Я, ты, он, она - вместе целая страна

Слабое здоровье — первопричина жизни вообще.

В недуге рождены, вскормлены тленом, подлежим распаду.

Уильям Фолкнер, «Шум и ярость»

- Ну хватит уже, я больше не хочу! - Ну, Лидер, ну, пожалуйста, ну еще немного! - Прекрати! - Еще чуть-чуть, потерпите… - В меня больше не влезет! Конан, которая пришла навестить Нагато, остановилась у порога, как вкопанная и на всякий случай сразу же зажмурилась, услышав часть его диалога с Дейдарой. «Какого черта?» - спросила она сама себя. Вдохнула, выдохнула и, молясь, чтобы это было не то, о чем она подумала, приоткрыла глаза. Увиденное вогнало ее в еще больший ступор. Дейдара враскоряку сидел на коленях у Нагато, одной рукой сжимая его голову, а другой пытаясь впихнуть ему в рот пельмени, сваренные Хиданом и не далее как полчаса назад заботливо принесенные из кухни. - Я не могу столько съесть! – Лидер мотал головой в разные стороны и пытался вырваться. - Ну, еще ложечку! За Конан! - За Конан уже было! - Тогда за Пейна! - И за него было! - Тогда за второго Пейна! - Тоже было… - Тогда за шестого! За шестого из Пейнов точно не было! – ликовал подрывник, разворачивая Лидера к себе лицом. Конан слегка прокашлялась, и Дейдара с характерным звуком грохнулся на пол. - М-мальчики, - сказала она дрожащим голосом, - что здесь, черт возьми, творится, а? - Убери его от меня! – едва ли не впервые в жизни девушка видела своего друга в панике. - Я не виноват, я ничего не сделал! – заныл Широ. – Это все он! - Я не был против поесть, но не в таком же количестве! – орал на подрывника Лидер. – Я за всю жизнь не съел столько, сколько за эти полчаса! - Но Вам надо поправляться… - оправдывался Дейдара. - Почему ты просто не отбросил его, как в прошлый раз? – Конан непонимающе посмотрела на товарища. - Ранить? – тот задумался, как будто сам не знал ответа на этот вопрос, а затем выдал: - Нет, только не его! - Лидер! – Дейдара радостно кинулся ему на шею. – Спасибо Вам! Вы уже на человека похожи! Скоро и ходить сможете! На лице синеволосой девушки неожиданно появилось какое-то мучительное, истерзанное выражение. - Не сможет, - тихо обратилась она к Цукури. – Это все техника… - Глупости! – заверил ее тот. – Сможет, еще как! Пусть поест сначала нормально, вес наберет, а потом уже и передвигаться получится! - Не говорите так, как будто меня здесь нет, - рыкнул Нагато. – Прости, Дейдара, но тут я соглашусь с Конан: никакая сила не может заставить мои ноги снова функционировать. Подрывник ничего не ответил. Он поднялся с пола и с достоинством отряхнул свой плащ. - Это мы еще посмотрим! – гордо сказал он и, эффектно тряхнув волосами, развернулся и вышел. - Ох, ну почему все так? – почти жалостно спросила Конан, садясь на корточки. – С каких пор вы так сдружились? - Сдружились? – Нагато хмыкнул. – Вряд ли. - Но он тебя просто обожает! Да и ты, я смотрю, очень трепетно к нему относишься. И многое позволяешь. - Он любит меня, - Лидер прямо посмотрел подруге в глаза, отчего ее передернуло. - Глупости. Тебе Зецу сказал? - Нет, он сам мне признался. - Как так? – Конан широко распахнула глаза. – Когда? - Когда пытался впихнуть в меня эти жуткие пельмени. Кстати, спасибо Хидану за них. - Послушай, - синеволосая подошла к товарищу и аккуратно провела рукой ему по волосам, - не придумывай себе ничего. Конечно, всем приятно благоговение, но что ты будешь делать, когда его вылечат, и он снова станет обычным Цукури Дейдарой? - Его не излечить, - покачал головой Нагато, стряхивая ее руку. - Если он тебя сможет поставить на ноги, то и вылечиться – подавно! – в голосе Конан послышались жесткие нотки. - Не сможет, - огрызнулся Лидер и закрыл глаза. Девушка нахмурилась и, постояв около него некоторое время, вышла вслед за Дейдарой. Нагато свел брови к переносице. До этого момента он не задумывался о том, что подрывника можно излечить: Зецу информировал его, что первоначальная личность бесследно исчезла. С другой стороны, он так же не верил, что сможет нормально питаться и двигаться, а Дейдара, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом и твердо решил научить Лидера настоящей жизни. Похоже, для него действительно не было ничего невозможного. И если в какой-то момент в душе Нагато вспыхнула надежда на нормальную жизнь, то теперь она была отравлена пониманием того, что вскоре его новоиспеченный друг может исчезнуть так же, как первоначальная личность Цукури. Его это, мягко говоря, не радовало, но что тут можно сделать? Нет, в нем не было неожиданно вспыхнувшей страсти после признания Дея, не было глубоких чувств или же мимолетной влюбленности. На данный момент Лидеру просто не хотелось терять единственного по-настоящему преданного ему человека. Одна мысль о том, что он больше не увидит успевших стать такими родными фанатично блестящих глаз, вгоняла в глубокую депрессию. Нагато поморщился своим мыслям и позвал Зецу, тотчас же выросшего из пола. - Звали? – спросил Зецу, чуть склонив глову. Нагато помотал головой, словно пытаясь проснуться или стряхивая наваждение, и отчеканил, делая упор на каждое слово: - Сделай так, чтобы настоящий Цукури Дейдара никогда не вернулся.

