Я, ты, он, она - вместе целая страна

Жизнь с ее явлениями можно уподобить сновидению,

фантому, пузырю, тени, блеску росы или вспышке молнии

и представлять ее следует именно такой.

Гаутама Будда

Плохо соображающий от счастья Широ Дейдара так и не отлипал от Итачи, преданно заглядывая ему в глаза, в то время как его сосед бился в подсознании, приказывая остановиться. Обалдевший Хидан хотел уже разразиться либо громким воплем, либо трехэтажным матом, либо негодованием, но этого не дала сделать рука, закрывшая ему рот. - Мфп! – промычал Хидан, пытаясь оторвать ее от себя. - Тихо, тихо, держи себя в руках, - услышал он сзади вкрадчивый голос Какудзу, - не устраивай скандал: выставишь себя еще большим идиотом, чем ты есть на самом деле. С трудом сбросив руку напарника, мазохист возмущенно спросил, что тот, собственно, тут забыл. - За тобой, куряга, слежу, - презрительно ответил Какудзу, - а то пойди ты курить один – и кто знает, не сгорела бы организация дотла. - Какого черта? – привлек их внимание тихий голос Итачи. Хидан мгновенно повернулся к нему, сразу забыв про друга. - Ага! – победоносно закричал он. - Так значит, я был прав! - В чем? – Дейдара наконец-то увидел, что они с любовью всей его жизни находятся в комнате не одни. - И после этого пусть только попробует кто-нибудь еще раз меня послать! Я был прав, съели, суки? Я это нутром чуял! – Хидан практически захлебывался от восторга. - Чуял что? – отрешенно спросил Итачи, а Дейдара смущенно отпустил его и встал рядом. - Ты все-таки трахаешь малого! – восхищенный возглас язычника был слышен, наверно, в ближайшей деревне. - Итачи-сан, это правда? – в дверях, зевая, появился заспанный Кисаме. - Что? Нет, - таким же потусторонним голосом ответил Итачи. - Трахаешь, трахаешь! – убежденно заявил мазохист. - Больше ты этого не скроешь! - Извините, - неожиданно Дейдара тихонько всхлипнул. - Извините, это я виноват… Все повернулись к нему. - Простите меня, просто я… «Нет, пожалуйста, я тебя умоляю, не говори этого! Я прощу тебе ситуацию с мастером, только заткнись!» - Просто я… так люблю… «Молчи, молчи, молчи! Я не буду запирать тебя в комнате, я разрешу тебе брать тело иногда днем, только прекрати!» - Я так люблю… И… И-ита… «Захлопни же пасть, полудурок!» Широ ничего не слышал, весь красный от стыда. Он действительно собирался признаться Итачи в любви. Почувствовав его слабину и смущение, Куро мысленно схватил его за горло и мысленно же начал душить. «- Мне же больно! - Я отпущу, если заткнешься! - Но я не могу… Что ты делаешь? - Забираю себе контроль!» - И-талию, - с трудом выдохнул Дейдара, пытаясь отдышаться, словно после пробежки. - Италию? – хором переспросили Какудзу и Кисаме. - Да, Италию. То есть нет, я хотел сказать «Итальянскую кухню». Точно, точно, да, итальянскую кухню. Люблю. Я. Ита… Итадакимас[1]! - «Итадакимас» будет, если ты нам эту кухню приготовишь, - вполне логично возразил Кисаме. - Кстати, всегда мечтал попробовать. - Что-то ты темнишь, - погрозил ему пальцем Хидан, - чую, темнишь… - Извините, мне пора! Я пойду… Эм, готовить, да, готовить нам завтрак! – Цукури попятился к двери. - Но ведь сегодня очередь Конан, - подозрительно сощурил глаза мазохист. - Вообще, всегда ее очередь, - фыркнул Хошикаге. - И до утра еда остынет, - попытался остановить подрывника Какудзу. Дейдара приглушенно взвыл и, выпучив глаза и высунув язык, картинно хлопнулся в обморок. «- Эй, ты же бьешь голову! - Притворяюсь мертвым! Меня после такого позора только смерть и спасет!» - Подох, что ли? – весело поинтересовался Хидан. - Интересно, а можно будет считать это жертвой? - Да жив он, - Какудзу легонько дал напарнику подзатыльник. – Эй, Цукури, прекращай выпендриваться! У тебя веки дергаются, я же вижу. «Черт!» - Принесите мне воды, - хрипло попросил Дейдара. - А больше тебе ничего не принести? Вставай давай! Я же вижу, что ты притворяешься. «Черт!» Чувствуя себя полным идиотом, подрывник поднялся на ноги и, снова завыв, молниеносно выбежал в коридор. - Больной, - сделал вывод Кисаме. - А теперь расскажи нам, Итачи, что здесь произошло, - спокойно попросил Какудзу. Итачи моргнул, словно сбрасывая оцепенение. - Ничего, - быстро сказал он. - Да потрахаться они собирались, что непонятного? А мы людям помешали! – доходчиво объяснил Хидан. - Кисаме, поскольку его нельзя вывести, так как балкон общий… пойдем отсюда, а?

