Сказки Тернового Короля

      Надо ли говорить, что всю следующую ночь Грайне не сомкнула глаз. Слишком много загадок, очень многое случилось за прошедший день и вечер, и теперь она была растеряна. С наступлением темноты поднялся сильный ветер, дождь бился в решётчатые окна, и огонь в камине метался и дымил. Она никак не могла понять, что происходит в этом замке, почему она не наказана за свой побег — хотя то, что произошло вечером, можно было принять и за наказание. Закрыв глаза и закутавшись в одеяло, она вновь, снова и снова, переживала их странную близость и никак не могла понять — что это было? Был ли король жесток с ней? И да, и нет. Была ли в его любви нежность? И да, и нет. И была ли это она, любовь? Нет, любовью это никак не назовёшь. Теперь она, дочь когда-то могущественного короля — всего-то лишь наложница, игрушка страстей жестокого и сильного, внушающего ужас Тернового Короля… Горечь от этого осознания терзала её, заставляя забыть то смятение и нежность, которые поселились, несмотря ни на что, в её душе, теперь оставляя в воспоминаниях только саднящую боль насилия и страх перед новым унижением. Под самое утро, когда ночная тьма ещё не отступила до конца, Грайне сквозь тревожный сон услышала, как кто-то сильно дёрнул её дверь, а потом ещё раз. Очнувшись, она, замерев, ждала в полной тишине, не повторится ли это, но во всём замке наступила полная предутренняя тишина. Её дверь была закрыта на прочный замок, она не осмелилась ослушаться короля. Грайне теперь с ужасом поняла, что таинственный ночной гость явно не желал добра хозяйке спальни. Перед самым рассветом, когда ветер немного утих, она, наконец, смогла ненадолго забыться тревожным сном. — Просыпайтесь, леди, уже утро, — её будила служанка, открыв своим ключом дверь. Грайне открыла глаза, оглянувшись. Женщина принесла тёплую воду для ванны, время было уже к обеду, и король не пришёл этим утром. С облегчением вздохнув, она встала. Кажется, их новая встреча отложена, и у неё ещё есть время подумать о том, что произошло.

***

      Король ушёл в недолгий военный поход, уведя с собой войско. Грайне услыхала об этом краем уха, понадеявшись, что у её хозяина теперь найдётся новое увлечение, ведь битвы и завоевания — вот любимое занятие всех молодых королей. Целый день она бродила по замку, пребывая в своих мыслях, отмечая про себя, как изменилось отношение к ней окружающих. Слуги кланялись при встрече, опуская глаза; придворные теперь все, как один, ласково здоровались. В глазах этих людей чаще всего можно было увидеть зависть и любопытство, или плохо скрытую жалость. У короля давно не было фаворитки, а о судьбах прежних не было принято говорить. Ей отныне не позволялось выполнять никакой работы, а диковатый воспитанник был увезён от королевского двора прочь. Теперь она не знала, куда себя деть. Остаток дня Грайне провела в саду, устав от внимания и косых взглядов домочадцев, и только к вечеру вернулась к себе. Так прошло ещё шесть дней, и только вернувшись вечером на седьмой день из сада, продрогшая и задумчивая, она узнала, что король в замке. — Где вы пропадали, леди?! Я с ног сбилась, разыскивая вас! — это была старая служанка, ожидавшая девушку. — Король велел вам с ним отужинать, он уже давно в главной зале, а вы ещё даже не одеты! Длинные волосы Грайне вскоре были затейливо уложены на затылке и убраны в золотую сетку с жемчугом, её стройное тело ещё сильнее затянули в узкое тёмно-бордовое платье из тяжёлого шёлка, шитое золотом на жёстком вороте, а тонкие пальцы унизали кольцами. Рубиновое, цвета свернувшейся крови ожерелье тяжело легло на стройную шею, обняв её холодным блеском мерцающих камней. Да, теперь она снаружи опять стала той, кем была по рождению — гордой принцессой, а внутри же у неё всё ещё царили смятение и страх. В пиршественный зал она первый раз вошла не через вход для слуг, а как гостья. Светловолосый король, увидев её, сам протянул руку и усадил рядом, но Грайне не лез кусок в горло. Его рыцари отводили глаза, только изредка кто-то из них осмеливался взглянуть на неё, с трудом узнавая в этой золотоволосой красавице скромную служанку в простом льняном платье. Сегодня был праздник, все веселились, и придворные дамы в отличие от своих кавалеров, не стесняясь, разглядывали Грайне. Многие из них завидовали ей, желая быть на месте фаворитки и сидеть по левую руку от короля, но в то же время, явно опасались такой судьбы. Король был красив и очень силён, а о его победоносных походах, удаче и жестокости в боях ходили легенды. Переменчивый нрав и зловещие слухи кого-то пугали, а кого-то из молодых женщин наоборот, привлекала его тёмная сторона. Одна из придворных красавиц встала и, подняв серебряный кубок, громко поздравила государя с тем, что мятеж в соседнем королевстве, подвластном ему, подавлен. Грайне, вздрогнув, прислушалась к застольным разговорам. Речь шла о том, что её двоюродные братья попытались отвоевать трон её отца, и один из них был убит. Алое, густое вино пролилось из её кубка прямо на шёлк платья, и она замерла, опустив голову и в очередной раз переживая своё падение. Её братья сражались, погибая в бою, а она — сидит на пиру рядом с их убийцей, а ночью наверняка будет согревать ему постель. Вечерело, на улице угасал день, и король молча встал, подав руку своей фаворитке, уходя с пира. Он видел, что она невесела сегодня и, кажется, понимал, почему. Что ж, как говорится, горе побеждённым.

***

В его огромной спальне ярко пылал камин, и красноватые блики огня многократно отражались в блестящем оружии, развешенном по стенам. — А, это ты, — брошено через плечо, и он сам скинул свободную рубашку и пояс с кинжалом, с которым никогда не расставался. Девушка, как во сне, медленно расстегнула тугие пуговицы узкого платья, с волнением ожидая ночи. Возможно, разреши король своему рыцарю по имени Диармайд взять её в жёны, судьба не была бы так горька… И так почти чёрные глаза короля полостью поглотила тьма, его зрачки не различить, потому что черным-черно всё. Солнце уже село, он слишком увлёкся ею, время упущено. И теперь — что сможет его сдержать?