кто опять включил это дерьмо?

ренджун не уверен в том, что поступает правильно. сомневается, мнется в углу и судорожно перебирает в голове десяток оправданий, которые донхёк сочтет достаточно весомым поводом, чтобы уйти отсюда пораньше. правда в том, что ни одно из них не удается озвучить, ведь донхёк исчезает в толпе прежде, чем ренджун успевает хотя бы дотронуться до его плеча. у них вечеринка. время веселья беззаботного и симпатий длиной в одну ночь. донхёку хочется выпить и забыться – слишком типично для едва стукнувших восемнадцати лет. время, отведенное под первые влюбленности, становится периодом перманентного желания нажраться так, чтобы не летать впредь, а только ползать. у донхёка драма на драме: последнее разочарование зовется минхёном и откликается на "гандон ебаный", пусть и нехотя. ренджун слаб в утешениях, а ладонь меж лопаток не успокаивает бушующую в донхёке ненависть то ли к миру в целом, то ли к себе в частности. донхёку не становится легче от молчаливой поддержки, но карт-бланш на мудливое поведение этой ночью ему обеспечен. они пришли сюда пить и, возможно, откусывать лица уебкам. ренджун видит, как донхёк опрокидывает в себя стопку водки, и средь толпы ищет знакомые брови-чайки, на которые может обрушиться праведный гнев отвергнутой души. минхёну лучше вообще на людях не появляться, пока донхёк не переживет максимальный накал кипящего внутри него дерьма. ренджун друга любит, оттого и пытается в честность – они знают самые отвратительные стороны друг друга, скрывать такое незачем. особенно, если вы бок о бок седьмой год сосуществуете. – ты нарушаешь главное правило вечеринки. улыбчивый голос в ухо; ренджун вздрагивает от неожиданности и на автомате хочет извиниться, потому что он воспитанный и, кажется, даже интеллигентный, со своим уставом в чужие монастыри не лезет, еду втихаря в кинозал не проносит. он оборачивается несмело и встречает взглядом сначала олдскульную разноцветную олимпийку, а потом улыбку, от которой навернуть хочется не пива в пластиковом стаканчике, а отборного стекла в бокале, чтобы было чем закусывать впоследствии. смущение на ренджуновом лице продиктовано иррациональной симпатией, что под дых бьет с разбегу, но вряд ли ее виновник догадывается. он только улыбается по-прежнему и спешит добавить: – не быть скучным. и трезвым. если подумать, то ты дважды проштрафился. ренджун улыбается в ответ; подсознание кричит о том, что ему нельзя ни в коем случае терять из виду донхёка, но шея костенеет намертво, не позволяя голосу разума взять верх. вместо этого он принимает из чужих рук стакан пива и по-глупому берет его обеими ладонями, будто греться собирается. ловит насмешливый взгляд, а после – снова голос у самого уха, снова мурашки вдоль загривка. «ты что, впервые с алкоголем контачишь?» «смотри и учись» смотреть – да пожалуйста, а вот учиться не выходит. ренджун пытается повторить точь-в-точь: запрокидывает стакан и пьет до дна, стараясь не облиться к чертям собачьим. его чуть толкают острым локтем под ребра, пробиваясь к столу с напитками, и рука закономерно дергается – полстакана оказываются на шее тире футболке. мама убьет нахуй. парень напротив смеется и тянется к ренджуновой одежде, будто бы пытаясь смахнуть с нее уже впитавшуюся жидкость. он смело касается чужой влажной шеи и говорит: – тебе бы умыться сходить. пошли. ренджун по течению плывет. вернее, маневрирует среди веселящейся толпы, направляемый чужими ладонями. их тепло даже сквозь футболку ощущаются отчетливо до безумия, заставляет таять и нехотя подчиняться. ренджун отводит взгляд от целующейся в узком коридоре пары, запоздало в парне узнавая минхёна. ему хочется потянуться, отвлечь дурака от девушки, бесстыдно к нему льнущей, и предупредить, что донхёк пьян и, вероятно, жаждет возмездия. однако попытка от курса уклониться прерывается ладонью на ренджуновой талии – кожу рядом с челюстью обдает горячим дыханием, когда в преступной близости раздается «потом, хорошо?». ренджун кивает, несмотря на то, что его согласия, в общем-то, и не ждут, и снова ныряет меж небольшой компании, разливающей текилу по пустым стаканам. туалет по традиции в конце коридора. ренджун хочет