Another side of the darkness

Чем ближе Томас подходил к ПОРОКу, тем сильнее дрожали коленки. Создавалось странное ощущение, что его сущность стала совершенно прозрачной и каждый с лёгкостью проникнет к нему в голову и всё разузнает. Но паника была напрасна, и всё пока что было буднично, без всяких отклонений от привычного темпа жизни. Пропускной пункт. Приветствие вахтера. Ключ-карта нарочно заползл под складки ткани. Нелепо улыбаясь и ощущая холодок по спине, Томас обшаривал дырявый карман. Благо, что почти каждому была знакома его обычная растрёпанность и неловкость, поэтому мужчина на посту лишь закатил глаза и насмешливо хмыкнул. — Можно как-нибудь ускориться? – недовольно ворчал кто-то сзади. Томас сам бы и рад ускориться. Огромные цифровые часы на стене показывали девять часов сорок пять минут утра. А это означало, что на пять минут он уже отстаёт от намеченного плана, установленного Правой рукой. Придётся либо бежать со всех ног, вызывая массу подозрений и ропота, либо отыскивать короткий путь. Минув пропускной пункт и без проблем пройдя через рамку металлоискателя, Томас ещё несколько раз оглянулся по сторонам, но никому не было до него дела. Ну что ж. Прекрасно, лучше и быть не может. Что же там гласил этот план, обсуждаемый в одном из штабов Правой руки? Ровно за минуту до десяти Томас должен найти главный рубильник и обесточить здание ПОРОКа. Сегодня ночью он передал подробные схемы всех коридоров и кабинетов центра организации, особенно выделяя крыло с камерами, где находились иммуны. Первое впечатление от встречи было смутным и скорее негативным, чем положительным. Из темноты переулка к нему вышли двое подростков в потёртой одежде, отделанной под камуфляж, поношенных берцах и с подозрительными, недоверчивыми тёмными глазами. Они показались немного знакомыми, словно Томас встречал их ранее. Одному из парней юноша явно сразу не пришёлся по вкусу. Хотя сколько он позже ни смотрел на Галли (так его вроде звали), тот был вечно хмурым, а быть может, это просто его лицо. Другой оказался куда более приветливым и почти сразу перешёл барьер недоверия, будто разглядел в Томасе нечто такое, что не было свойственно людям ПОРОКа. Юноша был заметно крупнее Галли, тёмные как смоль волосы оттеняли азиатские черты лица и, казалось, что такому пареньку уж точно ничего не грозит: ни Вспышка, ни шизы, ни ПОРОК. До того, как работники прибегут к рубильнику, у Томаса будет всего несколько минут, ровно столько же, сколько у Правой руки, чтобы проникнуть в здание под видом вооруженной силы организации. Эта затея не казалась совсем уж надёжной, но выбирать было не из чего. Как верно, хоть и до желчи язвительно, подметил Галли, когда Томас попытался найти в их плане шероховатости. Часы были сверены, волнение стиснуто в кулак, в котором Томас также зажал рубильник. Ощущая каждое подрагивание секундной стрелки, юноша словно сливался с этим механизмом и стремительнее света мчался сквозь время. Пора. Кисть с силой надавила на податливый рычаг, и в то же мгновение всё погрузилось в непролазную и вязкую тьму. Помедлив с секунду, Томас включил небольшой карманный фонарь, дающий не так много света, как хотелось бы, но все же это больше, чем ничего. Рванув к запасной лестнице, идущей отдельным, совсем маленьким сектором, парень всей душой надеялся, что никому не взбредёт в голову воспользоваться именно ею, вместо основной, соседствующей с лифтом. Этаж, где должен был находить уже переполошившийся Ньют, был немного выше, и Томасу пришлось изрядно вспотеть, перескакивая широкими, но от этого ничуть не медленными шагами, через несколько ступенек разом. Песчинки времени продолжали таять, а все иммуны должны были быть приведены в назначенное место на цокольном этаже, где обычно меньше всего охраны и выбраться не составит труда, а там уже их подхватят с воздуха. Мрак будто сожрал всё вокруг, не оставив и единого намека на что-то светлое. В глазах словно жгли сотни костров, ведь темнота, казалось, спалила сетчатку, и временами Томас ловил себя на мысли, что ощущает себя внезапно ослепшим. Фонарь он почти сразу убрал, так как он в разы увеличивал шансы быть обнаруженным раньше, чем нужно. Тьма выводит наружу наши самые потаённые страхи, гораздо опаснее страха перед смертью или болью. Когда наши глаза проигрывают нашей фантазии, мозг, точно играя в странную жестокую игру, заставляет нас опасаться самих себя. В детстве это были монстры под кроватью, сейчас – люди в военной форме с разрешением стрелять на поражение. К счастью, Томас, как только миновал проходную, раздобыл себе пистолет и два полных магазина. Вооружение так себе, но когда под боком есть