And after that and after that

*

Вообще-то жить в одной квартире с Эвеном хорошо. Он отлично готовит, поэтому часто это делает, а Исак в свою очередь занимается стиркой. Их вряд ли можно назвать чистюлями, но они и не неряхи, а это значит, что они не видят проблемы в том, чтобы оставить толстовку на одном из диванов, но при этом всегда вовремя выносят мусор. Так что в общем и целом это здорово. Единственная проблема заключается в том, что Исак — всем известный интроверт, которому иногда нужно, чтобы его оставили в покое, а Эвен… Эвен не такой. Ещё одна проблема заключается в том, что их квартира находится рядом с университетом и что у большинства их друзей есть от неё ключи. Когда Исак вваливается в гостиную в субботу, сонно жмурясь и не до конца стряхнув с себя усталость, в квартире уже полно народу. Эвен, вместо того чтобы всех прогнать, готовит им завтрак. — Прекрасно, — выдыхает Исак, падая на диван, на котором уже сидят Магнус, Махди, Юнас и Эва. — Конечно. Почему бы вам всем не почувствовать себя как дома? — Мы уже, спасибо, — отвечает Магнус, и Исак ещё недостаточно проснулся, чтобы закатывать глаза. — Эвен сказал, что мы должны себя чувствовать именно так. — А у него был выбор? — Не особенно, — признаёт Магнус, а Юнас фыркает. — Но он правда так сказал. — Великолепно. — Расслабься, сегодня отличный день. Эвен готовит омлет. Ни у кого из нас нет похмелья, чтобы идти блевать в вашу ванную. — Замечательно, спасибо. Эвен готовит омлет? — Я знал, что хоть что-то из моих слов сделает тебя счастливым. — Исак немного раздражённо качает головой. — Он даже делает вафли для Одиннадцать*, что сидит там… — Эй! — возмущается Махди. — Ну ладно, не совсем такие вафли, как были у нее, потому что есть и другие виды замороженных продуктов, но ты понимаешь, о чём я. — Почему это я Одиннадцать? — интересуется Махди, и Магнус поворачивается к нему и начинает перечислять, загибая пальцы. — Ты любишь вафли. У тебя нет волос. Ты бы стал сражаться за нас. — Это почти мило. — Спасибо, иногда я и правда милый. — Ещё слишком рано, чтобы всё это слушать, — бормочет Исак, поднимаясь с дивана. Он треплет Махди по плечу, проходя мимо, и этой привычкой он обязан Эвену и его парням, а потом направляется на кухню. — Пойду посмотрю, как идёт процесс приготовления еды. Ему не удаётся от них сбежать, потому что планировка квартиры очень открытая за исключением спален, но он отходит достаточно, чтобы перестать их слышать. На кухне Эвен действительно делает омлет и вафли. На нём толстовка, а волосы растрёпаны после сна. — Привет, — говорит Исак. — Привет. Насколько сильно ты раздражён из-за этой тусы в квартире по шкале от одного до десяти? — Десять, — отвечает Исак. — Ладно, а теперь правду? — Три, — говорит Исак и улыбается Эвену, когда тот оборачивается к нему. Прежде чем он может добавить ещё что-то, на кухне появляется Эва, и на её лице написана решимость. — Исак, — обращается она к нему, и её тон заставляет его в панике посмотреть на Эвена, прежде чем обернуться к ней. — Хорошего не жди. — Мне нужна твоя помощь. Что ж, по крайней мере он не сделал ничего плохого. — В чём? — спрашивает он. — Слушай, скоро наша с Юнасом годовщина. Теперь другая дата, потому что это наша вторая попытка. — Исак кивает. — У меня есть план, но я хочу, чтобы это был сюрприз, поэтому нужно, чтобы ты помог мне и привёл его туда под каким-то предлогом. — Исак