Сказки Тернового Короля

      В одном королевстве правил молодой король, и его подданные не понаслышке знали, что такое суровый правитель. Никто не смел возразить ему: ни его министры, ни царедворцы, ни приближённые. Ни одно соседнее королевство не смело нарушить границы его земель, и народ давно не знал тягот войны. Король несчастен, считали они, слишком рано остался без родителей, не имеет семьи и поэтому не знает, что такое сострадание. Глаза его были чёрны, как безлунная ночь, а золотисто-пшеничные локоны и красивое бледное лицо только усиливали ощущение скрытой, недоброй силы, исходящей от него. Он не заигрывал с юными девами знатного рода, проводил одинокие ночи в своей спальне, а часто и вне её, уходя бродить в лес и возвращаясь под самое утро. Целые дни он проводил на охоте, зачастую покидая своих егерей и загонщиков, и удаляясь в дикие пустоши или тенистые леса. Никто не смел следовать за ним, потому что он не терпел ослушания. Но те, кто пару раз всё же рискнули нарушить строгий приказ, потом рассказывали, что он не ищет зверя, а как будто занят в одиночестве чем-то другим, и цели его были никому неясны. Ещё поговаривали, что дикий зверь, якобы, сам выходил на него из чащи, не стремясь напасть и принимая смерть от его верной руки как должное. Однажды он, как обычно, оторвался на своём скакуне от свиты и, сопровождаемый одними гончими, углубился в дикие пустоши, раскинувшиеся между подножием гор и древним лесом. Сейчас эти места именуют Крайними землями, но тогда там ещё можно было встретить человека, да и ещё кого поинтересней. Долгое время он преследовал стадо молодых весенних оленей, но вскоре они рассыпались по холмам в разные стороны, и только лай преследующих их собак слышался со всех сторон, постепенно затихая вдали. Утомившись от долгой скачки, молодой король спешился, потому что очень дорожил своим конём и не желал, чтобы он переутомился. Поблизости тёк ручей, впадая в полноводную реку. Через неё вёл старый каменный мост, построенный из крепких глыб каменистого песчаника, с высокими арками, в которых весело журчала вода. На другом берегу темнел густой лес, и в этом краю король раньше никогда не бывал. Уже расседлав и стреножив коня, молодой охотник думал сам вздремнуть на солнышке под звуки журчащей воды, как вдруг от источника, наверх, к мосту, выскочила молодая косуля, пришедшая сюда, видимо, на водопой. Инстинкт охотника взял своё и, прежде, чем грациозное животное пересекло широкий мост через реку, король послал вслед стрелу. Но косуля благополучно скрылась в тени вековых елей, хотя охотник был удивлён, что везение ему изменило. Намереваясь найти выпущенную стрелу, которые изготавливались для короля особым образом, он подошёл к мосту и уже ступил на него, как услышал снизу скрипучий низкий голос. — Клянусь бородавкой на моём носу, если ты, смертный, ступишь на этот камень без справедливой платы, то поплатишься семью годами невезения! И это только в том случае, если я не прибью тебя своим каменным топором! Только сейчас король увидел, что к мосту не ведёт никакая дорога, разве что еле заметная в весенней траве извилистая звериная тропа. — И какую же плату ты сочтёшь справедливой, почтенный тролль? — Ту, какую тебе по силам заплатить и которая желанна мне, — глухо прозвучало из-под моста. — Кто ты таков? Венценосный охотник знал, что тролли, живущие под мостами, не боятся солнечного света, но всё равно не получают удовольствия от него, предпочитая отсиживаться днём в стылом сумраке у воды, в глубокой тени. — Я всего-то лишь бедный охотник, и моя плата будет скромной. Хочешь стрелу промеж глаз или удар копьём по затылку? Выбирай, любезный. Ещё имею в наличии острый кинжал и парочку-другую дротиков, которые наверняка украсят твой каменный зад. Под мостом раздалось глухое ворчание и сначала королю показалось, что одна из каменных опор заворочалась и посмотрела на него злыми сверкающими глазками, мерцающими в полумраке глубокой тени. Но, взглянув на него только один раз, тролль замер. — Ты не смертный, охотник. Зачем ты лжёшь мне? У тебя глаза Короля Леса, про которого уже давно никто ничего не слыхал. А я считаю, что это его белые кости лежат на дне одного глубокого ущелья в Диких горах. Что тебе надо? Ступай, куда