And after that and after that

Они знакомятся, когда Исаку семнадцать, а Эвену девятнадцать, и им нужно совсем немного времени, чтобы очень-очень сильно влюбиться. Всё остальное можно воспринимать как чтение трагедии. Оба они сломлены, когда знакомятся, и поначалу это идёт им на пользу. Эвен помогает Исаку «выйти из шкафа», он напоминает Исаку, что это правильно делиться чем-то с людьми, зависеть от них, хотеть, чтобы о тебе заботились — напоминает о том, о чём забываешь, когда твой отец бросает тебя. Эвен красивый и яркий, и иногда он двигается чуточку быстрее, а иногда совсем быстро, и Исак не успевает за ним. Однако всё равно не может ему противостоять. Это волшебно. Всё это практически слишком хорошо, чтобы быть правдой. Иногда ему кажется, что они будто бы сидят в машине, которая мчится на красный свет, потому что они слишком влюблены, чтобы следить за дорогой. Эвен скрывает, что он болен. Исак узнаёт лишь после того, как у Эвена случается приступ. Исак до смерти напуган. Где-то в интернете есть видео с Эвеном, когда-то снятое Микаэлем, где он говорит об историях любви и о том, что они хороши, только если заканчиваются трагедией. На самом деле он говорит, что они хороши, только если кто-то умирает в конце. Исак думает, что, возможно, это его вина. Когда они знакомятся, Эвен всё ещё спит на двухэтажной кровати в доме родителей, и они очень его любят, и от этих двух вещей Исаку всегда хотелось плакать. На улице осень, и в один из первых дней, проведённых вместе, Исак забывает надеть свитер, поэтому Эвен одалживает ему свой. Свитер пахнет им, и Исак натягивает его на себя, и смотрит, как Эвен смеётся, и чувствует, как земля уходит из-под ног, понимая, что он влюбился. Этот свитер сейчас лежит у него в шкафу. Эвен приходит в себя в кровати Исака в коллективите, и Исак всё утро смотрел, как он спит, пытаясь придумать, что же делать. Потом Эвен открывает глаза, и Исак знает, что единственное, что имеет значение, — чтобы с Эвеном всё было в порядке. — Тебе нужно уйти, — говорит Эвен, когда находит в себе силы для этого. — Я причинил тебе боль. Исак ничего не говорит, просто лежит рядом и смотрит на него. Глаза Эвена раскрываются шире. — Ты уходишь? — спрашивает он. — Нет. — Исак качает головой, потом наклоняется ближе, касаясь Эвена носом и лбом, потому что это их фишка. — Я люблю тебя. Но… Эвен закрывает глаза. — Ты не думаешь, что, возможно, было бы лучше, если бы мы были друзьями? — Тебе необязательно это делать, — говорит Эвен. — Ты можешь просто порвать со мной. — Нет, — Исак снова качает головой, на этот раз более сердито и решительно. — Я не собираюсь исчезать из твоей жизни. Я не позволю тебе меня оттолкнуть. — Ладно. — Эвен протягивает руку и гладит его пальцем по щеке, и по этому жесту Исак понимает, что его печаль и отчаяние прорываются наружу, потому что Эвен всегда заботится о нём так, касаясь его, когда Исаку это больше всего нужно. — Дыши, Исак. Всё в порядке. — Это так страшно. Так и есть. Вот, что он на самом деле чувствует, страх, настолько сильный, что он может говорить только шёпотом, и именно за это Исак до сих пор не может себя простить. Он думает, что им лучше быть просто друзьями, так как считает, что так лучше для Эвена, и это — основная причина, но есть ещё и другая, крошечная часть, заключающаяся в том, что ему страшно. Потому что ему семнадцать, и он растерян, и не в состоянии справиться со всем этим. Потому что у него проблемы с доверием после ухода отца, и Эвен часто ему врёт, и Эвен часто сбегает, и, хотя их чувства кажутся ему настоящими, вся ситуация очень нестабильна. — Прости, — говорит Эвен. — Меня это тоже пугает. У Исака болит сердце из-за того, что он так чувствует. И ему больше всего на свете хотелось бы сказать, что ему не страшно. Хотелось бы сказать Эвену, что ему не стоит волноваться и проклинать свой красивый, потрясающий разум, что всё хорошо, что он