хоть что-то, что поможет сохранить жизнь, как-то спокойнее. Вбежав, на предположительно нужный этаж (Томас очень надеялся, что не сбился со счету лестничных пролётов), юноша свернул в нужную сторону и, не сбавляя темпа, помчался к заветной двери. На том краю коридора слышались детские голоса, вероятно, кто-то из Правой руки уже освободил часть иммунов в этом крыле. Томаса же более прочих заботил Ньют, и если он уже в числе тех, кто успешно совершил первый этап побега, то это лишь облегчит душу. Рывком распахивая размагниченную дверь, парень чуть не пропахал носом кафель, по инерции спотыкаясь о порожек. В конечном счёте всё же удержав равновесие, Томас изо всех пытался отличить одну темноту от другой, но всё сливалась в размытое чёрное пятно. Глаза пощипывали, словно он голыми руками кромсает луковицу: — Ньют, ты здесь? – негромко окликнул Томас. — Здесь, – донёсся приглушённый голос где-то из-за спины. Томас не успел даже отдать себе приказ, как тело уже сделало оборот на сто восемьдесят градусов. Ощутилось парящее тепло, чуть растворённое в окружающем холоде. Сделав небольшой шаг вперед, Томас уверенно, словно вокруг было светло, как за стенами здания, сомкнул кольцо рук, крепче прижимая к себе слегко сломленное дрожью тело. Вероятно, это именно то, что было необходимо им обоим. Томасу – чтобы спастись от собственной совести и накрывающей по уши любви, Ньюту – чтобы ощутить такую желанную защищённость в этой поглощающей темноте, ведь его сознание особенно остро воспринимало создаваемые иллюзии после симулятора. — Я был настоящим кретином и вёл себя по-скотски, – Томас вдыхал знакомый аромат, который почти заставил позабыть об обстоятельствах, в которые оба вляпались. — Это ничего, – без доли иронии и злобы отвечал Ньют, перебирая пальцами складки ткани на спине Томаса. — Прости, я больше не нарушу слова и... я вытащу тебя отсюда, Ньют, – Томас шептал, наклонившись к уху иммуна, выдыхая разгоряченный воздух и еле уловимо касаясь губами мочки. Разумеется, Ньюту не требовалось никаких объяснений и доказательств. Парень почти сразу понял, кто за всем этим стоит и с тех самых пор, не противясь сладкому облегчению, ждал Томаса тут, хоть к нему заглядывал спасительный билет в лице Минхо. Ньюту не терпелось увидеть Томаса, хоть сейчас это было не совсем возможно, он все же ощущал его присутствие, его неподдельную и исключительную энергию. Он получил достойную награду за свои мучения– юноша чувствовал себя счастливым, и уже стало как-то и плевать, дойдут ли они до конца и обретут ли свободу. — Нам пора выбираться, – громче произнёс Томас, отстранившись от иммуна. — Бежим, – он схватил его за запястье и выскочил из комнаты. В этот момент над головами что-то затрещало и раздался тонкий свист, а затем на веки обрушилась световая лавина, заставляющая невольно отгораживаться. Томас надеялся, что это не станет помехой. Всего-то свернуть по коридору и проскочить несколько этажей. А дальше можно ощутить хоть какое-то спокойствие и безопасность, возвращая сердце в привычный размеренный режим. Топот из-под их ступней разлетался эхом вдоль стен и уже опережал молодых людей. Ловко вписавшись в тот самый заветный поворот, Томас, словно выжал тормоза до упора, а рукой на каком-то инстинктивном уровне преградил Ньюту путь, чуть отодвигая за собственную спину. Дженсон. Его только не хватало. — Надеюсь, вы не очень далеко собрались, потому что спешу вас огорчить, но дальше вам дорога закрыта, – он в привычном стиле усмехнулся. — Ты, что и правда надеялся так легко смыться и при этом утащить наше спасение?!– он кивнул головой в сторону Ньюта. — А ты ещё более глуп, чем я думал, Салага. — Проваливай, Дженсон, – как-то хищно процедил Томас. — А может, мне лучше сразу помочь вам сбежать? — Обойдёмся. Тебе просто давно пора признать, что тебя натянул «сопливый подросток», – последние два слова Томас произнёс кривляясь, хоть и чувствовал реальную угрозу. А тем временем мужчина был всё ближе, а позорно пятиться Томас не собирался. Преодолев расстояние в один контрольный шаг, Дженсон чуть повёл рукой и с размаха размазал кулак о выпирающую скулу Томаса. Парень от силы и неожиданности упал на колено, ощутимо ушибив его о твёрдый пол. — Как же давно я мечтал это сделать. Пейдж нет поблизости, теперь никто не выручит малютку Томаса, – довольно говорил мужчина и будто раздувался собственным самомнением после каждой произнесенной буквы. — Ты и раньше мешал мне, но сейчас перешёл все границы. Томас, ты неисправим. Неужели, ты и правда настолько туп, что не можешь понять простой вещи: решил играть в героя – так готовься умереть, – ещё секунда и Дженсон собирался