снова кивает. — Хорошо? Сможешь это сделать? — А у меня есть выбор? — Очень-очень маленький. — Ладно, — говорит Исак. — Договорились. У меня мало времени, но я это сделаю. — Спасибо, спасибо, — кивает Эва. — Ты просто меня спас. Ты потрясающий. Нереальный, лучший парень в мире. — Я уже согласился. — Это чтобы ты не отказывался. — Эва пятится к выходу. — Люблю тебя. — Угу, — говорит Исак, вместо того чтобы повторить эти слова, но знает, что она понимает, что он имеет в виду. Вместо того чтобы жаловаться, она салютует им обоим, и мгновение спустя Эвы уже нет. — Ты такой слабак, — заявляет Эвен, и Исак показывает на еду, которую тот готовит, и Эвен пожимает плечами. — Ну, я и не отрицаю. Био в твиттере: Эвен, 22 года, я слабак. Исак закатывает глаза. — Заткнись, — говорит он, и Эвен смеётся. Исак с улыбкой наблюдает за ним какое-то время. — У тебя ведь даже нет твиттера. — Но, если бы был, Исак. Если бы был… — Точно. Хотя приготовление яиц — очень простое занятие, и он ничем не может помочь, вместо того чтобы вернуться к остальным, Исак усаживается на пустую кухонную стойку, надкусывает одну из разогретых вафель, которую достал из тостера, и наблюдает, как Эвен работает. Они молчат, но при этом чувствуют себя комфортно, и одна из причин, по которой они живут вместе, заключается именно в этом — такая тишина их не напрягает. — У тебя не бывает такого, что ты иногда немного им завидуешь? — вдруг спрашивает Эвен, и он задаёт этот вопрос, стоя спиной к Исаку, что означает, что он пытается сказать что-то важное или что-то, что его беспокоит. — Что они бывшие, которые смогли во всём разобраться? Ох. У них есть не так много тем, которые заставляют замереть на месте или замолчать, но это — одна из самых важных. — По сравнению с нами или что? — спрашивает Исак, и сам слышит, как меняется его голос, и ему хочется, чтобы Эвен не начинал этот разговор. Всё ещё странно говорить об этом, и, наверное, всегда будет странно. — Я думал, у нас всё нормально? — Так и есть. — Но тогда… — Прости, забудь об этом. Не знаю, почему я это сказал. Эвен снимает сковороду с плиты, и Исак думает, что, возможно, он теперь уйдёт из кухни, как иногда делает, чтобы избежать разговора, но вместо этого он оборачивается. Кажется, что это требует от Эвена дополнительных усилий, но он всё равно это делает. Исак должен отдать ему должное. — Прости, — повторяет он, на этот раз глядя Исаку в глаза. — Я ничего не имел в виду. — Ладно. — Хорошо, — кивает Эвен. — Между нами всё нормально? Исак не может не спросить. Он обязан спросить, потому что иногда это трудно, и он не любит разговаривать, но он поклялся самому себе, что никогда не позволит ничему отравлять их отношения, поклялся обсуждать их проблемы, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни. — Да, — отвечает Эвен. — Ладно. А теперь правду? Они так не делали, когда встречались. Они придумали это уже после, когда изо всех сил старались вернуться к тому, чтобы быть друзьями, пытались, пытались, пытались, и были полны решимости сделать всё возможное, чтобы остаться в жизнях друг друга. Возможно, дело в том, что их дружба всегда была менее хрупкой, чем любовь, поэтому им кажется теперь, что они справятся. Возможно, дело в том, что самое плохое уже случилось, и им больше нечего бояться. В любом случае Эвен снова кивает, на этот раз глядя Исаку в глаза. — Всё нормально, — говорит он. — Обещаю.