* * * * * * *

Дейдара бежал, не разбирая дороги. Он готов был заплакать от обиды. Он, такой умный и прекрасный, такой сильный и смелый, внушающий страх и уважение, - и оказался в такой идиотской ситуации! Это даже хуже, чем вышло с Сасори. Мало того, что его долбанутый сосед полез обниматься к гению шарингана, а потом чуть не признался ему в любви, так это еще и Хидан увидел! Ну все, пиши пропало, завтра о них будет судачить весь штаб! Кроме того… не поверили в шикарный артистизм! Еще дважды выставил себя полным придурком! Зачем, ну зачем надо было плюхаться в обморок и наигранно хрипеть? Не видать ему больше уважения со стороны товарищей! «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», – задыхаясь от быстрого бега, шептал Цукури. Ноги сами принесли его в катакомбы, а затем и в темную пещеру. Подрывник огляделся удивленно, сам не понимая, как пришел сюда. - Лидер! – его голос дрогнул. - Лидер-сама, вы здесь? - Опять ты? – чуть насмешливый тон Нагато. - Я, - Дейдара остановился на секунду, а затем бросился к его ногам. - Лидер, Лидер! – причитал он. - За что, за что? Я так его ненавижу, этого ублюдка, так ненавижу! Нагато нахмурился. Все же он относился ко всем своим подчиненным очень уважительно и даже, можно сказать, заботливо. - Что случилось? – мягко спросил он. - Ненавижу его, ненавижу! – в ярости кричал подрывник, с каждым словом ударяя кулаком в пол, пока не разбил костяшки в кровь. - Тебе поменять напарника? – поинтересовался Лидер. - Я знаю, что у вас с Сасори разногласия, но… - Да Данна просто ангел по сравнению с этим уродом! Он гробит мне жизнь! - Полегче, эй… - вдруг перебил Дейдара сам себя, но другим голосом. - Я же тоже имею право на чувства, раз это наше общее тело… - Имей свое право втихомолку! - Но почему я не могу просто быть с тем, кого люблю? - Потому я еще жив! Только через мой труп, понял? - Придется мне стать патологоанатомом… - Неудачная шутка. - Да ладно тебе, не дуйся. Я же говорил, что не могу сдерживаться, когда вижу его. - Ненавижу тебя. - Ну извини. - Да пошел ты! - Правда, прости. Я хотел как лучше. - Как лучше кому?! - Ну… всем. - В каком месте мне будет лучше от того, что ты на глазах у Хидана признаешься в любви Учихе? - Так хотя бы не будет непоняток. - Мы живем непонятками, недалекий кретин! Или ты успел об этом забыть? - Между прочим, это ты изображал из себя смертельно больного! И я тут ни при чем! - Не хочу видеть тебя или слышать! Сгинь из моей жизни, недоразумение! - Дейдара, - перебил его властный голос Нагато, - прекрати разговаривать сам с собой. - Мудак… - буркнул Дей своей второй личности. - Что-что? - Нет, Лидер, это не Вам, извините. - Скажи мне честно, ты шизофреник? – на удивление понимающий тон. - Нет! – гневное восклицание в ответ. - Это не я, это он! - Знаешь, это звучит крайне забавно с учетом того, что ты только что разговаривал сам с собой, - в голосе Лидера прозвучали веселые нотки. - Это раздвоение? – спросил Пейн, появившийся у Цукури за спиной, словно из ниоткуда. - Вашу мать! – крикнул Дейдара, отпрыгивая от него. - Зачем так пугать? - Рифмоплет, - резонно заметил Нагато, а затем обратился к Пейну: - Да, наверно, так и есть. - Кто бы говорил, но не Вы, - фыркнул подрывник. – Вы разговариваете с созданным вами же человеком, в подсознании которого при этом находитесь. Разве это такой же не разговор с самим собой? - Логично, - согласился Пейн. - Вы шизофреник? - Нет, - нахмурился Нагато. - Вот и я – нет! Просто так получилось, что нас теперь двое. - А я все понять не мог, что с тобой происходит, - Яхико помассировал виски, - думал, это просто у меня фантазия разыгралась. - У Вас? А такое возможно? – удивился Дейдара. - Это неважно, - одернул его Пейн. – Значит, у тебя раздвоение личности? Дей опустил голову. - Похоже на то. - Забавно. Теперь тебе нужно поговорить с Зецу, думаю, он согласится провести сеанс психотерапии, - посоветовал Нагато. - С каких пор Зецу записался в психиатры? – приподнял бровь Цукури. - С тех самых, как ты сошел с ума, - излишне доброжелательно пояснил Пейн. - Да не сходил я с ума!.. - Все уже поняли. А теперь расскажи, что случилось? Это все-таки болезнь, как-никак, хоть и не физическая. - Птицу взорвал, - мрачно ответил Дейдара. Оба Лидера посмотрели на него, как на прокаженного. - Разве ты не все время этим занимаешься? – эта фраза была сказана хором. - В это время находясь на ней, - угрюмо добавил подрывник. После минуты молчания Яхико обратился к Нагато: - По-моему, он сошел с ума еще до этого, ибо в здравом уме и трезвой памяти даже самый заядлый экстремал не стал бы испытывать пиротехнику, находясь с ней рядом. - Скорее всего, - беспечно согласился с ним Нагато, принципиально не замечая позеленевшее от злости лицо Дейдары.