нанести еще один удар, но уже кожаным ботинком в лобную долю. Томас, ранее выжидающий подходящего момента, выпрямился в полный рост, сжимая в руке всё же пригодившийся пистолет, который был заряжен и ожидал лёгкого давления на курок, чтобы выплюнуть крохотную, но смертельную, пулю. На футболке юноши растеклось небольшое мутно-красное пятно, а от левого края губы тянулась уже начинающая подсыхать кровавая дорожка. Холодное дуло почти упиралось в широкий морщинистый лоб. Томас часто дышал, цедя выдох сквозь зубы, внутри у него явно что-то лопнуло, и сейчас зажать до упора курок было лишь движением пальца, а не убийством, хоть и мерзкого, но всё же человека. Дженсон поднял руки на уровень плеч, демонстрируя открытые ладони, словно это могло бы успокоить Томаса. — Знаешь, если и так, то лучше подохнуть героем, чем жить такой тварью, как ты. Всем воздается по заслугам. Ты был готов убить Ньюта, ради собственной жалкой шкуры, а сейчас я готов тебе пулю в башку всадить, если это будет необходимо для его спасения, – Томас разрезал криком пустоту, а эхо стремилось заглушить его последующие слова. — Ну, так и стреляй, – Дженсон и сейчас не убирал ухмылку с лица, что было даже очень опрометчиво. — Не говори так, будто у меня кишка тонка. Мы оба знаем, что с лёгкостью бы прикончили друг друга. — Томми, – Ньют вмешался, кладя руку на предплечье Томаса и чуть давя, отстранил пистолет. — Он этого не стоит. Не опускайся также низко. Казалось, что с рассвирепевшего взгляда спала пелена, и уже никто не махал перед ним красной тряпкой, как перед быком. Рука с огнестрельной смертью опустилась вниз. Но просто оставить Дженсона – значит провалить всю операцию. Он бы не дал им уйти. — Ты прав. Но я уже пообещал вытащить тебя,– Томас дёрнул руку и раздался выстрел. Ньют распахнул глаза, ожидая уже увидеть остатки чужих мозгов, размазанных по таким белым стенам, что даже жалко пачкать. Но перед ним лишь взбудораженный Томас и корчащийся от боли на полу Дженсон. Юноша прострелил ему ногу, в расчёте вырвать ещё немного времени, которого и так было в обрез. Ноздри щекотал запах гари, пороха и свежей крови – самое ужасное сочетание, превосходящее даже химозные ароматы ПОРОКа. Из горла Дженсона продолжали вырываться какие-то уже вовсе не цензурные ругательства, но чем дальше парни отдалялись от него, тем смазаннее звуки отражались от стен. С каждым новым метром, который они преодолевали вместе, сердце начинало биться спокойнее, несмотря на то, что темп бега пытался нарушить пульс. Ещё совсем маленькая капелька, и они оба смогу сбросить оковы, которыми сдерживал их ПОРОК. Даже не верится. Неужели счастливый конец всё же существует и в жизни? Нельзя загадывать наперёд, но похоже на то. Спешка и страх быть пойманными не дали Томасу возможности захватить порцию лекарства, которая могла бы заменить ту утраченную ночью колбу. Сейчас же было совсем не до того. Очутившись на цокольном этаже, Ньют и Томас увидели уже машущего им рукой Минхо. Он что-то кричал, вероятно, поторапливал их. С улицы доносился какой-то гул. — А, это тот самый парень, да, Томас? Уж прости этого засранца, приятель, – Минхо на бегу подмигнул Ньюту. — Не представишь меня? Как невежливо, Томас, – парень говорил прерывисто, уже сбив дыхание физической нагрузкой. — Серьёзно? По-твоему сейчас самый подходящий момент? – Томас, кажется, не оценил юмора. Троица добежала до лестницы, ведущей на улицу, где механический шум разрезал спокойствие и тишину. — Живей, живей, живей! – кричал Минхо, подталкивая Ньюта и Томаса вперёд себя на крутые ступеньки. Сам он несколько раз обернулся назад, словно боялся погони, но охрана, похоже, ещё не добралась досюда. Снаружи ребят встретила громадная махина, напоминающая вертолёт. Разумеется у Томаса и Минхо она не вызвала никаких эмоций, поскольку прежде они не раз встречались с этим летательным аппаратом. А вот Ньют видел его впервые. Вернее, впервые видел вблизи. Остановившись у опущенного борта, ведущего прямо внутрь, Ньют, хмуря лоб и приоткрыв слипшиеся губы, казалось, даже не моргая, смотрел на чудо техники. Громадная темная махина возвышалась прямо перед ним. И создавалось ощущение, что если поднимешься по трапу, то просто добровольно залезешь в пасть к гигантскому монстру. Он не мог сделать и шагу навстречу к спасению, а времени терять было нельзя, ведь рано или поздно охрана всё же доберется до них, и тогда трудностей у каждого будет втрое больше. — Идём же! – кричал Томас, заглушаемый шумом мотора и лопастей. Он уже одной ногой был внутри, а Ньют всё также заставлял себя подняться по наклонному подъёму. — Помнишь наш договор? Ты должен мне поверить! Томас