And after that and after that

В то утро Исак просыпается и обнаруживает, что Соня оккупировала ванную. — Давай быстрее, — ворчит он, несколько раз постучав кулаком в дверь. — Слышишь? — Я принимаю душ, — кричит она в ответ с той стороны двери. — Я вообще-то здесь живу. — Я в душе. — Мне нужно забрать кое-что, быстрее, а то я опоздаю. — Я скоро закончу, — говорит она, и он слышит, как она сильно отдёргивает шторку для ванной. — Боже. Дверь открывается, и Соня стоит на пороге, завернувшись в полотенце, с мокрых волос капает вода, и вообще она выглядит так, словно хочет его убить. — Ты как вредный младший брат. — А ты как вредная старшая сестра, — фыркает он в ответ, не обращая внимания на раздражённый стон, который она издаёт, когда, толкнув его, отправляется в комнату Эвена. А потом бросает ей вслед: — И я, между прочим, здесь живу. Она отмахивается от него и закрывает за собой дверь. Позднее, когда он уже помылся и оделся, Исак готовит завтрак. Он кладёт четыре куска хлеба в тостер и включает чайник, чтобы Эвен мог попить чай. Мгновение спустя Эвен собственной персоной заходит в гостиную, которая является также и кухней. — Обожаю просыпаться от ваших криков, — говорит он, усаживаясь на стул. — Такой чудесный звук с утра пораньше. Исак поворачивается к нему и видит на лице Эвена смесь изумления и веселья, а ещё, что его волосы пока не уложены. — Скажи ей, чтобы она перестала занимать ванную. — Я вообще-то тебя слышу, — кричит Соня из комнаты Эвена, и Исак, снова чувствующий раздражение, разворачивается обратно к тостеру. Он мажет маслом первый тост, кладёт его на тарелку и отдаёт Эвену. — Ты приготовил это для неё, — говорит он, а Эвен лишь фыркает в ответ. Тем не менее, когда появляется Соня, он поворачивается к ней, очаровательно улыбаясь. — Я приготовил для тебя, — сообщает он, передавая ей тарелку, и Исак закатывает глаза. Эвен даже не пытается врать поубедительнее. — Спасибо, Исак, — кивает Соня, пытаясь поверх голову Эвена поймать его взгляд, но Исак лишь пожимает плечами. — Это не я, — говорит он. Она качает головой. — Неважно. Я всё равно опаздываю, мне надо бежать. — А потом, оборачиваясь к Эвену и гораздо более нежно: — Напишешь мне попозже? — Угу. Исак отворачивается, когда они целуются, стараясь не обращать внимания на неприятную боль и на ревность. У него, в общем-то, нет права на эти чувства. — Увидимся, — говорит Соня, и в её голосе по-прежнему звучит нежность, и Эвен отвечает ей тем же. — Да, увидимся позже. Хорошего дня. — Спасибо. — А потом, забыв о всякой нежности: — Пока, Исак. — Пока, — говорит он и оборачивается, чтобы посмотреть, как она уходит. Как только дверь за ней закрывается, Эвен поворачивается к нему и вскидывает брови, одновременно вопросительно и весело. Исак лишь пожимает плечами. — Скажи ей, чтобы не занимала ванную утром, когда остаётся ночевать. Эвен качает головой, словно всё происходящее ужасно глупо, и в то же время улыбается. — Ладно, — соглашается он. — Ради тебя скажу.

*

Когда он находит свободное место рядом с Саной в аудитории, с трудом удерживая набитый рюкзак и куртку в руках, Исак снова чувствует себя безумно уставшим. К счастью, сегодня у них занятия в новом здании, и в аудитории кресла с мягкими сиденьями, и, если лекция будет настолько скучной, насколько он предполагает, то Сана, возможно, даже не будет возражать, если Исак вздремнёт. — Ты выглядишь измождённым, — замечает она, когда он наконец садится рядом, тяжело дыша, так как ему пришлось бежать от трамвайной остановки. Соня и правда сделала всё, чтобы он опоздал. — Что случилось? — Всё как обычно. — Ну это может включать в себя самые разные вещи, — говорит она, и Исак, вытащив из рюкзака ноутбук, кидает на неё предостерегающий взгляд. — Но это правда, — возмущается она. — Ладно. Как дела у Эвена? — А разве ты сама не знаешь? — Сана пожимает плечами. — У него всё нормально. Как ты сама? — Для обычно такого ловкого парня, Исабель, ты просто ужасен, когда пытаешься сменить тему разговора. — Будь снисходительна, — говорит он. — Пожалуйста. — Ладно. У меня всё отлично, спасибо. — Хорошо. — Юсеф любит поговорить, так что мы с ним говорим, хотя я не уверена, к чему это приведёт. — Это неприятно. — Ну да. К тому же Вильде просто сводит нас с ума, как и всегда. Я, конечно, тоже люблю всё планировать, ты и сам знаешь, но для неё — это словно наркотик, который она нас всех заставляет принять. — Это… мило? — Безусловно, — кивает Сана. — Когда наблюдаешь за этим со стороны. Когда находишься в этом, всё кажется очень страшным. Исак фыркает, а Сана улыбается, и он уже чувствует себя немного лучше, откидываясь на спинку кресла и отпуская остатки утреннего раздражения. У него никогда не было братьев и сестёр, но, насколько он понимает, когда они есть, это бесит. Впрочем, наверняка всё всегда происходит по-разному. — Неважно, — говорит Сана. — Хочешь я сжалюсь над тобой, и мы потом позанимаемся вместе? — Да, — отвечает он. — Серьёзно? — Она кивает. — Ты просто спасительница, Сана. Она отмахивается от этого заявления. — В библиотеке или, может, придёшь ко мне? Мы можем купить пиццу в том халяльном местечке вниз по улице? Хотя я только что вспомнил… Вроде бы к Эвену вечером придут парни. Что-то связанное с Оскаром, чего я не понимаю. — Мы можем позаниматься, пока они не придут? — предлагает она, и Исак кивает, потому что это хорошая идея. — Договорились? — Да, — кивает он. — Договорились.