справится, что в этом нет ничего такого. Что Исак достаточно сильный, чтобы нести этот груз за них обоих. Но он не такой. И он не может. Поэтому вместо этого они остаются друзьями, и Исак так и не смог избавиться от ощущения, что он подвёл Эвена. — Исак? — обращается к нему сейчас Эвен, и Исак возвращается к реальности, замечая его взгляд и мягкую улыбку. — Разве ты не должен был сегодня идти на второе свидание? — Нет. Мы перенесли, — отвечает Исак. — Ясно, — кивает Эвен, и Исак тянется вперёд, чтобы поправить мокрое полотенце, по-прежнему лежащее у него на лбу. — Исак? — Да? — Ты действительно ужасный врун. Исак фыркает, улыбаясь, но ничего не говорит, лишь поправляет полотенце, избегая взгляда Эвена, а потом проводит пальцем по его щеке, на этот раз не скрывая нежности в этом жесте, и откидывается на свою часть дивана. Когда-то он отлично врал, умело скрывал свой главный секрет много лет, и, надо заметить, успешно, но Эвен всегда видел его насквозь. Эвен всегда знал. Он смотрит на Исака сейчас. — Прости, что у тебя из-за меня сплошные проблемы, — говорит он, а Исак качает головой. — Это не так, — отвечает он, и ему важно, чтобы Эвен знал об этом. Исак постоянно пытается убедить его в обратном. — Ты же знаешь, что я так не думаю. Я сам хочу быть здесь. — Хорошо. — Эвен снова откидывается на диван. — Ты мне почитаешь? Исак улыбается. Конечно, почитает. — Да, — отвечает он. — Я тебе почитаю. Он так и делает. Он находит книгу, которую читал Эвен, и начинает читать со страницы с закладкой, не заботясь о том, что не поймёт сюжета. В какой-то момент Эвен засыпает, дышит ровно и медленно, натянув одеяло до подбородка. Исак убирает с его головы полотенце и закрывает краем одеяла плечо Эвена, а потом сидит и смотрит на него с улыбкой на лице, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Он так и не идёт на второе свидание. Вместо этого Исак говорит с Юнасом. — Ты считаешь меня плохим человеком? — спрашивает он однажды, когда они вместе идут из кампуса, и, хотя вроде бы ничто не предвещало серьёзного разговора, Юнас словно знает, что что-то произойдёт. По крайней мере он, кажется, не удивлён. Просто смотрит на Исака и качает головой. — Разумеется, нет, — отвечает он. — Разве бы я с тобой дружил, если бы так думал? Исак пожимает плечами. — К чему этот вопрос, Ис? — Я влюблён в Эвена. — Да. — Юнас кивает, словно в этом нет ничего такого. Словно это не сюрприз. — Я знаю. Думаю, что все знают. Это всё слишком. Это ошеломительно и в то же время грустно, потому что Исак так сильно его любит. Всегда так сильно его любил. И всё, чего он хочет, — чтобы Эвен обнял его и поцеловал, и сказал, что всё хорошо. Но как же несправедливо просить его об этом! Это просто нечестно. Исак останавливается прямо посреди дороги и закрывает лицо ладонями, стараясь дышать ровно. — Эй. Юнас подходит к нему. — Я такой же, как мой отец. — Нет. — Но как же нет? — восклицает Исак. — Я ухожу, когда всё становится слишком сложно, а потом, когда всё снова легко и просто, я хочу вернуться? Юнас кладёт руку ему на плечо, и от этого Исаку ещё сложнее не расплакаться. — Исак, — говорит он. — Ты стараешься изо всех сил. Я никогда не встречал людей, которые так заботятся о тех, кого любят, как ты. — Я не знаю, что делать, — выдыхает Исак. — Я его люблю. — Скажи ему. — Я не могу. — Почему? — спрашивает Юнас. — Исак… — Я не заслуживаю второго шанса. Он чувствует это в ту же секунду, стоит лишь произнести слова. Что именно это останавливало его, словно пуля, застрявшая в теле, что именно в этом суть проблемы. Исак чувствует себя ужасно из-за того, что ушёл, чувствует себя ужасно виноватым. И он никогда не переставал любить Эвена, не может даже представить, что когда-либо захочет этого, но чувствует, что заслуживает страдать по нему, грустить и отчаянно желать, потому что не имеет права на второй шанс. Прежде чем он успевает что-то сделать, Юнас обнимает