ощущал, что силы покидают его, день ото дня вирус пожирал всё больше энергии, и если они сейчас же хотя бы не сядут, то это может плохо кончиться. — Ну, чего вы как черепахи недоделанные? – доносился чей-то недовольный возглас. — Достали хуже некуда. Я поднимаюсь! – похоже, говорил пилот воздушного судна. Точнее, говорила. Девушка нервно стучала сапогом об железный пол, но звук перекрывался рёвом машины, тёмные волосы, затянутые в тугой хвост, смугловатая кожа и сжатые пухлые губы – всё, что смог разглядеть Томас, обернувшись на её голос. — Скорее, Ньют! – во всё горло надрывался юноша. — Ну что ж… – пробубнил Ньют себе под нос, глядя на непослушные ноги, которые подчинялись не ему, а инстинкту самосохранения, — была, не была. Кажется, даже зажмурившись, он взбежал по трапу, чувствуя вибрацию при каждом шаге. Наконец-то всё осталось позади. Хотя, скорее всего, теперь всё только начинается, и кто знает, что принесёт судьба в коробке с надписью «будущее». Томас смотрел сквозь исцарапанное и чуть помутневшее стекло на мир, который с этой высоты казался совсем маленьким, безобидным и беззащитным. Но если спуститься обратно, то сразу же назад запросишься. Столько всего поджидает там, внизу. Солнце сияло ослепительно ярко, впрочем, как и всегда. На небе не было ни облачка, будто вся влага, которая ещё сохранилась где-то на этой планете – это люди. Выжженная земля была покрыта песками и громадными трещинами, будто вот-вот разойдётся по швам, как изношенная кофта. Когда-нибудь всё здесь вновь станет, как и раньше, но Томас этого времени уже точно не застанет. Планета оправится от человеческих ошибок, сама залечит свои же раны, вопрос только времени. И сколько его потребуется, никому неизвестно. К тому же, кто знает, быть может, люди учудят что-то покруче вируса и солнечной радиации. — Глядите-ка, а наш Салага справился. А я-то думал, что его кто-нибудь пристрелит по пути, – с насмешкой произнёс Галли, усаживающийся неподалеку от Минхо. Ну вот, не успел Томас слинять от этого приевшегося «Салага» в исполнении Дженсона, как тут ещё один появился. Да к тому же такой юморист. — И чего ты к нему прикопался, Галли. Сам знаешь, что мы бы не справились без него, – ответил Минхо, ткнув парня в бок. — Ещё чего! Не глупи! Конечно бы, мы справились, – заявил юноша. — Ну да, может быть, к моему семидесятилетию. Признай, он значительно упростил нашу задачу. — Может и так, но порочному никогда не стать одним из нас, – как-то сурово бросил Галли. — Полегче там, дружище, – очередной тычок в бок настиг разошедшегося парня. — Да нет, ничего, пусть говорит, – пугающе спокойно, наконец ответил Томас. — Моя бы воля, я бы и на метр тебя не подпустил. Никого не напрягает, что всё прошло слишком уж гладко? Может, это лишь план ПОРОКа, чтобы собрать ещё больше иммунов, а ты просто жалкая пешка, – Галли прищурился, словно видел Томаса насквозь и говорил всё это, зная какие-то реальные доказательства, но это было совсем не так. — Всё сказал? – всё с тем же хладнокровием поинтересовался парень, не поддающийся прессингу. — Всё. — Ну, тогда, – Томас сорвался с места, пересекая в один шаг расстояние между ним и обидчиком. Парень ухватил его за ворот, с силой тряхнув и вжав в стенку, которая громко ухнула от удара, — выслушай меня, будь так добр, – он вновь рванул податливое тело на себя и впечатал в твёрдую поверхность. — Если ты чего-то не знаешь, то лучше держать язык за зубами, потому что в один момент кто-то может засунуть его куда похуже. Поверь, я бы тебя первым сдал ПОРОКу, будь всё так, как ты говоришь, но как видишь, ты всё ещё здесь, – Галли, уже придя в себя после этой неожиданной выходки, был готов с честью принять любой удар. — Эй, Томми, спокойно, ладно? – Ньют уже наклонился к Томасу, пытаясь взглянуть на его лицо, чтобы сменить ярость в глазах на что-то менее опасное. — Он помогает нам, помнишь? Нам с тобой ведь не нужны неприятности, так ведь? Ну, тише-тише, дружище, – юноша несколько раз провёл рукой по напряжённой спине Томаса. Резко отвернувшись, Томас сел на место. Обстановка, кажется, была дико напряжённой, и, видимо, общение задалось так себе. Хотя, может, у них так принято. Но Томас очень сомневался, что хоть где-то в мире принято причинять физическую боль для начала крепкой дружбы. — Ловко он тебя, Галли. Если бы вы участвовали в каких-то боях без правил, то я бы поставил на этого паренька, – подшутил Минхо, но шутка явно не пришлась по вкусу Галли. Но зато атмосфера вмиг разрядилась. — Да шёл бы ты знаешь куда?! — И куда же? – всё с той же усмешкой решил всё же узнать Минхо и без того очевидную правду. — В Тихую Гавань, засранец.

