секретности. Седьмое на твоем счету, если я не ошибаюсь. Джош сник, хомячья мордочка утонула среди встопорщенного меха, и весь он сделался несколько сферическим и как будто полинявшим. Гарри оглянулся и схватил со стола пластмассовый розовый шар. — Хватит упираться, Джош, полезай-ка сюда, и мы доставим тебя в Министерство. — Только сунь руку в клетку, я тебе палец отгрызу, мудозвон, — окрысился тот. — Да ты сам с палец размером, — фыркнул Малфой. — Давай-давай, чистосердечное раскаяние облегчает вину. С удивительной ловкостью он подпихнул Джоша в шар и отдернул руку, а Гарри тотчас захлопнул крышку. В ту же секунду Джош внутри разбежался, ударился в стенку, вырвавшись из рук Гарри, и покатился по полу. — Глотайте пыль, говнюки! — завопил Джош, набирая разгон. — Любуйтесь моим хомячьим анусом! Гарри бросился следом, но Джош ловко ускользнул из рук и сделал круг по комнате. Шар набрал такую скорость, что через два раза на третий хомяк прокручивался в нем, как в чертовом колесе, и возмущенно пищал и сыпал площадной бранью. Малфой захлопнул дверь, шар отрикошетил от нее и улетел под кровать, где продолжил кататься, стукаясь о ножки. Гарри выловил его оттуда и крепко обхватил обеими руками. Потом направил на него палочку. — Силенсио! Все, Джош, ты арестован. Джош расплющил мордочку о пластик и оскалил желтые зубы. Молчаливый, он больше походил на бешеного хомяка, чем на жертву некроманта-рецидивиста. Что, в общем-то, им и требовалось. Миссис Лоуренс и Патрик ожидали их на дорожке перед домом — нервные и растерянные. Кажется, миссис Лоуренс уже успела убедить себя, что случившееся ей просто померещилось. Патрик же вертелся вокруг нее, дергал то за руку, то за край блузки. Увидев шар в руках Гарри, он вскрикнул: — Пончик! — и бросился к ним. Гарри поднял шар повыше и постарался прикрыть ладонями беснующегося Джоша. — Извини, Паркер, Пончик действительно очень болен, и нам нужно отвезти его к врачу. — Он повернулся к миссис Лоуренс и продолжил: — Мы обнаружили в детской споры грибка, который может вызывать галлюцинации и поражение нервной системы. У хомяка явные симптомы лихорадки Лавкрафта-Крайтона, мы уверены, что она вызвана грибком. Мы провели небольшую санобработку, но в этом мы не специалисты, так что рекомендую переклеить там обои. Миссис Лоуренс переводила взгляд с Гарри на розовый шар, потом на Малфоя и снова на Гарри. — И… И это все? — спросила она тихо. — То есть у нас не было никакого… ничего такого? — Я более чем уверен, что все произошедшее имеет рациональное объяснение. К сожалению, наша аппаратура не засекла ничего сверхъестественного. — А как же лампы? И телевизор. — Грибок возник из-за высокой влажности. По всей видимости, проводка тоже отсырела. Пожалуй, вашему дому не помешал бы ремонт. Миссис Лоуренс растерянно поглядела на Малфоя, который расслабленно изучал клумбу с бегониями. Вид у него был все еще взъерошенный — проход оказался больше, чем они ожидали, и закрывать его пришлось в четыре руки. — Но ваш экстрасенс… — О, — ответил Малфой ровно, — я крайне чувствителен к грибковым спорам. Аллергия, мэм. Должен извиниться, поскольку вел себя излишне экзальтированно. — Да, я понимаю. Гарри знал, что пройдет не больше двух часов, и она окончательно убедит себя, что все было лишь галлюцинацией, глупыми страхами или вовсе привиделось ей спросонья. Таковы магглы. — А когда Пончик вернется? Ведь доктор вылечит его? — спросил Паркер. Гарри передал шар с хомяком Малфою и присел на корточки. — Конечно, вылечит. Вот увидишь, ты даже не успеешь соскучиться по нему, а он уже будет дома. Кажется, эти слова полностью удовлетворили Паркера, и он отправился исследовать клумбу и живую изгородь. — Мне купить нового хомяка? — шепотом поинтересовалась миссис Лоуренс. — Не нужно. Мы сами принесем, чтобы мальчик не сомневался, что Пончик вернулся. Когда они вышли на широкую улицу, Малфой впихнул Гарри шар с Джошем и прошипел: — Мне что, теперь еще и хомяков магглам покупать? — Тебе не обязательно везде ходить со мной, я и один справлюсь, — сказал Гарри. — Вот еще. Ты же неправильного хомяка купишь. — Хомяки не бывают неправильные, это просто комок меха с лапками. Малфой молча указал на пластиковый шар, где Джош сыпал немыми проклятиями и опять пытался нарисовать пентаграмму кровью из прокушенной лапы. *** — Кто я, по-вашему, мистер Поттер, ветеринар? — возмутился Снейп. Он даже не оторвался от газеты, лишь перелистнул страницу. — Упокаивать хомячков. Что дальше? Оживлять золотых рыбок, утонувших в унитазе? Проводить очистительные обряды над тараканами? Гарри как раз приплясывал вокруг шара с Джошем, не зная, как подступиться. Конечно, некроманты