его. — Нет, заслуживаешь, — говорит он, гладя Исака по спине. — Ты всего лишь человек, Ис. Иногда ты вроде как забываешь об этом. Это нормально до сих пор любить его. Возможно, всё это похоже на нарыв и гной, вытекающий из прорвавшейся раны. Возможно, это преграда, которая сдерживала все его чувства, а теперь исчезла. — Помнишь всю эту ситуацию с Ингрид? — спрашивает Эва, когда они чуть позже встречаются с ней в их с Юнасом квартире, и Исак кивает, потому что действительно помнит. — Мне пришлось простить себя за это. Что хорошего сейчас приносит тебе чувство вины? Ничего хорошего, это правда. Из-за него он продолжает страдать, и в то же время не может отпустить Эвена. Исаку придётся сказать ему, просто придётся. Ради них обоих, но и ради себя тоже. Он просто обязан ему признаться. В тот вечер он возвращается домой и видит, что Эвен готовит на кухне. Такое происходит довольно редко, но, когда они всё же готовят дома, практически всегда в роли повара выступает Эвен. Вкусно пахнет едой, и этот аромат согревает квартиру, добавляет ей уюта, и от этого сердце Исака сжимается. — Привет, — говорит он, и Эвен оборачивается к нему с улыбкой на губах. — Особый повод? — Нет, просто захотелось сделать что-то полезное. Готовлю курицу, хочешь? — Конечно, — отвечает Исак, стаскивая с себя куртку и кроссовки. Он направляется на кухню, садится за стол и смотрит, как Эвен работает. Он чувствует слабость из-за эмоциональных разговоров с Юнасом и Эвой, он устал, но в то же время ему стало немного легче. Словно что-то, не дававшее двигаться вперёд, наконец исчезло. — Ты давно дома? — Несколько часов, — говорит Эвен, а потом снова оборачивается и протягивает ему ложку. — Вот, попробуй. Исак берёт его за запястье, чтобы зафиксировать руку, и пробует еду. — Вкусно? — Угу. Исак вытирает уголок рта большим пальцем и смотрит на спину Эвена, снова отвернувшегося к плите и что-то там помешивающего. Исаку всегда нравилась эта домашняя жизнь, которой они живут. Вещи, которых у него никогда не было раньше, тепло, и комфорт, и ощутимая забота. Стабильность. Исак просто хочет обычной жизни, жизни, где он мог бы готовить с Эвеном еду и заботиться о своих друзьях. Он так отчаянно пытается создать что-то стоящее из всего этого беспорядка, и Эвен так сильно ему помог, и Исак хочет отплатить ему чем-то, и он просто хочет быть с ним. — Как прошёл день? Всё хорошо? — спрашивает Исак, потому что это единственное, что имеет значение сейчас. — Да, — отвечает Эвен. — Отличный день. Микаэль хотел кое-что переснять, но мне удалось его отговорить, так что этот пожар получилось погасить. А это значит, что сегодня буквально день чудес. — Исак фыркает. — А у тебя? — Да, у меня тоже хорошо. — Ну и отлично. Какие планы на вечер? — спрашивает Эвен, оборачиваясь, чтобы посмотреть на него, поэтому Исак лишь молча пожимает плечами. — Не хочешь потусить? Мы могли бы посмотреть фильм? — Что-то из твоих претенциозных? — спрашивает Исак, чтобы заставить Эвена улыбнуться, хотя на самом деле именно о таком вечере и мечтает. — Или что-то действительно интересное? Эвен фыркает. — Заткнись, — говорит он. — И, кстати, я не понимаю, почему ты именно надо мной издеваешься, ведь вкус Микаэля ещё более ужасен, и ты об этом знаешь. — Да, — соглашается Исак. — Но над ним не так весело прикалываться. Эвен показывает ему фак, прежде чем отвернуться к плите, и Исак смеётся. Они проводят вечер вместе. Сначала Исак пытается помочь Эвену готовить, режет какие-то овощи, а потом они вместе едят и разговаривают. Позже они смотрят фильм, сидя на диване и укрывшись одним одеялом, и Исак думает, что идеальнее вечера не придумаешь. Он также отдаёт себе отчёт в том, что смотрит на Эвена. Что он смотрит на Эвена, не пытаясь прятать своих истинных чувств, как делал это раньше, считая, что несправедливо показывать их ему. Но теперь преграда исчезла, и Исак уже не может остановить