хочешь, я тебе не указ. Выслушав его с усмешкой, король одобрительно кивнул. — Значит, ты пропускаешь через свой мост только бессловесных тварей и Короля Леса? Да ты меня оскорбляешь, невежественный ётун*, ровняя с какой-то косулей! Не попадайся же мне на глаза отныне, а если ослушаешься, то первое, что я сделаю — проткну твою никчёмную голову насквозь, как гнилую репу. Сказав это, король оставил своего коня пастись у реки, а сам ступил на мост и вошёл в густой, сумрачный лес, не найдя своей стрелы у реки. Солнце почти не проникало сюда, травы на влажной земле нигде не было, потому что вся она была покрыта толстым, мягким слоем опавшей хвои, и только колючий терновник в изобилии рос тут, внизу. А кое-где, в самых затенённых уголках, всё ещё лежал снег. Юный охотник не боялся заблудиться в лесу, хоть и никогда не бывал в этой его части. Обнажив короткий меч, он смело пошёл вперёд, раздвигая колючие еловые лапы. В редких лучах солнца, которые, будто шпаги, пронизывали лесной сумрак, подёрнутый влажной дымкой, танцевали мелкие, бледно-голубые мотыльки. Светлячки мерцали своим призрачным светом в дуплах и из-под трухлявых пней. Вьющиеся лианы хмеля обвивали стройные стволы деревьев-великанов, уползая наверх, к яркому дневному свету и создавая причудливые узоры из своих гибких стеблей. Птицы высоко в ветвях вели свой торопливый переливчатый разговор, а шустрые лисицы и белки сверкали зоркими глазками на своего нежданного гостя. Стоило охотнику только глянуть на какое-либо животное, как оно охотно шло к нему само, как бы поручая свою звериную судьбу ему в руки. Но он, досадуя, отворачивался от мелкого зверья, потому что такая охота давно наскучила ему. А вот та молоденькая косуля, убежавшая прочь, была бы желанной добычей. Неожиданно перед королём открылась небольшая поляна, которую пересекал резвый ручей. Уже вечерело, и небо в просвете макушек деревьев окрасилось в яркий, розово-красный оттенок, отражаясь в прохладных лесных водах алым заревом. На берегу ручья, опустив изящные ступни в воду, сидела девушка в простом льняном платье. Её волосы были распущены, и волнистые русые пряди змеились по хрупким плечам, почти касаясь земли. Некоторое время король молча стоял и смотрел на неё, раздумывая. Его чёрные, наполненные живым мраком глаза скользили по её тонкому стану, волосам и изящным рукам, которыми девушка перебирала в руках ветвь цветущего терновника. — Что за занятие ты тут себе нашла? — спросил он, подходя ближе и вкладывая меч в ножны. — Занятие моё таково, что никто не осудит, — улыбаясь, промолвила та, подняв на него светло-карие, как будто янтарного цвета глаза. — А отчего твои ноги в талой воде не стынут? — Оттого, что они славно побегали и теперь должны отдохнуть. — А не видала ли ты здесь молодой косули, резвой и быстрой, как стрела? — Да разве косуля может быть быстрее или хотя бы сравниться со стрелой? — Эта может, — король сел с девушкой рядом и опустил в воду руку, а оранжевый луч солнца зажёг золотом его светлые кудри. — Я король здешних мест и хочу подстрелить её себе на ужин. — Только-то на ужин, и всё? — удивилась девушка и, вздохнув, покачала головой. — Жаль ради всего одной королевской трапезы губить зверя. — Жаль? — молодой охотник улыбнулся, вставая и помогая девушке подняться. — Мне ничего не жаль, милая. Приходи ко мне в замок, как приготовят жаркое из этой дичи, я бы провёл с тобой время. — Кто не тронул моей души и не заставил слушаться только сердца, не возьмёт и самого малого, а кто разбудит любовь — может взять и всю жизнь, — сказав это, она вырвала у короля свою руку и быстро скрылась среди лесных стволов, слегка прихрамывая. Усмехнувшись, король только покачал головой, подумав о том, что стоит ему отдать приказ, как уже к завтрашнему вечеру строптивая дикарка окажется в его спальне, по своей воле или нет. Он мечтательно улыбнулся, расправив сильные плечи и с удовольствием осматриваясь кругом. Тут, в лесу, он был как дома, но время было к вечеру, и до наступления темноты ему нужно было оказаться в замке. Нагнувшись, охотник умылся ледяной водой из ручья и стряхнул с влажной руки капли. Но что же это? На его пальцах и лице оставалась не просто вода, она была окрашена в нежно-розовый и пахла, как кровь. В задумчивости опустив глаза вниз, король увидел свою стрелу, лежащую на лесной хвое. Кончик её был испачкан в алой крови, но дело шло к вечеру, а следов ушедшей девушки он так и не нашёл.       