* * * * * * *

- Ты уверен, что больше ничего не произошло? – допытывался Какудзу, еле сдерживаясь, чтобы не начать пытать Итачи, поскольку тот молчал, как партизан. - Нет, - в который раз монотонно повторил он, все еще пребывая в прострации. - А хуле-то вы тогда там обнимались? – возмутился Хидан. - Мы не обнимались, - пожал плечами Учиха. - Идите спать, сейчас уже глубокая ночь. - Ну нет уж, мы не уйдем, пока не узнаем, что там произошло, - уверенно скрестил руки Какудзу. - Итачи-сан, давайте быстрее, а то я сейчас усну, - зевнул Кисаме. - Кто мешает тебе уйти? – флегматично поинтересовался тот. - Без Вас не уйду, - упрямо мотнул головой Хошикаге, - так что колитесь. - Я просто стоял на балконе, - обреченно вздохнув, сказал Итачи, - а потом почувствовал, что в комнате есть кто-то еще. - Ближе, чем ты рассчитывал, - подмигнул ему Хидн. - В общем, так и есть, - пожал плечами Учиха. – Открываю глаза и вижу Цукури. А потом зашли вы. - То есть у вас ничего не было? – Хидан явно был разочарован. - Нет, - терпеливо ответил Итачи. - И тебе совсем не интересно, хуле он к тебе полез? – не унимался язычник. - Нет, - честно ответил гений шарингана. – У меня есть проблемы поважнее. - Ну, бля, так нечестно, - мазохист искренне расстроился. - На этой чудесной ноте мы расходимся! – громче, чем требовалось, заявил Кисаме и, развернувшись, пошел к себе в комнату, зевая и потягиваясь. - Что-то здесь нечисто, - задумчиво сказал Хидан напарнику, когда они остались одни. - Еще бы, - фыркнул тот. – Ты бы поменьше пепла на пол стряхивал – сразу стало бы чище. - Да не на балконе, блять, а вообще, - поморщился язычник. – С Цукури какая-то хуйня происходит. - Тебя это так волнует? – безразлично спросил Какудзу. - Да что ж вы все такие аморфные? – разозлился Хидан. – Как специально напарников подбирали! В каждой паре один нормальный, другой – имбецил! - Эй, полегче, - обиделся Какудзу, - следи за языком. - Я узнаю, что с ним такое, и тогда всем вам несдобровать! - гордо вскинул голову бессмертный и вышел с балкона. - Вступил в организацию на свою голову, - пробормотал Какудзу себе под нос. – Все какие-то отморженные.