и беспокойные духи временами использовали тела животных, но еще никогда Гарри не приходилось проводить ритуал над чертовым хомяком. — Это не просто хомяк, это Джош Пилкис. Ему наши ритуалы что шлепок по заднице — покрутится на том свете пару месяцев и опять обратно лезет. — Тем более не вижу смысла с ним возиться, — ответил Снейп. — Очертите его кругом, пусть разлагается в свое удовольствие. Теперь возмутился Малфой, который все это время делал вид, что его рабочий день окончен и нет в жизни ничего интереснее, чем позавчерашний «Пророк». — Ну нет, дохлятину мы тут держать не будем! Это не гигиенично! Снейп наконец опустил газету — совсем немного, только чтобы показалась выгнутая бровь. Это была самая саркастичная бровь на этом свете, да и на том, пожалуй, тоже. — Да что вы говорите, мистер Малфой. — Я не имел в виду ничего такого, — тот быстро сдал назад. — Не то чтобы я имел что-то против мертвецов. — Он почему-то быстро взглянул на Гарри и отвел глаза. — У меня вот… дедушка мертвый. А я очень люблю своего дедушку. Но от хомяка, знаете ли, смердит. — Капризы живых, — меланхолично ответил Снейп. — Вы же понимаете, я не могу гарантировать, что мистер Пилкис останется там, где ему следует быть, и не устроит диверсию через две недели. — Боюсь, для этого кто-то должен пойти вместе с ним и держать его, — сказал Гарри. — Или привязать его там, не знаю, можно ли это сделать. Малфой уронил свой «Пророк» на стол с таким звуком, будто в него был завернут кирпич. — Только туда никто не пойдет, — сказал он тихо и таким ледяным голосом, что у Гарри опять продрало загривок. — Понятно тебе? — Да я и не собирался, — ответил Гарри. — Еще чего не хватало, за всякими хомяками на тот свет лезть. Малфой посверлил его еще немного неподвижным взглядом — глаза у него были до того светлые, что почти светились в полумраке, — моргнул и через мгновение из зловещего некроманта снова превратился в себя. Засранца, который, похоже, решил положить жизнь на то, чтобы испортить Гарри каждую секунду существования. — Рад, что ты это понимаешь. За это я, пожалуй, сделаю тебе кофе. У меня, кажется, еще остались пирожные. — Я их видел. Они пропахли хомяком, — печально ответил Гарри, рассматривая Малфоя. Что бы там на него ни нашло, теперь он совершенно успокоился, даже что-то мурлыкал себе под нос, позвякивая пробирками и смешивая странные жидкости. Уложив подбородок на сплетенные пальцы, Гарри наблюдал, как двигаются бледные руки и в тигле зарождается кофе. — Кстати, профессор, Кингсли сказал, что на наш отдел уже восемнадцать раз жаловались из-за запаха, — заявил он. — Если из-за чертова хомяка он опять вызовет меня на ковер, я скажу, что все из-за вас. И это, в общем-то, даже не будет ложью. А вам придется носить на шее ароматизатор на веревочке. Я вам принесу маггловский. В виде елочки. Снейп отложил газету и с ненавистью уставился на Джоша, который меланхолично раскачивал свой шар и демонстрировал длиннющие желтые резцы. — У вас потрясающий талант, мистер Поттер, доставать людей даже после смерти. Он схватил шар с хомяком и удалился в препараторскую. Спина его, поворот головы, нос и даже полы мантии ясно выражали, как его оскорбляют розовый шар, дохлый хомяк с плебейским именем и само существование Гарри. — Ну так что, — Гарри повернулся к Малфою, — я сбегаю за пирожными и еще кино посмотрим? — Лучше за пиццей. Но только один фильм, Поттер! Вторую бессонную ночь я не переживу и стану еще невыносимей. — Не уверен, что это физически возможно, — скептически ответил Гарри. — Поверь, Поттер, — Малфой наклонился над его столом, подавая чашку с кофе, — я полон сюрпризов. Кстати, пожалуй, я больше не буду возмущаться, что маггловские фильмы нелогичны. Судя по сегодняшнем событиям, магглы просто… — Ты ищешь слово «ебанутые», — подсказал Гарри, вцепившись в чашку. — Именно его. — Малфой все еще стоял, прислонившись бедром к столу Гарри, и задумчиво смотрел куда-то поверх его головы. — А еще, по-моему, они как будто тоскуют без магии. Хоть какой-нибудь… понимаешь, о чем я? Гарри молчал, хоть и понял. Еще он понял вдруг, что Малфой — высокомерный придурок, его персональная заноза в заднице и некромант, наводящий страх на половину Министерства, — обычный человек, такой же, как и Гарри, и Рон, и секретарша Кингсли, которая порывалась упоить чаем до полусмерти каждого посетителя. Ему не повезло с кругом общения, а в остальном его можно считать почти нормальным. — А, не важно, — бодро заявил Малфой, словно очнувшись. — В общем, больше не буду жаловаться. *** — Нет, это решительно невозможно! — вскричал он двадцать минут спустя, когда экран забрызгало кровью из чьей-то лопнувшей головы.