поблагодарить за эту импровизированную скудную экскурсию и распрощаться со своим гидом в дверях, потому что дальше он определенно справится сам. чужие руки по-прежнему спину греют, когда из ниоткуда возникает взволнованный парень. растрепанные волосы, мимолетный взгляд сверху вниз – ренджун его впервые видит и вряд ли запомнит, но улыбается смущенно, потому что внезапно чувствует себя третьим лишним, и чужая ладонь на пояснице будто с ходу в глаза бросается, лишь усугубляя неловкость. – джемин, там кто-то с балкона блюет. джемин. джемин. джемин. ренджун смакует чужое имя, мысленно добавляя «приятно познакомиться». – джено, какого хера? просил же никого туда не пускать. – он на звезды хотел посмотреть. – мы, блять, в центре города. здесь вывесок неоновых перед глазами больше, чем звезд над головой. ситуация кажется ренджуну забавной. возможно, пиво на голодный желудок дает о себе знать, но он прыскает сдавленным смехом, прикрывая рот ладонью. у донхёка в запасе всегда была тысяча и одна история о том, как кто-то блевал в неположенном месте, теперь подобной обзавелся и ренджун. логическая цепочка, к счастью, выстраивается практически моментально. осознание прилетает в лицо ренджуну стаканом холодной воды. он с места срывается с раздосадованным «донхёк, ну блять». отдельные аплодисменты интуиции. ренджун тяжело вздыхает, влетая на балкон и видя согнувшегося пополам донхёка: тому уже лучше, чем пару минут назад, но состояние вряд ли рискует претендовать на какую-либо другую отметку, кроме хуевости на максималках. ренджун гадает, видел ли его сердечный друг минхёна, или эта встреча лишь предстоит – в последнем случае донхёка тошнит не от подступившей к горлу обиды, а все-таки из-за чересчур дерзкого рвения смешать в себе наибольшее количество разнообразной херни. ренджун присаживается перед донхёком на колени и убирает пряди с чужого вспотевшего лба. за спиной фактически одновременно возникают джемин и джено, но соваться в гущу событий не спешат. донхёк должен побитым быть да измотанным, но ренджун ловит мимолетом шальной взгляд, адресованный одному из молчаливых наблюдателей. – ну что, с чистого листа? ренджун за спиной слышит смех, очевидно, принадлежащий джено. донхёк неуверенно на ноги поднимается и нетвердой, но чрезвычайно решительной походкой направляется обратно в квартиру, попутно цепляя джено за рукав. ренджун с джемином впервые (за пятнадцать минут знакомства, вау) остаются практически тет-а-тет: за джемином закрытая дверь на балкон, у ренджуна в груди – отчаянно бьющееся сердце. момент грозит стать самым неловким за всю ренджунову жизнь, ведь ему все еще стремно за их сумбурное знакомство, а теперь вдобавок и за донхёка краснеть приходится. но джемин усмехается, вновь губы в улыбке растягивая, и подает ренджуну руку: «пойдем?». ренджун редко делает правильные выборы и часто сомневается; джемин улыбается так, что ренджун плавится на медленном огне – он не думает ни секунды, когда протягивает ладонь в ответ, потому что вслед за джемином нестрашно ни в огонь, ни в воду, ни на край света. ренджун на автомате оттягивает на груди липкую футболку с уродливым желтоватым пятном на ней, кривя лицом и поджимая губы, и джемина этот жест почему-то очень веселит. улыбчивый, теплый, тактильный до невозможного. ренджун снова чувствует джеминовы руки на себе: кончиками пальцев по правому плечу, несколькими костяшками вдоль позвоночника, ладонью целиком чуть ниже ребер с левой стороны – в жар бросает и холодит одновременно, сердце кровь дурную по телу гоняет. вокруг них людей столько, но ренджуново внимание сосредоточено лишь на этих невесомых касаниях. он так по-дурацки пьян – достаточно для того, чтобы в чужих поступках искать подтекст, но недостаточно для того, чтобы в лоб спросить. ренджун на ходу со стола берет полупустую бутылку и к горлышку присасывается, решая действовать на удачу; жизнь его наебывает по-крупному, потому что более мерзкой хуйни он, кажется, прежде и не пробовал. горло жжет на максималках, и желание вылить эту дрянь в раковину внезапно кажется самым положительным из возможных поступков с точки зрения кармы, но джемин предусмотрительно забирает бутылку