Я, ты, он, она - вместе целая страна

Они сошлись: вода и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не так различны меж собой.

А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»

- Так значит, ты видел Нагато? – с интересом спросила Конан, прикладывая руку к ране Дейдары. - Да, - ответил тот, поморщившись от резкого холода и прикрывая глаза. – Зачем он там торчит? В этой грязной дыре. - Лучше скажи, что ты там делал, - парировала девушка, - какого черта тебя туда понесло? - Ну я просто шел прямо… У меня не было определенного маршрута. - Но зачем, зачем ты поперся «прямо»? Никто до тебя не додумался зайти дальше кухни с ванной, - Хаюми вздохнула, - одни проблемы от тебя… - Извините уж, что я такой отвратительный и ужасный, - голос Цукури слегка дрогнул от накатившего волны гнева, - сущность у меня такая. - А я хороший? – неожиданно пискнула вторая личность, на что Конан неоднозначно приподняла брови. - Заткнись, заткнись, заткнись! – со злобой подрывник вскочил с кровати, отбросив руку девушки, и схватился за голову. - Ты спалишь нас, недоносок! - По-моему, уж кто спалит, так это ты, - обиженный тихий голос. - Дейдара, - слишком уж ласково и мягко произнесла Конан, наигранно улыбаясь, - не будешь ли ты так добр объяснить мне, что происходит? - Что, догадаться сложно? – рявкнул подрывник. - Все из-за этого нытика! - Да-да, из-за него, - согласилась Конан, нежно улыбаясь ему, словно умалишенному, - только он – это кто? - Второй, - буркнул Дей, снова садясь на кровать. Девушка моргнула. - Ясно, - коротко сказала она и больше не задавала вопросов. Дейдара бы с радостью ушел куда подальше, ибо видеть ее сосредоточенное лицо и отсутствующий взгляд особо не хотелось: несложно было догадаться, о чьем душевном состоянии она так активно думает. «- Ну зашибись теперь, меня считают сумасшедшим. Завтра вся организация будет надо мной ржать. - О да, особенно Хидан. - Ты еще и издеваешься? Между прочим, и Учиха твой любезный - тоже! - Нет, ты что, он слишком благороден для того, чтобы изгаляться над убогими! - Сам ты убогий! - Но если и он тоже… Тогда я не вынесу этого! - То-то же! Понял теперь, в какой мы щекотливой ситуации? Будешь держать рот на замке, и все будет отлично! Никто ни о чем не догадается, все сохранят душевное спокойствие, и сказочки конец. - То есть все время телом будешь пользоваться ты? - Я это подразумевал. - А как же я? - А ты помалкивай. - Ну уж нет, я подниму восстание! Бунт! - Ну да, а потом твой любимый Итачи будет тебя обходить стороной, как особо