поток, который, вероятно, рвётся из него, когда он следит взглядом за каждым движением Эвена, и когда его губы то и дело изгибаются в улыбке. Эвен замечает. Ему нужно для этого какое-то время, но, когда они лежат рядом под одеялом, положив ноги на журнальный столик, Эвен поворачивает голову и смотрит на Исака. Какое-то мгновение он хмурится, но в следующую секунду уже улыбается. — Что? — спрашивает он. — Хм? — Почему ты так на меня смотришь? — Как так? — спрашивает Исак. Он вопросительно поднимает брови, хотя, конечно, знает, о чём тот спрашивает, и смотрит на Эвена, лицо которого очень близко и который, улыбаясь, не сводит с него глаз. Секунда, и вот уже Эвен возвращает внимание к фильму на экране телевизора, так что Исак теперь изучает его профиль. Но Эвен продолжает улыбаться. Поджимает губы, словно стараясь сдержать улыбку. — Исак, — говорит он, по-прежнему не глядя на него. — Ты же знаешь, что ты ужасный врун? Исак улыбается. Озарение снисходит на него постепенно, и вдруг до него доходит, что всё это значит, что Эвен знает. Конечно, Эвен знает. Исак ревновал его к Соне, и хотел заниматься с ним сексом, и отменял все дела, чтобы быть рядом. Разумеется, Эвен обязан был знать. — Ты постоянно это говоришь, — отвечает он. А потом, вместо того чтобы подтвердить то, о чём, вероятно, спрашивает Эвен, продолжает: — Тебе не кажется, что это бред? — Почему я должен думать, что это бред? — спрашивает Эвен, глядя в экран, словно, если они продолжат говорить загадками и избегать взглядов друг друга, они смогут произнести всё важное вслух. — Потому что я сбежал? — говорит Исак. — Потому что я прошу у тебя дать мне второй шанс? Вот теперь Эвен смотрит на него. Изучает его напряжённо, прежде чем снова улыбнуться. Знающей улыбкой, мягкой улыбкой, той улыбкой, которую Исаку хочется целовать. — Знаешь, почему Соня ушла от меня? — спрашивает он, и Исак качает головой, едва заметно, но взгляд Эвена всё равно улавливает малейшее движение. — Она сказала, — продолжает он, — что знает, что я люблю её, и это правда. Теперь он намеренно перехватывает взгляд Исака. — Но что я всегда буду больше принадлежать тебе. — Я так по тебе скучаю. Эти слова срываются с губ Исака, словно рефлекс, словно он не может больше держать их в себе. Какое-то мгновение Эвен кажется удивлённым, а в следующее — грустным, но в конце концов он улыбается. Он наклоняет голову и смотрит с нежностью, а потом проводит пальцем по его щеке. С губ Исака срывается постыдный всхлип, когда он закрывает глаза и подаётся навстречу прикосновению. Спустя секунду Эвен убирает палец, но в то же мгновение возвращается, на этот раз обхватывая лицо Исака ладонью, гладя щёку большим пальцем. Исак снова открывает глаза, и Эвен продолжает всматриваться в его лицо. — Мне страшно, — говорит Эвен практически шёпотом. — Мне страшно, что я опять всё испорчу. Исак качает головой, накрывая рукой руку Эвена, по-прежнему лежащую у него на щеке, потому что теперь в нём достаточно смелости не убирать её. — Нет, — говорит он. — Ты изумительный. — Я думал, ты не говоришь мне, потому что в прошлый раз всё пошло к чёрту. Ты такой очевидный, Исак. Я знал. Вот оно. Ох. — Просто я думал, ты не хочешь пробовать снова, что ты хочешь быть лишь друзьями, и что мне нужно двигаться дальше. Вот почему я скрывал свои чувства, — продолжает Эвен. Свои чувства. Исак продолжает качать головой и теперь находит в себе силы накрыть ладонью щёку Эвена. — Нет, — тихо шепчет он, но в его словах ощущается уверенность. — Нет, Эвен. Я думал, что будет нечестно сказать тебе, потому что именно я сбежал. — Ты что, правда винишь себя за это? — Конечно. — Не надо, — говорит Эвен. — Мы же договорились. Ты имел право. Конечно, Эвен так думает. Бескорыстный, прекрасный Эвен, который никогда не осознаёт того, насколько он потрясающий, не видит, как многого он заслуживает. Кто-то должен любить его. Он — тот человек, которого