*

Когда они приходят к Исаку, то действительно занимаются, делают заметки, изучают практический материал. Потом они вместе идут за пиццей и едят, а около семи вечера Эвен возвращается с работы и приводит с собой Микаэля и Адама. — Сана, — радостно восклицает он и широко шагает к ней, чтобы поцеловать в щёку в знак приветствия. Парни в это время здороваются с Исаком, хлопая его по плечу. Они уже давно стали друзьями, так что Исак привык, хотя поначалу был поражён тем, что они постоянно прикасаются друг к другу. — Так приятно тебя видеть. У тебя всё хорошо? — Ага, — отвечает она, в то время как Исак хлопает парней по рукам. — Отлично, — кивает Эвен. А потом поворачивается к Исаку и прикасается губами к его щеке, хотя обычно так не делает. — И тебе привет. — Привет, — отвечает Исак, слишком смущённый, чтобы понять, что он, вероятно, покраснел, когда Сана ловит его взгляд и закатывает глаза. — Э-э-э… Как долго это всё продлится? — Ты имеешь в виду, насколько громко это будет? — Да. — Ну это фильм, — отвечает Адам. — Так что лично я планирую заснуть на вашем диване, как только Эвен меня покормит. — Они все улыбаются. — Но насколько я понял из болтовни этих сумасшедших… — Адам кладёт руки на плечи Эвена и Микаэля, и они оба накрывают их своими ладонями. — Так вот обсуждение будет очень… как бы это сказать? Оживлённым? — Прекрасно. — Так и есть, — говорит Эвен. — Можешь присоединиться. — Конечно. Сана снова смотрит на него, и, когда Исак оборачивается к ней, она, усмехаясь, с интересом изучает экран собственного ноутбука. — Знаешь, — говорит она немного позже, когда он провожает её до трамвайной остановки. — Мы оба знаем, как больно мне произносить это вслух, но ты же в курсе, что я всегда рядом, да? — Исак фыркает. — Если тебе нужно будет поговорить. — Да, я в курсе, — отвечает Исак. — Спасибо. — Так что? — Исак пожимает плечами. — Боже, это похоже на удаление зуба. На самом деле Исак старается, правда старается. Можно было подумать, что после того, как он признался в своей сексуальной ориентации, всё станет проще. И в какой-то степени так и есть, но оказывается, тот факт, что тебя бросили в детстве, имеет долгоиграющий эффект. Всё это напоминает качели с их движением туда-сюда, между «я не хочу ни с кем ничем делиться» и «этот человек станет тем, кто меня спасёт», и большую часть времени Исак старается найти золотую середину типа «у меня есть друзья, и они хотят меня выслушать». Это, мягко говоря, утомляет. У Исака внутри происходит постоянный монолог, который он не может прекратить, который иногда не даёт ему спать по ночам. Но Сана хочет его выслушать, это правда. Поэтому… — Да нечего особо рассказывать, — говорит он, при этом принимая решение продолжить. — Всё так, как есть, и я не обращаю на это внимание. Ты знаешь, что было бы несправедливо по отношению к нему признаться в этом сейчас. Я просто не могу взять и перевернуть его жизнь. Не могу сделать это снова. — Ты уверен, что так бы всё и было? — Да. Она пожимает плечами, и это тот жест, который она всегда использует, решая закончить разговор, что между ними происходит часто, потому что у обоих плохо получается делиться сокровенным. И в то же время этот жест говорит о том, что это временно. Просто пауза в битве, а не полное признание поражения. — Приходи завтра на лекцию, — говорит Сана, когда они стоят на остановке, и он благодарен, что она всегда знает, когда нужно сменить тему. Так что Исак улыбается, прежде чем подыграть ей. — Но она в восемь утра, — притворно жалуется он, на что она притворно раздражается. — Я в курсе, — отвечает Сана и сердито смотрит на него. — Поэтому я и говорю тебе прийти. — Ладно, — сдаётся он. — Приду ради тебя. — Угу. До завтра, Исабель. — До завтра, — кивает он. Когда он возвращается домой, то видит, что Эвен и парни сидят перед телевизором в гостиной, втиснувшись на один диван. И тогда, потому что он не может этого не сделать, Исак снимает кроссовки и оставляет их у двери, бросает ключи от квартиры в вазочку на кухонной стойке и присоединяется к ним.