из ренджуновых рук, делая неспешный глоток. ренджун взглядом провождает гуляющий под кожей кадык и нервно выдыхает. боже, почему он сразу не свалил домой. – ренджун! – донхёк возникает очень некстати, но вряд ли на этот счет переживает. он улыбается восторженно и хватает ренджуновы ладони, притягивая к себе, – минхён такой ебланат. нельзя не согласиться. ренджун к симпатиям донхёка редко относился положительно ввиду сомнительной склонности второго к откровенно херовым представителям человеческого рода, но минхён все же выгодно выделялся на общем фоне. почти не тупой, если не брать во внимание три заваленных экзамена по математике, относительно смешной и с задатками хорошего мальчика, от которого в восторге будет любая дама за сорок. возможно, в глубине ренджуновой души даже таилась легкая к нему симпатия. донхёк, впрочем, не спешит свое умозаключение как-то обосновать. он снова отпускает руки ренджуна и тянется теперь к джемину, вероятно, что-то у него спрашивая. ренджуна бесит наличие недосказанности. он за донхёка всей душой переживает, поэтому, когда тот сливается по-английски, смело хватает руку джемина и того обратно к балкону как к единственному месту, где есть вероятность поговорить без попыток перекричать очередной трек про рваные штанишки. – че он задумал? ренджун настроен весьма воинственно, джемин – расслабленно. заинтересованно и с вызовом в глаза заглядывает. вряд ли просьба донхёкова была секретной, ему скрывать правду незачем, но ренджун все равно готов свое хоть зубами вырывать. джемин это видит (чувствует) и едва заметно улыбается, склоняя голову чуть вбок: – попросил зарядку для телефона. щека джемина в сантиметре от ренджуновой, теплое дыхание опаляет челюсть и мочку уха. ренджун хватает ртом прохладный воздух. – и все? – нет, – джемин головой чуть в сторону ведет, и его кожа чужой касается буквально на мгновение. близость между ними ни разу не вынужденная, и ренджуна от этой мысли кроет моментально, – предупредил, чтобы я не обманывался внешним видом. говорит, ты можешь лицо мне отгрызть. звучит опасно. ренджун чувствует чужую улыбку. не видит, но буквально ощущает, как она вновь чужое лицо преображает. в животе страх узлы крутит и к горлу лезет, но глубокий вдох помогает собраться. у ренджуна кристально чистый разум и одно-единственное желание, бешено пульсирующее где-то в висках. он ставит все на черное и предпочитает рискнуть, наивно полагая, что шансы на успех еще не предопределены. закрывает глаза и кладет руку на джеминову шею, к себе притягивая – языком вдоль уха и зубами за мочку, там, где россыпь мелких сережек серебром блестит даже при скудном освещении. джемину одного шага оказывается достаточно, чтобы ренджуна лопатками к стене припереть. тот ахает от удивления больше, чем от боли, и снова руками к чужой шее тянется, пальцами в нее вцепляясь, губами припадая к выступающей вене. донхёк не врет, когда про ренджунову потенциальную опасность шутит. они знают друг друга слишком долго, умеют между строк читать и видеть спящий внутри вихрь: донхёков способен города с лица земли стирать, ренджунов – кости в прах перемалывать. они друг друга сдерживать должны, но донхёк буквально собственноручно джемина на эшафот толкает – туда, где руки и губы ренджуна, ослепленного чувством неясным, вершат правосудие. ренджун может позволить себе влюбиться этой ночью и забыть обо всем на рассвете. джемин должен не вековым шрамом на сердце остаться, а недолговечным ощущением саднящих губ и приятной тоски в душе. ренджуну свято верит, что он бессмертен. всесилен, неуязвим и – джеминовы зубы на ключице смыкаются, вырывая из ренджуна стон, загнанный и сдавленный. тот готов поклясться, что слышит глухой рык в ту самую секунду, когда поцелуи укусами становятся, изголодавшимися и жадными. джемин словно щенок, что кусается инстинктивно и силу не контролирует: на мгновение прервавшееся ренджуново дыхание заставляет его остановиться. он носом тычется куда-то в сгиб шеи и руками под футболку тонкую лезет. ренджун в себе находит смелость снова рот раскрыть, с поводком в своих руках добровольно прощаясь: – не бойся, – пальцами в волосы по-хозяйски зарываясь, – тебе можно.