опасного. - Но когда я его вижу, я не могу себя сдерживать… - Я разрешу тебе брать тело на ночь. Будешь спать. - Сам не справишься? - Соглашайся, идиот, это все же лучше, чем ничего! - Но Итачи-сан… - Переживешь! У нас есть куда более важная задача! - Это, интересно, какая? - Вывести Лидера из депрессии! - У него разве депрессия? Что-то незаметно. - Потому что ты не видишь дальше своего носа, дегенерат с куриными мозгами! Слепому видно, что он страдает! - Тебе-то что? Ты же такой эгоистичный… - Это кто сказал? - Ты и сказал! Когда мы только познакомились, ты первым делом предупредил о своем отвратном характере, эгоизме, пошлости, самолюбии, агрессии, деспотичности… - Так, а ну-ка список закончить! Еще одно слово, и я разнесу твою башку к чертям собачим! - Я посмотрю, как ты это сделаешь, юный камикадзе!» Дейдара опасливо приоткрыл глаза, боясь, что начал говорить вслух, но по выражению лица Конан ничего нельзя было понять. Впрочем, она в этот момент была настолько в себе, что начни он взрывать себя на ее глазах – и то, кажется, не заметила бы. - Готово, - наконец сказала она, поднимаясь с колен, - можешь иди. Только, пожалуйста, не ходи больше к Нагато. - Сам решу, - нагло ответил подрывник, собираясь уходить. У двери он остановился. - И это, да… Спасибо, что вылечила… - Не за что, - кивнула Хаюми. «- Черт, из-за общения с тобой я становлюсь слишком добрым! - Тебе будет полезно, злыдень!» - И последнее… - Дейдара замялся. - Ну? - Что у тебя с Лидером? Лицо девушки осталось непроницаемым. - Я его лучший друг, - жестко ответила она. - Ладушки, - просиял Цукури, разворачиваясь. – Ну, бывай. И, отсалютовав ей, он ушел. - Только посмей тронуть Нагато, - прошептала Конан, когда он скрылся, - и тебя по частям не сошьет даже Какудзу. «- Ура, между ними ничего нет! - Какая тебе разница? - Как - какая? Такой великий человек не может встречаться абы с кем! - А по-моему, она милая… - Молчать! Придуркам слова не давали! - Загнобишь ты меня, кажется… - Я ведь предупреждал! - Куда мы идем? - Я иду. А ты сидишь себе в уголке и молчишь в тряпочку! - Хорошо, куда Вы идете, Ваше Высочество? - Величество! - Хорошо, куда Вы идете, Ваше Величество? - Какой покорный стал, однако… - С тобой иначе никак. - Дошло, наконец! Долго соображал! - Так куда ты? Пардон, Вы. - Мы? Мы идем навестить Учиху». Почувствовав, что у доброй личности случился от этого известия эпилептический удар, Дейдара удовлетворенно ухмыльнулся и отправился к себе в комнату. На завтрашний день у него действительно были грандиозные планы!