* * *

— Нам нужно будет убраться отсюда, как можно скорее, так что завтра ночью выдвигаемся, а пока придите в себя. А то некоторые, кажется, особенно на нервах сегодня, – Галли бросил недобрый взгляд в сторону Томаса. И всё же им обоим придётся смириться с присутствием другого поблизости. — Стойте-стойте! Я всё же не понимаю. Что за Тихая Гавань, о которой все кругом толкуют? – нетерпеливо спросил Томас. — Подожди, так ты не знаешь? – Минхо искренне удивился, будто Томас не знал банальную таблицу умножения. — И так просто согласился отправиться с нами незнамо куда? Да ты либо герой, либо чокнутый, извини, чувак. — Тихая Гавань – это место, где мы наконец-то будем в безопасности, и сможем переждать всё это безумие. Мы целый год угробили на ремонт посудины, которая должна нас туда доставить, поэтому вам очень повезло оказаться здесь именно сейчас, – Галли вроде бы ответил на поставленный вопрос, но у Томаса возникали всё новые и новые. Однако все выглядели вымотано, поэтому он решил приберечь их на потом. — Он прав, главное, чтобы Вспышка и туда не добралась, а так это самый настоящий оазис в огромной пустыне, в которую превратилась Земля, – подтвердил Минхо. — А теперь отбой. И ведите себя тихо, – он снова подмигнул, а затем Галли, буквально, вытолкнул его в дверной проём и захлопнул дверь. — Что он имел в виду? – всполошился Томас, хохлясь, как большая чудная птица. — Имел в виду, чтобы ты не орал, например, как сейчас, – рассмеялся Ньют. Как только в комнате всё совсем стихло, и больше никто не нарушал спокойствие прохладного вечера, Томас устало свалился на кровать. Она лениво скрипнула, словно недовольная кошка, которой наступили на хвост. Ньют не спешил ложиться. Он сел на край матраса и продолжал осматривать небольшое пространство комнаты. Наверное, она мало чем отличалась от той, в которой он провёл последние несколько недель, но отчего-то была гораздо уютнее. Скорее всего, потому что дело не в месте, а в человеке, который его с тобой разделяет. А тут Ньюта окружали хорошие ребята, которые вроде как не собирались проводить с его телом жуткие испытания. Да и с Томасом, казалось, их уже больше ничего не разлучит. Сейчас молодые люди находились в заброшенном порту, украшенном проржавевшими кораблями и разбухшими шлюпками. Воздух был влажным, и даже это казалось необычно приятным дополнением. Ньют с удовольствием был готов остаться и тут, но ПОРОК ведь не оставит их. — Теперь всё изменится, – с какой-то особой надеждой в голосе проговорил иммун, глядя на Томаса. — Изменится… – повторил Томас. — Да что с тобой? Мы, наконец, в безопасности, а завтра отправимся в Тихую Гавань. Я ещё не был там, но мне это место уже нравится. Где угодно, лишь бы подальше от этого города ПОРОКа, – Томас смотрел в потолок, но даже не глядя на Ньюта, он чувствовал, что тот сейчас улыбается. — К тому же, мы вместе. Рядом. О большем и не мечталось. И всё это… всё это благодаря тебе. Мой чёртов герой, – он шутливо приложил руку ко лбу и, словно падая в обморок, завалился на кровать, чуть пружиня на мягком матрасе. — Не выйдет, – сухо произнёс Томас, прикусив губу. Внутри него вновь всё рушилось, хоть лишь совсем недавно он, вроде как, установил порядок. — Что? – настороженно проговорил Ньют полушёпотом. Томас хотел разрыдаться от обиды, зажав в зубах подушку и колотя руками стену. Такая досада ещё никогда не душила его, подгоняя ком к горлу. Каждая клетка пульсировала, то сжималась в комок, то расправлялась. Такой путь проделан, чтобы, в конечном счёте, загнуться в этом же порту в одиночестве. Ньют же будет в безопасности. И эту единственную мысль он вбивал себе в голову снова и снова, желая облегчить бунт эмоций внутри. Но горький привкус той мутной жидкости, которую он отхаркивал, заставлял мозг отторгать её вновь и вновь, словно какую-то неприжившуюся часть тела. Неужели всё же и ему суждено ошизеть и думать лишь о запахе чьей-то крови? — Томас? Ты меня пугаешь. Это шутка какая-то? Так вот знай: совершенно не смешно, – требовательно произнёс Ньют, всё ожидающий, что Томас просто разобьёт все непрошенные напрасные переживания. — Ты можешь сказать мне, что угодно. Говори, Томас. — Хорошо, чёрт возьми! Хорошо! – внезапно закричал Томас. Кажется, просьба Минхо не будет исполнена. — Я скажу. Скажу, – будто убеждая сам себя, повторил Томас уже тише. — Что бы ни было, мы ведь справимся. Только успокойся, ладно? – Ньют встал с кровати, сделав пару шагов к койке Томаса. Тот уже сидел, обхватив горячую голову руками и сжимая пальцами клоки собственных волос. Томас чувствовал, что всё меньше владеет собой, будто невидимая тёмная тень охватывает его. Вспышки ярости чаще и чаще выходили наружу. Скоро это не удастся скрывать вовсе. А по сути, и не придётся. Всё, что останется, сдаться вирусу, позволить поглотить свой разум полностью, ведь уже каждая жила ощущала, что он заполняет собой вязкую красную жидкость, бегущую по венам. Но только не сейчас. Позже, когда никто уже не