*

У них всё получается. Ну, по крайней мере в каком-то смысле получается. Да, они бывшие. Но в первую очередь они друзья, и это их выбор, и иногда это борьба, но в основном всё довольно просто. В основном их жизнь идёт гладко. Они проводят время вместе, они поддерживают друг друга, иногда они прикасаются друг к другу, например, когда обнимаются, и это нормально. Правда нормально. Ещё, конечно, есть чувства Исака, но он считает, что их наличие тоже нормально. Он никогда никого не любил до Эвена. Может, невозможно до конца забыть свою первую любовь. Но Исак может игнорировать эти чувства и быть хорошим другом. Он даже может не обращать внимание на ревность, точнее он не может игнорировать тот факт, что испытывает её, но может убедить себя, что отношения Эвена с другими людьми его не касаются. Это не его дело. Правда не его. В общем, суть в том, что всё в порядке. У них с Эвеном всё хорошо. А потом Соня и Эвен расстаются.

*

Мда. На самом деле это не Соня и Эвен расстаются. Скорее Соня расстаётся с Эвеном. Всё происходит очень быстро. В один из дней Эвен присылает ему сообщение о том, что они с Соней только что расстались, и в этот же вечер Исак остаётся дома, чтобы впустить её, когда она приходит забрать свои вещи. Сложно придумать, что ей сказать, когда он открывает дверь и видит её на лестничной площадке, поэтому Исак просто кивает и отходит в сторону. Она собирает вещи в комнате Эвена, а Исак ждёт на кухне, пока она закончит, от нечего делать вынимает посуду из посудомойки. — Ну, — говорит она, внезапно появляясь рядом, отчего Исак чуть ли не подпрыгивает на месте, а Соня улыбается. — Я закончила. — Окей. Э-э-э… Они не друзья. Они определённо не друзья, но она была частью жизни Эвена, а значит, и его больше года, и Исак поражён, как быстро всё произошло. С какой лёгкостью она, кажется, отпускает Эвена. — Что случилось? То есть… Я думал, у вас всё хорошо? Она вскидывает брови, глядя на него, и он понимает, как странно, должно быть, звучат его слова. — Тебе тоже нужна речь на прощание? — спрашивает она. — Я и не знала, что тебе настолько не всё равно. — Исак тяжело вздыхает. — Ладно, я шучу. — Я знаю. — Хм. — Она пожимает плечами. — Между нами никогда бы не было ничего серьёзного, вот что случилось. Ничего плохого, никаких обид, по крайней мере с моей стороны. Исак не уверен, что Эвен согласился бы с таким определением, но считает неправильным говорить ей об этом, поэтому молчит. Просто кивает. — Ладно. — Ладно, — она машет рукой в сторону входной двери. — Мне нужно… — Да, — кивает Исак и идёт за ней. — Ну пока. — Пока, Исак. Когда она уходит, он закрывает за ней дверь. Эвен не сказал ему, кто из друзей уже в курсе, но Исак решает, что он не будет возражать против компании. Что эта компания должна включать кого-то кроме самого Исака, учитывая их историю и всё такое. Поэтому он пишет сообщение Микаэлю. Он воздерживается от деталей, потому что он не вправе делиться чужой историей, но, к счастью, Микаэль уже в курсе и соглашается провести вечер у них. Когда Эвен приходит домой, Микаэль уже с ним. Эвен выглядит нормально, ну или ему удаётся хорошо скрывать свои чувства, по крайней мере Исаку кажется, что Эвен это делает, и он не собирается ему мешать. Но он всё равно хочет поговорить. Просто ждёт, когда они снова оказываются одни — перед сном чистят вместе зубы в ванной. — Ты в порядке? — спрашивает Исак, замечая, каким усталым выглядит Эвен, и желая как-то помочь. — Да. — Ладно, — кивает Исак. Но так как Эвен не выглядит так, словно он в порядке, он добавляет: — А теперь правду? Эвен пожимает плечами, и Исак не спорит, но он ненавидит эту хрупкость их отношений, то напряжение, которое снова и снова возникает между ними, словно привидение, пока они так отчаянно стараются ничего не разрушить. Потому что создаётся впечатление, что одно неверное движение — и всё сломается, и то, что скрывалось под хрупкой скорлупой, выльется наружу и уничтожит их. — Мне грустно, — отвечает Эвен, соблюдая условия договора всегда говорить правду. — И это какой-то отстой. И всё, что она сказала, — правда. — А что она сказала? — спрашивает Исак, хотя не уверен, что имеет на это право. Но было бы странно не спросить. — Я не могу тебе рассказать, — говорит Эвен, и Исак пожимает плечами, принимая его ответ. — Ладно, — кивает он. — Но ты будешь в порядке? — Да, — отвечает Эвен. — Я буду в порядке.

*

Где-то неделю спустя они стоят на жутком холоде в студенческом городке вместе с парнями и раздают флаеры на пятничное мероприятие в университетском киноклубе, которое обычно организует Эвен и куда обычно приходит Исак. — Так мы пойдём куда-нибудь в пятницу после этого? — спрашивает Юнас. — Мы могли бы пойти в бар, если никто не устраивает вечеринку? Я купил красивую рубашку, да и вообще мы уже сто лет не выбирались. — Ты имеешь в виду ту с узором? — спрашивает Исак, потому что он ходил с Юнасом, когда тот её выбирал, и Юнас кивает. — Тогда мы не можем пойти в гей-бар, к тебе будут клеиться все подряд. — Тогда нам обязательно нужно пойти в гей-бар, — встревает Магнус. — Это будет ржачно. Нам не помешает немного веселья для некоторых с разбитым сердцем. — Он показывает на Эвена, который с улыбкой качает головой. — Это также отличный шанс подцепить симпатичного парня для некоторых с разбитым сердцем, или, может, для нашего одинокого волка Исака. Исак закатывает глаза, в то время как остальные смеются. — Я занят, — говорит он. — Нет, нет, нет, — Юнас поднимает руку, чтобы его остановить. — Позволь, мы закончим. — Ты занят, и это твоя первая отмазка, — он загибает один палец. — Ты очень разборчивый, и это вторая. После этого следует шпилька в наш адрес, особенно в адрес Магса, потому что мы не такие. — Заткнись. — Это правда, — вмешивается Эвен, широко улыбаясь, и хотя бы это уже очень радует. — А потом он завершает это всё словами: «Моя специальность требует самой большой занятости». — Так и есть, — фыркает Исак. — У меня больше семинаров, чем у вас. — У меня больше семинаров, чем у вас, — повторяет Юнас, копируя его интонацию. — Послушай, когда в последний раз кто-то новый сказал тебе что-то, что тебя действительно бы заинтересовало и не вызвало бы желания быть саркастичным? — Вчера. Исак закатывает глаза. — Ты слишком доступный, — говорит он, и все, включая Эвена, смеются. — Ладно, — вмешивается Махди. — Хватит нытья. Важный вопрос в том, пойдём ли мы куда-то, где сможем купить дешёвое пиво? — Давайте, — говорит Эвен. — У меня есть место на примете.