* * * * * *

Это началось совсем недавно. Сложно сказать, отчего и почему, но это все-таки произошло. Разговаривая с товарищами, Сасори умолчал об одной вещи. Умолчал, разумеется, неумышленно, просто не придав ей особого значения. Ему часто случалось ругаться на своего ученика, калечить его на тренировках, практически втаптывая в грязь, и тот случай не был исключением. Несколько дней назад на очередной тренировке Дейдара в силу своего темперамента взбесился и решил собственнолично завершить занятие, улетев на птице. Сасори, не будучи дураком, выпустил нити чакры, проткнул ими птицу и потянул на себя. Цукури же (скорее по привычке) взорвал свое творение, при этом находясь от него в непосредственной близости. Благодаря глубоким медицинским познаниям Акасуны подрывника удалось спасти. Он просто полежал некоторое время без сознания, только и всего. Смиренно выслушал гневный упрек своего мастера, не говоря ни слова, и инцидент был исчерпан. Надо думать, Сасори уже и забыл об этом происшествии. А потом началось оно. Очнувшись, Дейдара Цукури перестал быть самим собой. Вернее – перестал существовать. Теперь их было двое: Куро Дейдара и Широ Дейдара[1]. Первое ощущение было не из приятных: лежать на спине и ощущать чужой голос в голове – волей-неволей повредишься рассудком! Два голоса орали одновременно, перебивая и заглушая друг друга, из-за чего голова у подрывника кружилась, и он некоторое время не мог подняться с постели. Следуя одной из теорий лечения сумасшествия на почве раздвоения личности, нужно лишь научить эти личности ладить друг с другом, нормально жить вместе, установив некие дружеские взаимоотношения и урегулировав время контроля тела для каждого. Однако у Дейдары всегда был талант влипать в неприятности, так что в его случае подружиться им стало непросто. Начнем с того, что они были противоположны. Не просто разные, отличающиеся друг от друга, а именно жестко контрастирующие, полярные, супротивные. Они являлись антиподами, и их взаимодействие друг с другом было построено на антитезе и несоответствии. Если Широ Дейдара был милый, дружелюбный и восторженный, любил поэзию и природу, искренне восторгался любой случившейся мелочью, но при этом проявлял болезненную скромность и любил оставаться в тени и размышлять о смысле жизни, то характер Куро Дейдары оставлял желать лучшего: наглый, пошлый и хамоватый, самоуверенный и самовлюбленный до невозможности, эгоистичный, задирающий нос до небес и считающий себя этакой сливкой общества. Причем одной сливкой. Он оказался в разы проворнее скромника и почти сразу заграбастал себе полный контроль над телом, пока тот смирно ждал в сторонке. Однако соседей надо знать в лицо, так что вскоре им пришлось по-нормальному познакомиться и поговорить. Не то чтобы между ними сложились приятельские отношения, но ладить более-менее стало возможным. Единственное, с чем так и не смог смириться агрессивный Дейдара, - непонятно откуда взявшейся безумной влюбленностью в Итачи со стороны его соседа. Естественно, попыток подколоть товарища по несчастью было немало, и, учитывая сверхэмоциональное восприятие скромной личностью окружающего мира, они почти все увенчались успехом. Чего сам Куро не мог понять - так это откуда у него появилось жгучее желание найти истинного Лидера и странная, почти паталогическая привязанность к нему, незнакомому, неизвестному. Однако по природе не любивший думать много, он списал это на побочный эффект от взрыва и принялся с завидным упорством добиваться поставленной цели, чем практически добил бедного Широ. Он знал, что сильнее, и не сомневался, что в один прекрасный день подавит «второго» и останется единственным и полноправным обладателем чудесного тела Дея. А пока он использовал своего антидвойника в качестве объекта для насмешек и получал моральное удовлетворение от осознания собственного могущества. Они оба боялись быть раскрытыми. Для них обоих насмешки были нежелательными. Поэтому первоначально сложно было понять, в чем же дело: в основном везде действовал Куро. Лишь в одном случае его сосед становился неуправляемым: если видел Итачи. Он просто не мог себя контролировать, тянувшись к нему всем своим существом. Агрессивного Дейдару это ох как бесило, а потому он всячески пытался эту сумасшедшую влюбленность как-то искоренить, но пока получалось из рук вот плохо: Широ оставался безоговорочно предан Учихе. Нынешние отношения двух личностей можно было, пожалуй, назвать мирными по сравнению с тем, что было раньше. Тихоня стал меньше сопротивляться, поняв, что это бесполезно, а второй просто свыкся с мыслью, что он не единственный владелец тела, и его насмешки стали менее частыми и почти беззлобными – он возмущался скорее просто так, по инерции, не имея реального желания открутить своему соседу голову и скормить ее диким животным. Его значительно встряхнуло при встрече с Нагато, и теперь перед его больным разумом стояла сложная задача, великая по своей сложности: во что бы то ни стало помочь Лидеру. И плевать, нуждается он в этой помощи или нет! Куро решил – Куро сделал! Он пока не представлял себе сам процесс, но уже имел твердое намерение снова прийти к Нагато и, высказав заново свое почтение, вывести из депрессии, помочь встать, откормить, чтобы не был такой худой и тому подобное. И плевать, что Нагато никогда не сможет ходить из-за поврежденных ног – поможем! И плевать, что он такой худой не из-за авитаминоза, а из-за использования техники, истощившей его тело и лицо – откормим! Куро решил – Куро сделал! Напевая себе под нос что-то веселое, Дейдара шел к себе в комнату, продумывая в деталях завтрашний день. Особенно тщательно – какую еду надо будет взять.