сможет его увидеть. Особенно Ньют. — Да, что происходит, мать твою? – иммун уже тоже не выдерживал, не в силах терпеть ужасное напряжение, навалившееся огромным грузом на него. — Хочешь знать, что происходит? А вот что! Я зараженный! Я долбанный шиз, ясно? – он вскочил на ноги и закатал рукав кофты, — Видишь это? И тупице понятно, что это, чёрт возьми, ничего хорошего не значит! Ньют не верил собственным глазам, которые пытались убедить его, что в том месте, где должна быть гладкая светлая кожа, чернеют взбухшие кустарники вен, тянущиеся к самому плечу. По спине пробежали мурашки, а в голове всплыла картина, которую он уже видел в одной из иллюзий. Ньют явственно представлял юношеское тело охваченное безумием и нездоровой лихорадочной дрожью. Такое близко и родное. Такое опасное и опустошённое. — Прости, – совсем тихо продолжал Томас, будто гладя губами воздух, — я должен остаться, – его большие блестящие глаза были переполнены влагой. Острый гранитный камень упал прямо на хрупкую хрустальную душу. — Я не могу поплыть с вами. Слишком большой риск. — Нет, мы… мы что-то обязательно придумаем, – Ньют аккуратно протянул руку к изуродованной коже, боясь совершить резкое движение, будто перед ним свирепый дикий зверь. Ему хотелось коснуться тёмных линий, словно он сможет уменьшить страдания Томаса. — Ну, разумеется! Мы что-то придумаем?! – усмехнулся парень, вновь выходя из себя. Быстрые смены, словно кто-то менял маски с одной на другую. — ПОРОК больше десятка лет ничего не может придумать, а мы возьмем и всё разрешим! Отлично! Просто великолепно! С этим ничего уже не поделать, я покойник, понятно тебе? — Завтра мы всем расскажем. Они помогут, я уверен. Они всё вокруг знают, наверняка, у них есть план на такой случай, – пытался переубедить Томаса Ньют. — Нет! Мы никому ничего не расскажем, потому что они пристрелят меня на месте. Никому не нужна на борту бомба замедленного действия. Никто не станет со мной возиться. — Почему ты даже не хочешь попытаться? Ведь у меня есть то, что тебе нужно, просто я не знаю, как тебе это отдать. А ты знаешь. И они знают. Я хочу помочь, почему этого не хочешь ты? – непонимающе говорил Ньют, ощущая, что все слова летят в пустоту. — Ты видел, как они смотрят на меня? Для них я всего лишь предатель ПОРОКа. Не больше, не меньше. Чёрт, – от обиды Томас ударил ногой по стулу, который с грохотом отлетел на пару метров. — Да какая разница, кто как смотрит? На кону нечто большее, чем… чем твоё самолюбие. Что тебе ещё нужно, кроме гордости?! Ты невероятный глупец, если так просто упускаешь свой шанс! Всё равно, что убедить полицейских повязать самого себя. Не смей так поступать с собой! – Ньют сделал шаг навстречу к Томасу. — Не смей так со мной поступать. Давай хотя бы попробуем, – иммун попытался скользнуть ладонями под руками Томаса, чтобы ощутить его тепло, чтобы всё происходящее показалось неправдой, ведь он всё ещё здесь. Ньют хотел собственным телом ощутить, как вздымается грудь Томаса, ведь это значило бы, что он жив и возможность на хороший конец ещё есть. — Нет, – отрезал юноша, отталкивая Ньюта от себя, как от огня. — Это моё дело. Просто не лезь, хорошо? Теперь ты в безопасности, и я не дам тебе всё испортить. — Да к чёрту мне эта безопасность, если я буду знать, что ты погибаешь в то время, когда я именно тот, кто может всё исправить. К чёрту её! К чёрту! — Прости, прости. Но выбора нет, – кажется, Томаса покинула вспышка агрессии, нахлынувшая внезапно, как волна-убийца, потопляющая корабли самообладания. — Выбор есть всегда, Томас, – с упрёком проговорил Ньют, глядя в глаза напротив. — И я не позволю тебе сдаться. Он щёлкнул выключатель, погрузив комнату во тьму. Ньют не хотел больше видеть, как Томас опустил руки и не желает бороться за единственное, что у них остаётся, не хотел он также, чтобы парень увидел его таким. Разочарованным и забитым, словно он всё ещё в ПОРОКе, а не в шаге от полнейшей безопасности. Томас не мог сомкнуть глаз, сонная нега совсем не хотела приходить к нему. Он думал, что скоро боль будет совсем нетерпима. Ньют тоже не мог даже задремать, потому что всякий раз перед глазами по крупицам собирался образ Томаса с остервенелым взглядом, ломанными движениями и жаждой крови. Утром Минхо заглянул к ним, приглашая в зал для обсуждения дальнейших действий. Ночью предстояло нелёгкое задание: покинуть навсегда этот выжженный берег. В зале, где собрались многие, был полумрак. Все окна давно заколочены. Пахло солью и застоявшейся водой. Доносились звуки капель, разбивающихся о стальные пластины. В центре стола лежала пожелтевшая карта, на которой были выделены какие-то области. Винс, глава Правой руки, что-то активно объяснял некоторым пришедшим раньше них. Минхо и Галли в стороне обсуждали, вероятно, уже поставленные им задачи, активно жестикулируя. Завидев Ньюта и Томаса, они кивнули в сторону стола, призывая подойти и выслушать ценную и немаловажную информацию. Со вчерашнего вечера никто не