* * * * * * *

- И что ты собираешься делать со своей болезнью? – Дейдара, блаженно жмурясь, сидел в ногах у Лидера, который безучастно смотрел в пол. Пейн стоял чуть поодаль и пристально смотрел на них. - Это не болезнь, - полусонный, уставший спорить подрывник говорил чуть замедленно. - А что тогда? - Не знаю, странная вещь какая-то… - А сейчас ты кто? – задал вопрос Нагато. - Я – это я, - промямлил Цукури, закрывая глаза. - В твоем случае нужно конкретизировать, который именно ты, - посоветовал Пейн. В ответ он услышал тихое сопение. - Только не говори мне, что он уснул, - Лидер обреченно взглянул на Яхико. - Ладно, он не уснул, - откликнулся тот. - Ты мне врешь? - Да. - Ну отлично, еще чего не хватало! Он же простудится, сидя на полу. К тому же, тут лужи, - быстро отреагировал Нагато. - Отнести его в комнату? – по-деловому спросил Пейн. - А не вариант просто разбудить? - Кто знает, кем он будет, когда проснется. Если что, достанется Сасори, а не нам, - хмыкнул Яхико. - И то верно, - согласился Лидер. – Какой ты эгоистичный. Ничего не ответив, Пейн попытался поднять Дейдару, но тот крепко вцепился в Нагато во сне и ни в какую не желал отпускать. - Ваша связь нерушима, - съязвил он после неудачной попытки. - Хватит издеваться, - попросил Нагато. – Когда ты так говоришь, мне начинает казаться, что у тебя есть собственный разум. Яхико пожал плечами. - Что с ним делать? Нагато немного помолчал, а затем откликнулся: - Да пусть остается. - И тебя не будет тревожить его присутствие? – удивился Пейн. Он прекрасно знал, что Лидер не любит компаний и предпочитает побыть один. Более того, кроме него и Конан в эту пещеру еще никто никогда не заходил, Акацуки ни разу не видели Нагато, а некоторые даже не подозревали о его существовании, и шефом для них являлся Пейн. - Не будет, - мотнул головой Нагато, - он не сделает мне ничего плохого. Мне начинает казаться, что из наших сообщников этот парень предан мне больше всех. - Другие просто о тебе не знают. - Твоя правда. Но это и неважно. Я давно не видел ни у кого в глазах такого обожания. Честно признаться, мне это льстит. - С ним поосторожнее надо – кто знает, какую шутку он может выкинуть, - заметил Пейн. – Я побуду здесь. - Хорошо, - не стал возражать Нагато. У него было ощущение, словно он пробудился от долгого сна. Настроение, много лет не сдвигавшееся с планки «я живой труп», теперь ступило на «у меня плохое настроение, и я хочу спать», что, определенно, было прогрессом. Не уходившая апатия сжигала его изнутри – не хотелось ничего абсолютно, включая биологические потребности. Не хотелось есть и спать, разговаривать и двигаться. Да и что мог сделать он, почти потерявший способность шевелиться? Его не устраивало такое положение вещей, мучало. Но и менять тоже ничего не хотелось. Именно этим апатия и опасна: желания исчезают, остается пофигизм, уныние и легкая неудовлетворенность, которая, однако, сжирает нервные клетки, заставляя срываться. Нагато же не срывался – он и этого не мог. И умереть не хотелось, и жить тоже – странное состояние, не покидавшее его многие годы. Все вокруг было уныло, серо и скучно. И что самое противное – к этой серости невозможно было привыкнуть и смириться с ней. Терпеливо снося все удары судьбы, Нагато, ничего не имевший против своего одиночества, понял, что действительно загнется так, если будет продолжать сидеть один, только когда ему кинули эту информацию в лицо. Помимо того, до него неожиданно дошло, как он соскучился по обычным разговорам - не сухим, не связанным с организацией - самым обычным разговорам ни о чем. Он зауважал Дейдару еще больше, чем раньше, раз тот сумел так запросто вскрыть потайную дверь, за которой Лидер много лет прятал одиночество, скуку и усталость, да еще и подать ключик от нее на блюдечке с золотой каемочкой. Некое подобие благодарности давило на него, именно оно не позволило ему оттолкнуть от себя подрывника, когда тот, едва не мурлыча, уселся около его ног и положил голову к Нагато на колени, не видя в этом ничего предосудительного. Плюс эта фанатичная преданность на грани безумия, определенно, доставляло морально-эстетическому чувству Лидера сытное удовлетворение: а как не обрадоваться, когда тебя боготворят, холят и лелеют? Дейдара свежим ветром ворвался в его жизнь, распахнул дверь в сердце настежь – так, что даже штукатурка со стен посыпалась, - и заставил почувствовать разницу между слепым существованием и истинной жизнью. Словно мутный туман, до того клубившийся холодным паром в голове Нагато, рассеялся и донес запах свежести, чего-то приятного, светлого, чистого. Так должен чувствовать себя человек, который переродился. Разумеется, впереди предстояло открыть еще много нового и заново поразиться юмору этой странной штуки – жизни - а на сегодня с него хватило эмоций и ощущений. Прикрыв усталые, покрасневшие глаза, лидер сильнейшей в мире организации погрузился в спокойный, умиротворенный сон, улыбаясь краешками губ огненному фениксу, мелькавшему в его воображении, символизирующему возрождение: необязательно из пепла. [1] : «Итадакимас» - яп.«itadakimasu» - «приятного аппетита».