* * * * * *

- Вечер, Данна, - Дейдара зашел в свою комнату и плюхнулся на кровать, - почему Вы еще не спите? - Решил сделать внеплановую марионетку, пока тебя нет, а то будешь шуметь, и у меня заболит голова, - бесцветно отозвался Сасори, не прерывая работы. - У вас может болеть голова? – восхищенно воскликнул Цукури, - Не знал, что это возможно! - Где ты был? – проигнорировал его реплику марионеточник. - Время за полночь. - У меня было свидание, - ляпнул подрывник первое, что пришло в голову. Со стороны мастера послышался короткий смешок. - С кем, интересно? «С Конан», - хотел сказать Дейдара, но его перебила скромная личность. - С одним о-очень очаровательным парнем, - мстительно протянула она, и Дей стремительно зажал себе рот рукой. Акасуна на мгновение отвлекся от марионетки, однако к подрывнику не повернулся, продолжая смотреть на стол. - Я хотел сказать, с самим собой, - натянуто улыбнулся Цукури. «- Ты считаешь меня очаровательным, это так мило! - Заглохни, гнида!» - А, понятно, свидание с самим собой, – многозначительно кивнул Сасори, снова принимаясь за работу. - Черт, нет, это не то, что вы подумали! – замахал руками Дейдара, краснея. - А о чем я подумал? – ровным голосом спросил Сасори. Дейдара гневно сверлил его глазами. - Как не стыдно, Данна? - Это тебе должно быть стыдно в полночь домой заявляться. «- Ха-ха, домой! - Заглохни». - В следующий раз ходи на свидания с самим собой пораньше, хорошо? - Вы волновались? – растянул рот в улыбке подрывник. - Ничуть, - пожал плечами мастер. - Да с Конан я был, с Конан! – взорвался Дейдара. - Ну да-а-а, с Конан, - протянул Акасуна, ухмыляясь, - разумеется, я тебе верю. - Данна, мать вашу! Я вам правду говорю! - Я же сказал, что верю тебе, - перебил его Сасори и, сделав последний штрих, встал из-за стола и положил куклу в ящик. – Спокойной ночи. Дей насупился. - Ах да, - добавил Сасори, ложась под одеяло с головой, - у меня к тебе просьба. - Какая? Глаза мастера хитро сверкнули, на секунду приняв вполне человеческое выражение. - Если ты сейчас опять пойдешь, хм, на свидание с Конан, то делай это потише, пожалуйста, а то я могу проснуться. Если невтерпеж – заткни себе рот одеялом. - Кац! – в эмоциональном порыве крикнул Цукури, и на пол с грохотом упала дверь. - Сам будешь ее вставлять, - беззаботно пробормотал Акасуна. - А если не вставлю, то вставят мне, - мрачно пошутил подрывник. – Какудзу. За порчу имущества. - Какой понятливый мальчик, - голос Сасори звучал приглушенно из-под одеяла. - Всего доброго! – рявкнул Дейдара, разворачиваясь, и привычно потянулся к ручке двери, чтобы громко ею хлопнуть в знак обиды. А дверь тем временем, слегка дымясь, лежала на полу. - Всего доброго! – повторно заорал Дей для пущего эффекта и, за неимением двери, врезал кулаком по стене и вышел в расстроенных чувствах под тихий смех марионеточника. «Мой мальчик вырос, - умиленно думал Сасори, засыпая. – И стал таким нервным. Я совсем отстал от жизни. Ну, точно старею».