произнёс ни слова. Ньют выглядел потрёпанным и опухшим, спутанные волосы неаккуратно рассыпались по голове, которая, казалось, весила больше тонны из-за недосыпа. Лицо Томаса было увенчано болезненными синяками, что очень ярко подчеркивала чрезмерная бледность и даже некая серость его лица. — Бренда, на тебе и Хорхе, как всегда, управление судном, если будут какие-то проблемы, то ты знаешь, где меня отыскать. Отправляетесь осмотреть всё ли готово в техническом плане, – та самая девушка, которая управляла воздушным судном, уверенно кивнула, но не поспешила удалиться, желая выцепить ещё какой-то информации. — Томас, ты как раз вовремя. Проверьте вместе с Марией каждого из присутствующих на наличие вируса и прочих заболеваний. А также убедись в достаточном количестве медикаментов, особенно для оказания первой помощи, – из толпы женщина подняла руку, помахав Томасу. Наверное, и была та самая Мария, с которой он должен работать. — Я помогу, но... – начал юноша, и взгляд его пал на Ньюта, который твёрдым, но при этом будто молящим взглядом просил перестать глупить и сделать, что должно. Но их понятия о должном различались. — Но я останусь тут. — Твоё право, – удивлённо развёл руками Винс. — Вот только ты хорошо подумал? Сам должен понимать, что другой возможности не будет. — Я уже всё решил, – уверенно произнёс Томас. — Уже соскучился по любимому ПОРОКу? Не терпится вернуться? – ядовито и насмешливо проговорил Галли, которого живо осекли подзатыльником. Внутри всё и так было очень шатко и никак не могло отыскать потерянный ключ к гармонии. А тут ещё на одну из чаш весов с силой бросают такие фразы. Томас каждым сантиметром своего тела ощущал, как нечто внутри него словно пробуждается. Медленно, но ощутимо. — Галли! – невыдержала Бренда, которая, похоже,слышала и то, что парень продолжил говорить, но уже заметно тише. — Он прав, – только и ответил Томас, а после сразу вышел вон в узкий коридор. Юноша прижался спиной к прохладной шершавой стене, от которой шёл легкий запах плесени. Томас и не представлял, что всё, в конечном счёте, будет так. Отчего-то он ни на миг не задумался о том, что болезнь могла послужить серьёзным поводом к уничтожению всех планов. Всё стало напоминать игру в русскую рулетку. До этого Томасу везло, и вместо звука выстрела доносился звонкий щелчок. Но сейчас, снова его очередь брать в руки револьвер, а пять пустых отсеков барабана уже отгремели. Тяжелее всего было покинуть Ньюта, прощания всегда даются тяжело, особенно если разлучаешься навсегда. Вот так просто? И таков финал этой путанной и опасной истории? Послышался хлопок двери. Томас обернулся, привлечённый звуком, и увидел Ньюта, уверенно идущего к нему. — И что это было? Зачем ты соврал им? – Ньют с непривычной злобой заглянул в его глаза, и Томас смог даже разглядеть в зрачках грозовые кучные тучи. — Я сказал правду. Я собираюсь вернуть в ПОРОК. Так будет лучше. Ты дал нам всем надежду, ведь если ты действительно обладаешь тем самым геном, значит, есть ещё такие. Мы продолжим поиски лекарства, а ты отправляйся в Тихую Гавань, – парень старался говорить чётко и спокойно, но более всего он хотел звучать убедительно. Томас сам себе не верил, но он считал своим долгом убедить Ньюта. — Не смей мне лгать! – юноша ударил ладонью по проржавевшей поверхности в паре сантиметров от головы Томаса, и кусочки рыжей извести осыпались на его плечо. — Ты обещал, помнишь? Помнишь договор? Ты можешь соврать им, может и правда сработает, но я знаю, что это всё обман! Я чувствую каждой своей молекулой! — Я опасен. Прошу пойми, так будет только хуже. Для всех. И для тебя тоже, – удивительно, но Томас всё ещё сохранял спокойствие, и даже стало казаться, что вирус отступал, но яркая боль рушила всякие надежды. — А ты меня спросил, как мне будет лучше? – не унимался Ньют. — Давай не будем, Ньют. Я хочу нормально попрощаться, а не стать ненавистным пятном в твоей памяти, – Томас приложил ладонь кнаудивление прохладной щеке. — Но я не хочу... прощаться, – Ньют в раз переменился, будто понял, что есть реальная вероятность того, что Томас может не изменить своего решения. — Ты – последнее, что у меня осталось. Надеюсь, ты простишь меня, Томми. — Что? О чём ты говоришь? – парень прищурился, вглядываясь в белёсое лицо, покрытое тенью. А затем ощутил точечную боль, которая со временем перерастала в жгучую реку, охватывающую плечо. Он взглянул на собственную руку, из которой виднелся шприц, шляпка которого уже до упора была вдавлена. Он непонимающе смотрел на Ньюта, который искренне раскаивался за содеянное. В глазах начинало мутнеть, белыми пузырями расплывались очертания. Звуки всё слабее доносились до его ушей. Он ещё был в сознании, когда двое или трое человек тащили его в какую-то комнату. Томас ещё видел обеспокоенное лицо Ньюта, который сидел совсем рядом и держал его бездвижную ладонь. А после мир распался на мелкие песчинки, словно и не было никогда света, а только тьма, в которую он погрузился.