Как только на следующий день встало солнце, из его замка выехало несколько отрядов охотников и егерей во главе со своим сюзереном с приказом искать либо хромую косулю, либо девушку с длинными русыми волосами и светло-карими глазами, припадающую на одну ногу. Было велено доставить находку в замок как можно скорее, целой и невредимой. Целый день охотники и король прочёсывали лес, загоняя стада косуль и распугивая всех лесных обитателей. К вечеру отряды собрались у стен замка и доложили нетерпеливо ждавшему королю, что ничего не нашли, только встретили сварливого тролля, которому пришлось отдать несколько серебряных монет, и который послал их по ложному следу. А в самой глубине старого леса они набрели на маленькую хижину, которая была пуста. Призадумавшись, король, как часто и бывало, в сумерках покинул своё роскошное жилище один и отправился к тому самому мосту у реки, в глубине пустошей. — Эй, тролль, выходи. — Ты принёс мою плату? — донеслось из-под высокого моста, где у воды уже почти наступила ночь. — Нет, я пришёл исполнить обещанное. Как только огромный и уродливый тролль показался из-под моста, король спросил его, где в этом лесу живёт девушка, с которой он, тролль, не берёт плату за проход. Делать было нечего, старый уродец не посмел отпираться перед грозным королём и рассказал всё, что знал. В тот же миг он был убит ударом меча прямо в левый глаз — так Король-Терновник сдержал своё слово, данное ранее. Вскоре, когда солнце почти село, он стоял перед хижиной, в оконце которой тлел маленький огонёк свечи. Войдя внутрь без стука, охотник увидел ту самую девушку, лежащую без сил на своей кровати. Из раны на её ноге сочилась тёмная кровь, потому что все королевские стрелы были отравлены. — Вот ты и нашёл меня, — она слабо улыбнулась, протянув ему руку, потому что уже ничего не боялась. Король взял её холодные пальцы в свои сильные ладони, стремясь согреть их, но хрупкие ладошки как будто таяли в его горячих руках. — У меня есть противоядие, ты примешь его и, возможно, будешь здорова, — он говорил это, но, внимательно вглядываясь в её лихорадочно блестевшие глаза, понимал, что время упущено. — Нет, этого не случится, — она вздохнула и на мгновение закрыла глаза от слабости. — Твои охотники слишком долго гнали меня по пустошам, яд глубоко проник, и исход уже скоро. Тем временем солнце окончательно скрылось за багровым горизонтом, и молодой красавец король стал медленно превращаться в чудовище, сильное и опасное, как и происходило каждую ночь со дня его совершеннолетия. — Я укушу тебя, выпью из тебя отравленную кровь и уже к полночи ты станешь такой как я — превратишься в хищного зверя, а днём будешь человеком, — проревел он, не желая отпускать так легко ускользающую добычу. — Нет, уже поздно, — её голос стал тихим, как будто журчание того лесного ручья, у которого они ранее говорили. — Мы не должны были встретиться, я такое же создание, как и ты, только ночью я — дева, а днём — дикая косуля… Она шептала из последних сил, стремясь рассказать что-то или укорить Короля, ведь они не должны были желать друг друга, нарушая все древние законы и правила, но он уже не слышал её, полностью обратившись в лютого зверя.       Поутру охотники продолжили свои поиски, они набрели на ту же хижину, а когда заглянули туда, увидели тело бледной, прекрасной девы. Горло её было разорвано, она была обескровлена, а на груди лежала увядшая ветвь цветущего терновника. Завернув её в свои плащи, они доставили мёртвую девушку в замок, положив к подножию трона своего короля. Даже не взглянув на неё, он велел похоронить тело со всеми почестями в своём саду, а сам на несколько последующих дней сделался необыкновенно задумчив и ни разу не выезжал на дневную охоту. Месяц спустя всё пошло своим чередом, но теперь королевским оружейникам было велено не травить больше королевские стрелы ядом, а сделать наконечники такими, чтобы острые и многочисленные зазубрины не позволяли вынуть стрелу из раны. Уж теперь от Короля-Терновника не уйдёт ни одна раненая дичь.