* * * * * * *

- Ну, куда Вы ходили? – ныл Кисаме. – Ну, скажите! Его напарник выглядел слегка раздраженным, ибо человек-акула успел порядком ему надоесть. На самом же деле раздражение его был подкреплено плохим самочувствием, слезящимися глазами и желанием заснуть и никогда не проснуться, и ответы, к которым принуждал его Кисаме, давались очень нелегко. - Я же уже говорил, по делам, - повторил Итачи уже выученную за последние полчаса фразу. - Да отъебись ты от Учихи, - вставил свою лепту Хидан, который поочередно принимал сторону то одного, то другого. - Не видишь, его сейчас блеванет от твоих воплей? - Но я должен знать, где ходит мой напарник! – возмутился Хошикаге. - Никогда не думал, что скажу это, но Хидан прав, - встрял Какудзу, - где был Учиха – его личное дело, и не надо устраивать допрос. - Но мы в одной команде! – ощетинился Кисаме. - Мы с Дейдарой – тоже, - глубокомысленно заметил Сасори, наблюдавший за ними уже добрых часа полтора, - но он не информирует меня о каждом своем шаге, да и, если честно, мне плевать, где он и что с ним. - А есть что-то, на что тебе не плевать? – опасно сощурил глаза Кисаме. - Нет, - бесхитростно ответил Акасуна. - Вот это правильная позиция! - одобрил Хидан. Итачи, слушая их диалог, чувствовал тошноту, подступающую к горлу. Он пребывал в состоянии аффекта с момента встречи с важным ему человеком, о которой тщетно пытался разузнать его друг. После нытья Кисаме голова разболелась просто жутко. Усталость давила на него, а обрывки фраз Акацук долетали словно откуда-то издалека, причем через туннель, так что окончания слов размывались, сливаясь в одну желеобразную массу. Голос матерящегося Хидана Итачи слышал замедленно, словно кто-то отматывал пленку с аудиозаписью назад, а веки потихоньку закрывались, и все сходилось в одну черную точку. Неожиданно глаза застлала кровавая пелена, и Итачи больше не смог удерживаться в сознании. Прошептав что-то, смутно напоминающее имя брата, он упал на пол. - Бля, Учиха помер из-за твоей истерики, – обронил Хидан. – Говорил же, отъебись от него! - И почему ты так спокойно об этом говоришь? – вздохнул Какудзу. - Может, принести его в жертву? - Это просто обморок, - поспешил расстроить его Сасори. - Да, - подтвердил Кисаме, - у него такое часто. - Он припадочный? – удивился мазохист, и Кисаме покоробило: он больше всего на свете ненавидел, когда недооценивали его товарища. - Нет! – рявкнул он. – Просто у него со здоровьем проблемы! - Следуя твоей логике, и у меня со здоровьем нелады! – обрадовался Хидан. – Ведь я бессмертный, вот проблема! А у Кузи вообще хуева туча сердец – еще один проблемный! А про тебя вообще говорить нечего, человек-с-головой-акулы! - Отвали, недалекий, - прорычал Хошикаге, щурясь. «Тупые дегенераты! – ругался про себя Обито, стоящий за дверью. – Пусть они приведут его в чувство!» Однако за спором ребята умудрились забыть о валяющемся в обмороке Итачи: у них были проблемы поважнее. «Дегенераты», - сделал вывод Тоби и, мысленно досчитав до десяти, воскликнул противным голосом, вбегая на кухню: - Ой, Итачи-сан без сознания! - О, точно, здесь же Учиха, - вспомнил Хидан. – Так как насчет жертвы? Его счастье, что за маской нельзя было увидеть лицо посиневшего от бешенства Обито. - Надо привести его в чувство? – осторожно спросил тот. - Пожалуй, - согласился Сасори, но с места не сдвинулся. Кисаме, присев на корточки, зажал напарнику нос. - Какого хуя ты творишь? – заржал Хидан. - Перекрываю доступ к кислороду, - пояснил Хошикаге. - Ох, и получишь ты потом от него за такое обращение, - протянул Какудзу, недоверчиво глядя на нешевелящегося Итачи. Тот неожиданно резко открыл глаза, и Кисаме сразу его отпустил. - С Вами все в порядке? - Да, - на автомате ответил Итачи, поднимаясь с пола и смотря прямо перед собой. - Но Вы потеряли сознание… - Не впервые на твоей практике, смею заметить. - Думаю, Вам надо отдохнуть, - весело предложил Тоби. Итачи странно на него посмотрел и согласился: если он сейчас не поспит, то просто умрет на месте!