***

— Кажется, приходит в себя? – смутно доносилось до Томаса, словно он видел реалистичный сон. — Пропустите, – послышался женский голос, а затем на лбу ощутилось холодное прикосновение чуть шершавой ладони. Томас распахнул глаза, после чего непривыкшие к свету зрачки запросились обратно под тёплое одеяло век. Оглянувшись, он почти ничего не мог разглядеть, но целью его осмотра была не экскурсия по комнате, а Ньют. Он стоял у изголовья кровати. Неподалёку также был Минхо, который по-прежнему сохранял оптимистичный настрой и приветливо кивнул Томасу: — Ну что, спящая красавица, готов к отправке в Тихую Гавань? – подтрунивая, спросил Минхо. — Да куда он денется, – взглянув под другим углом, юноша увидел Галли, который всем своим видом кричал: «Мне всё ещё плевать на тебя, я здесь по своим делам», но, тем не менее, он всё же не покидал комнату с тех самых пор, как Томас появился в ней. Мария тем временем удалила катетер, который всё ещё был введён иглой под кожу. В локтевом сгибе ощутилась лёгкость, ведь теперь он без лишнего дискомфорта мог согнуть затёкшую руку. Женщина наложила нетугую повязку накрахмаленным бинтом, который пах, как пахнут аптеки. Как только она отошла от кровати, Ньют опустился на одно колено, ощущая бугристостью вздутого от влажности пола. Он сложил руки на краю матраса в свободном от подушки пространстве и положил на них голову. Одной кистью он ерошил и вновь приглаживал глянцевые тёмные волосы. — Прости меня, дружище, – он виновато посмотрел в глаза Томаса. Парень захотел ответить, но пока размыкал ссохшиеся губы, слово опять взял Минхо: — Ну, вы, ребята, друг друга стоите. Он тебе жизнь спас, а теперь ещё и извиняется. Кстати, об извинениях. Галли, – он обратился к внезапно помрачневшему парню, — мы ждём, приятель. — Томас, – начал тот, и было ясно, что каждое слово даётся ему с титаническим трудом, — я был не прав на твой счёт, – он протянул ему измозоленную ладонь, всё также хмуря брови. Томас сел и крепко сжал чужую руку, с вызовом взглянув в серые глаза. Но это был не тот переполненный соперничества жест, что раньше. — Ну, всё-всё. Целовать не буду, отцепись, – скрывая улыбку, Галли сделал несколько шагов назад. — Зачем вы помогли мне? – в глазах Томаса читалась неясность и нерешительность. Теперь он не знал, как лучше вести себя, хоть все вокруг были прежними, да и недавний топор войны был зарыт, чтобы не тащить лишний груз на борт. — Ну, ты и болван, – усмехнулся Галли. — Мы своих не бросаем, – Минхо сложил руки на груди и как-то горделиво вздернул нос. — Это и отличает нас от ПОРОКа. Мы могли бы уплыть ещё пару месяцев назад, но для чего-то ведь нашли ещё приключений на наши аппетитные задницы, проникли в главный центр и вытащили невинных ребят. Теперь мы – одна семья, – он с юношеской решительностью посмотрел на Томаса и Ньюта, а затем вновь переменился на уже привычную улыбку. — А я в ней папочка, – торжественно завершил свою речь Минхо, а Галли же подавился и закашлялся на последних словах товарища. — Великолепно! Мы все чертовски воодушевлены, – Ньют, не сдерживаясь, хохотнул, а Томас, словно пропустил шутку мимо ушей. Он уже понимал, что Ньют снова принёс хоть и малую, но всё же жертву, чтобы сохранить ему жизнь. И разве теперь он может продолжить противиться, после всего, что иммун для него сделал, после всех этих слов. Ведь даже Галли, кажется, теперь был не против его компании. Осталось только дождаться, когда вирус будет подавлен. Томас с помощью друзей всё же смог его победить, и кто знает, что было бы, если бы он действовал по своему дурацкому, исполненному одиночества плану. Он смотрел на лица ребят, и каждый из них источал столько неосязаемой энергии и дружелюбия, что хватило бы на всех на целом свете, а достаётся ему одному. Уже поздней ночью, когда далёкий маяк громадной звездой сиял сквозь туман, Томас и Ньют стояли на палубе. Было зябко и крохотные капельки, парившие в воздухе, неспешно оседали на кожу. Луна изредка пробивалась своим серебристым светом сквозь тучи и отбрасывала сияющую дорожку на нарушаемую винтами водную гладь. Ньют изредка вздрагивал, когда прохладный воздух особенно сильно напирал, но Томас стремился отдать ему всё тепло, что имел сам. Даже и не верилось, что всё теперь кончено, а впереди только светлое будущее. Конечно, непонятно, что ждёт их в неизвестной и манящей Тихой Гавани, но определенно что-то невероятное. Наконец, души обоих шли под руку одной ровной тропой, больше не изнемогали от усталости и не виляли в разные стороны. Зыбкое спокойствие, теперь было самой надёжной платформой. И кто знает, быть может, ПОРОК успешно справился со своей миссией и человечество теперь не будет выжжено дотла. Не зря ведь всем так упорно пытались доказать: ПОРОК — это хорошо.