*

Несколько дней спустя они сидят в забитом хипстерском баре, который явно в стиле Эвена и Юнаса, и по какому-то магическому стечению обстоятельств они действительно пьют обычное пиво по нормальной цене. Они сидят в углу, а это значит, что они расположились близко друг к другу и что Исак тесно прижимается к тёплому, удобному боку Эвена. Он выпил пару бокалов пива в киноклубе, потому что давно понял, что, когда там демонстрируют короткометражки не Эвена или Микаэля, их лучше смотреть в состоянии лёгкого опьянения. Однако после этого он пил только воду, так что на данный момент практически трезв. Это даёт возможность игнорировать то, как влияет на него близость Эвена в переполненном помещении. Через какое-то время они играют в «Пьяные кости»**, и, так как Исак сидит рядом с Эвеном, то это задача Эвена определять, когда он блефует. Также это означает, что Эвен смотрит на него. Часто. И это, блядь, горячо. Он привык считать Эвена привлекательным. Объективно так и есть, Эвен привлекателен, к тому же они встречались раньше. Так что это логично, что он привлекает Исака, что его тело помнит, каково это быть с Эвеном. И всё же. На этот раз есть во всём происходящем что-то большее, чем обычно. — Восемь шестёрок, — говорит он, передавая очередь Эвену. — Врун. Твою мать. Он поднимает стаканчик, и, конечно, разумеется, там только семь, потому что у него нет шестёрки, а Эвен последний по кругу. И Эвен дразнит его. Он определённо, блядь, его дразнит. — Эй? — говорит он с довольным видом, толкая Исака плечом, и Исак рад, что Эвен наслаждается происходящим, но в то же время это сводит его с ума. — Ты не можешь мне врать, ты же знаешь. Никто лучше меня не распознаёт, когда ты блефуешь. — Я не блефовал, это было искреннее предположение. — Враньё, конечно, он блефовал. — У тебя могла быть шестёрка. — Врун. Это возмутительно. Это горячо и, блядь, возмутительно. — Твоя очередь. Они все встряхивают свои стаканчики с костями и с шумом опускают их на стол, отчего напитки в их бокалах грозят перелиться через край. Исак поднимает свой стаканчик. — Две двойки. Эвен смотрит на него. Его взгляд направлен Исаку прямо в глаза, настолько близко они сидят, а потом он перемещается на губы Исака, и всё происходит так быстро, что этого не замечает никто кроме них, но тем не менее это правда, и Исак чувствует, словно по венам пробежал разряд электричества. Он хочет. Это тупо, и он не должен, но он очень-очень хочет. — Зачем бы мне врать? — говорит он, лишь бы Эвен перестал так смотреть на него, и, к счастью, это помогает. И всё же, даже когда он отводит глаза от Исака, то делает это медленно. — Четыре двойки, — говорит Эвен, и их колени соприкасаются под столом. Морозный воздух, который окружает их по дороге домой, должен был бы охладить пыл Исака. Но этого не происходит. Вместо этого он буквально сходит с ума от желания к тому моменту, когда Эвен открывает дверь в их квартиру. Исак тяжело дышит, и его сердце бьётся слишком часто, и его затопляет тепло, словно исходящее прямо из костей, и это больно и в то же время приятно. Он идёт на кухню за водой, но Эвен делает то же самое, и там не так уж много места. Действительно немного, особенно когда они сталкиваются у раковины, одновременно наливая воду из-под крана, и костяшки их пальцев практически соприкасаются, и Исак… Блядь. Когда он оборачивается, Эвен стоит прямо там, и теперь кажется, будто он прижимает Исака к раковине, и их тела практически касаются друг друга, и Эвен тоже тяжело дышит. И его зрачки расширены. Исак смотрит в эти потемневшие глаза, а потом на его губы, блядь, а потом снова в глаза, и теперь Эвен улыбается, совсем чуть-чуть, его взгляд немного смягчается, и… Он наклоняется вперёд и теперь действительно прижимает Исака к стойке, и его лицо так близко, что Исак чувствует его дыхание на своей коже, и… Эвен наклоняет голову ещё ближе, но при этом словно задаёт вопрос, и Исак понимает, что ничего не произойдёт, если он не кивнёт. Это плохая идея, но он хочет, но это плохая идея, но он хочет, но это плохая идея, но он хочет, хочет, хочет, так сильно хочет, он… Кивает. И Эвен целует его.