* * * * * * *

- Бе, ну и гадость, Хидан совсем не умеет готовить! - Сам ему об этом и скажи! - Как бедный Лидер вообще ел, не морщившись? - Не морщившись? Ха! Он брыкался и орал на меня! - Еще бы. Никогда не думал, что пельмени можно испортить. - Вот пойди и сообщи это Хидану. - Не могу пойти, тело контролируешь ты. - Значит, не иди. - Знаешь, я давно хотел тебе сказать, что это нечестно! - Что тебе на этот раз не нравится? - Ты запрещал мне разговаривать с Итачи-саном… - Я бы не запретил с ним разговаривать, если бы ты мог нормально общаться, а не мямлить! - А сам признался в любви Лидеру! - Ты дурак? Я не признавался ему в любви! - Не знал, что у фразы «я люблю Вас» появилось второе значение. - Ты ничего не понимаешь, ирод! Это любовь возвышенная, а не твои сопли в шоколаде! - Перестань оскорблять мои чувства, прошу тебя! - А вот не надо меня уличать в том, чего я не совершал! - Мальчики… - перед Дейдарой, расчесывающим волосы, материализовался Зецу. «- Я тут понял… У всех Акацук есть тупая привычка… - Появляться из ниоткуда и пугать до потери пульса? - Ага. - Солидарен». - Привет, Зецу, - поприветствовали его два голоса. – Чего тебе? - Помните, вы сегодня были у меня? - Такое сложно забыть, - пошутил Дейдара. - Так вот, я подумал и решил, что наш сеанс не окончен. - Это еще почему? Зецу вспомнил, каким бледным выглядел Лидер, как его глаза горели бешенством, как он сжимал зубы, шепча эти слова. «Сделай так, чтобы настоящий Цукури Дейдара никогда не вернулся», - всплыли у него в памяти слова Нагато. «А жалко, - мысленно передал Широ Зецу второй личности, - хороший был паренек». «У нас нет выбора», - безразлично ответил Куро Зецу. - Я хочу кое-что доделать, - обратился он к Дейдаре. – Нужно же тебя лечить. - Лечить от чего? – не понял подрывник. - От раздвоения. - Не надо! – шокированно воскликнул он. – Я здоров! - Понимаешь, мне нужно разобраться в ваших личностях… - уклончиво добавил Зецу. - Нет, - тихо попросил Широ Дейдара, - не надо, я боюсь уколов… - Каких уколов, придурок?! Это сеанс психотерапии! - Тут что-то нечисто! Я чувствую! Куро не мог безоговорочно доверять своему соседу, но сейчас почему-то поверил, уж слишком убедительно тот выглядел. - И что же ты собираешься делать? – спросил он Зецу, подозрительно глядя на него. - Пустяки, - пожал плечами тот. – Сейчас сделаю печать и… - И убьешь нас? – чуть не заплакал Широ, на что человек-алоэ удивленно приподнял брови: он ожидал всего чего угодно, но не обвинения в запланированном убийстве. - Я слишком молод… - Только это и объясняет степень твоего дебилизма! Он не собирается нас убивать, хренов паникер! - Но я чувствую, что сейчас кто-то должен умереть. «- Черт, я и забыл, что вторая личность очень проницательна. - И что теперь делать? - Предлагаю сказать все наоборот. - Это как? - Переврать». - На самом деле, - сказал Зецу уже вслух, тщательно подбирая слова, - я просто хочу вернуть истинного Дейдару Цукури. - Куда вернуть? – ощетинился Куро. - Но его же нет… - возразил Широ. - А я хочу, чтобы был, - терпеливо продолжал Зецу. – Для этого мне нужно применить кое-какую технику… - Ее применяли к тебе, прежде чем ты стал таким? – с искренним сочувствием спросил чувствительный Дей. - Да, - чуть помедлив, отозвался каннибал, хотя это было полной чушью. - Тогда ладно, вызывай, - добродушно согласился Широ, но его сосед заткнул ему рот: - А вот хрен тебе! « -Он повелся? - Похоже на то. - Да ты гений! - Следующая добыча моя. - Как хочешь». - Слышишь?! – Зецу вывел из раздумий громкий голос. – Ни за что! Я даже согласен делить кров с этим придурком, но первого владельца тела тебе не вернуть! «- Ты дважды гений. Дело сделано без лишних жертв. - Это все логическое мышление и человеческая предсказуемость». Зецу широко улыбнулся. - Как скажешь, - смиренно ответил он, скрывая ликование. – Но это может повлечь массу проблем. Ты готов в случае форс-мажора не дать первоначальному владельцу вернуться? - Готов! – с боевой решимостью заявил Куро. - Вот и славно, - сказал белый Зецу. - Всего хорошего, - добавил черный Зецу, и весь Зецу исчез, слившись с полом. - Но ведь это не по-человечески! Это его тело! - Теперь уже наше. - Но это нечестно! - Ты так хочешь сдохнуть? - Нет, но так же нельзя! - Глупец. Если он вернется, то моя связь с Лидером будет потеряна. А я не могу допустить этого! Только не сейчас, когда все стало так хорошо! - Я понимаю. - Да ничего ты не понимаешь! - Понимаю, больше, чем ты думаешь. - Да что может понимать такой, как ты? Больше Широ второму не отвечал. Его состояние было меланхолично-грустное. Со своим чувством справедливости и врожденным благородством он даже ценой собственной жизни готов был отстаивать права невиновных, коим в данном случае являлся Цукури Дейдара. Однако словам своего товарища он не мог противиться. Очень проницательный, он прекрасно понимал его чувства, в то время как сам агрессор пока их не осознал. Широ представлял себя на его месте – отказался бы он от Итачи, если бы они так же общались, как Куро с Лидером? Вероятно, нет. «Это было бы так больно», - рассудил он и решил больше не вмешиваться. В любом случае, Куро – взрослый мальчик и сам знает, что надо делать.