* * * * * * * *

Озлобленный на весь мир Дейдара быстро шагал по коридорам организации. - Ты тупой мудак! Вот попроси у меня хоть что-нибудь – мигом вылетишь из башки как миленький! - Ты пока не можешь меня подавить. - Это ненадолго, поверь мне! Выкинешь еще один такой трюк – я задушу тебя! - А заодно и себя. - Уму непостижимо, теперь мой мастер считает, что я ухожу, чтобы подрочить по ночам! Ты мне еще ответишь, маленький ублюдок! - Зато теперь мы квиты. - С какой стати? - Ну ты постоянно издеваешься надо мной, надо же было и мне что-то сказать. - Издеваться – моя прерогатива! А ты иди и восхищайся небом, умник! - Да, оно, наверно, красивое сейчас. Звездное небо. Я хотел бы на него полюбоваться, выйдем на балкон? - В кои-то веки наши желания совпадают, я иду проветриться. - Спасибо большое! - Да пошел ты. - Кстати… - М? - Не знал, что ты считаешь меня очаровательным. Я польщен. - Мне кажется, ты переобщался со мной: уже начинаешь насмехаться над людьми. - С кем поведешься… - Заткнись, просто заткнись. Учти, я все еще зол. И я буду мстить. И месть моя будет страшной! - Что ты можешь сделать? Мы в одном теле! - Запрусь в темной комнате и специально уйду в подсознание! - Эй-эй, у меня же клаустрофобия во главе с никтофобией[2]! - Я знаю, идиот! Мне не жалко тебя! - Эй, мы чуть не прошли балкон! - Черт, точно… Дейдара замолчал и, приоткрыв стеклянную дверь, зашел на балкон. - Призрак! – мысленно пискнула вторая личность и мысленно же задрожала. Цукури нахмурился. Он не сразу заметил стоящего к ним спиной человека, который смотрел вдаль и, казалось, ничего не замечал вокруг. На фоне темного звездного неба черный плащ не выделялся и делал человека почти невидимым. В этом ему помогали и черные волосы. - Бля, черные волосы! – все существо агрессивного Дейдары покоробило, а чувство самосохранения бешено заверещало, что пора сваливать отсюда, пока есть такая возможность. Он развернулся было, чтобы уйти, но не смог – словно прирос к месту. - Это плохо… Это очень плохо… - Итачи-сан? – прошептала вмиг проснувшаяся вторая личность. - Это же он? - Мне резко стало хорошо, и вообще у меня боязнь звезд, луны, ночи, балконов, так что я сейчас потеряю сознание, меня тошнит, я вспомнил, что забыл сумку с глиной, и вообще мне надо навестить Хидана, я обещал вернуть ему книгу… Пора уходить! - Неубедительно. Ты уж определись, хорошо тебе или тошнит. И, не смеши меня, Хидану – книгу? Не знал, что он умеет читать. Только если молитвенник… Мы остаемся! - О, нет! Как и обычно став неуправляемым при виде своего объекта вожделения, Широ Дейдара на цыпочках подошел сзади к Итачи и поднялся на носочки. «Остановись, ублюдок!» – надрывалась в голове агрессивная личность. - Итачи-сан, - с придыханием прошептал Цукури, аккуратно обнимая его со спины, - я так долго этого ждал… Итачи обернулся не сразу. Он несколько секунд продолжал смотреть куда-то в пустоту, словно не замечая нежно обвивших его рук. Затем повернул голову и посмотрел на счастливого Дейдару усталыми, пустыми глазами. Его взгляд ничего не выражал: кажется, мыслями Учиха все еще был далеко и от этого чертова балкона, и от подрывника, и от логова, и от всего этого жаждущего испытать боль мира. Постепенно он пришел в себя, и его взгляд прояснился. Как только до Итачи, не сразу заметившего, что его кто-то обнимает (в частности, Дейдара), дошел смысл ситуации, он стремительно распахнул бывшие до того очень сонными, а теперь приобретшие ярко-алый оттенок глаза. Дей подобострастно глядел в шаринган Итачи, по-идиотски мечтательно улыбаясь. «Это очень, очень плохо! Кто-нибудь, на помощь!» – орал в голове подрывника Куро Дейдара. Шокированный Учиха смотрел на Цукури ясным взглядом с капелькой безумия. - Что здесь за толкучка? Спокойно покурить не дают! - послышался из-за двери голос подошедшего Хидана. Увидев чудесную картину, Хидан мгновенно смолк. - Бля, - сказал он. - Бля, - мысленно вторил ему Куро, - мы пропали. [1] : Идея сворована с двух личностей Зецу, также известных как Куро (яп.черный) Зецу и Широ (яп.белый) Зецу. У меня тихая личность Дея – Широ Дейдара, а агрессивная – Куро Дейдара. Надеюсь, мне простят мой плагиат :] нужно же их как-то различать. [2] : Никтофобия - боязнь темноты, ночи.