* * * * * * *

Итачи лежал на кровати, закрыв глаза. Отвратительное самочувствие становилось все хуже, перед глазами танцевали разноцветные круги, жутко хотелось спать, однако сон не спешил приходить. Именно сейчас наследнику клана приспичило поразмышлять о жизни, вспоминая прошлое. Обрывки воспоминаний носились в голове, словно рой пчел, оставляя неприятный гул в ушах и кисловатый привкус во рту. «Я болен, - прошептал Учиха в пустоту, - болен. Позовите врача». Никто не отозвался, да он и не ждал ответа, ибо знал, что в комнате один. Одиночество раскаленным железом давило на него, состояние было близкое к помешательству. Итачи бредил. Перед глазами у него проносились образы родителей: доброй матери, строгого отца; грустно улыбающийся Шисуи, добровольно отдающий глаз лучшему другу, усталый Мадара, желающий мести, воины клана, напавшие на него, та роковая ночь, когда он перебил их всех, полный слез, злобы и боли взгляд брата. «Хотел проверить свои способности». Зачем, зачем он тогда ответил так? Зачем строил из себя неприступную скалу? Неужели Саске не понял бы, как все было на самом деле, неужели не простил бы? Нет, не понял бы, не простил. А теперь уже поздно что-либо менять. «Зачем?» - звучит в голове, и Итачи не может найти ответа. «Потому что так надо»? Глупости, кому это надо? «Заставили»? Слишком инфантильно, пора брать ответственность за свои действия. И он берет. Хватит пытать себя, мечтая о том, как все могло бы быть. Не могло. Все должно было случиться именно так. «Ведь ты очень добрый ребенок». Он должен поплатиться, непременно должен! У жизни свои законы. По щекам покатились две вымученных слезы - непонятно, из-за недосыпа, болезни или горя. «Завтра все решится», - повторял Итачи, словно в лихорадке, с силой сжимая край одеяла и стуча зубами от неожиданно охватившего его холода. «Завтра все решится, - говорил он сам себе, вспоминая мгновенно ставшие красными глаза Саске при виде брата. - Завтра я буду убит, и он заберет мои глаза. Какое счастье, какое счастье, что он станет таким сильным. Я наконец смогу спокойно умереть. Главное - не проспать, не забыть про встречу, о которой мы договорились сегодня. Главное - дожить до завтра». Почти ослепший, глотающий слезы от собственной беспомощности, гений шарингана погрузился в забытье, продолжая и во сне терзать край пледа от очередного кошмара.