кто-то должен любить, которого все будут любить. Исак эгоистично хочет быть тем, кому выпадет эта честь, хочет заставить Эвена понять, что он принадлежит этому миру и что есть кто-то, кто хочет, чтобы он был здесь. — Тебе было семнадцать, — продолжает Эвен, и Исак должен был знать, что всё произойдёт именно так, что Эвен будет защищать его. — Я тебя напугал. — Это так, — говорит Исак, потому что это правда, потому что однажды он пообещал Эвену не врать, по крайней мере в важных вещах. Он говорит это, но продолжает гладить Эвена по щеке, как сам Эвен делал буквально мгновение назад. И Исак всегда делает это: повторяет то, что даёт ему Эвен, потому что именно он научил его любить. Именно Эвен помог ему построить жизнь, в которой он существует сегодня. — Мне очень жаль, что это так. Он протягивает руку и убирает прядь волос Эвену за ухо. — Но я правда считаю, что ты потрясающий. Это не смешно. Совсем. Но Эвен всё равно фыркает, словно это забавно, выдыхает чуть слышно и улыбается. Исак улыбается в ответ. Они гладят щёки друг друга, и Эвен наклоняется ближе. Всё так, как было раньше, когда они были вместе: лоб ко лбу, нос к носу. — Исак, — шепчет он, и его дыхание невесомо щекочет губы Исака, и он инстинктивно поднимает подбородок, следуя за губами Эвена, которые сейчас так близко. Исак никогда в жизни так сильно не хотел, чтобы его поцеловали. Но потом Эвен тоже поднимает подбородок. — Пожалуйста. Исак никогда раньше никого не целовал первым. Исак целует его сам. Сначала это даже не поцелуй, лишь мягкое касание губами губ, но даже этого достаточно, чтобы у обоих перехватило дыхание. Исак хочет быть ближе, поэтому он притягивает Эвена к себе за шею, целует его сильнее, пока не меняет позу и не оказывается на его коленях, прижимаясь ближе, ближе, ближе, грудь к груди, ладони на его щеках, желая никогда больше его не отпускать. Этого недостаточно. Исак перестаёт его целовать, а вместо этого обнимает Эвена. Он всегда был инициатором объятий. — Я люблю тебя, — говорит он, утыкаясь носом Эвену в шею. — Я не переставал любить тебя. — Я знаю, — отвечает Эвен, и когда они снова прижимаются лбами друг к другу, оба улыбаются. Исак наклоняется, чтобы поцеловать, и целует его дольше, чем необходимо, притягивая ближе, прижимаясь губами к губам, целуя снова и снова, и ещё раз, просто потому что теперь ему можно. — Я тоже тебя люблю. Я никогда не переставал. Исак улыбается так широко, что ему практически стыдно, и когда Эвен замечает, то посмеивается, прикасаясь пальцами к щекам Исака. — Ты счастлив, — поражённо шепчет он. — Я вообще ничего не соображаю, — говорит Исак. На этот раз Эвен смеётся громче, и Исак смеётся тоже, лучась улыбкой, потому что он действительно счастлив, он, блядь, очень-очень счастлив. — Ты лучшее в моей жизни. Улыбка Эвена становится ещё шире. — Сана как-то сказала, — продолжает Исак, потому что пришло время привести свои аргументы. — Точнее это Юсеф сказал ей. Неважно. Суть в том, что она сказала, что в жизни не нужно делать один большой выбор, нужно делать много маленьких. — Это ты к чему? — спрашивает Эвен. — Давай попробуем ещё раз. Исак не уверен, что имеет право просить об этом, но в то же время, возможно, Эвену это нужно. Поэтому… — Для меня это ты, Эвен. И мы и так уже настолько близки, что тебе не нужно бояться. — Он больше не позволит страху их разлучить. — У нас всё получится, у нас уже получается. Пожалуйста. Давай попробуем? Эвен улыбается. Наклоняет голову, проводит пальцем по щеке Исака снова. Кивает. — Ладно, — говорит он. — Мальчик-логик. Исак смеётся, отчаянно и облегчённо, и снова обнимает Эвена. Крепко, крепко, ещё крепче, а потом снова его целует. — Правда? — спрашивает он, и Эвен кивает. — Да, — отвечает он. — Конечно. На его губах играет мягкая улыбка, пальцы снова скользят по лицу Исака. — Для меня это ты.

*

— По тебе можно чувства изучать, — говорит Сана на следующий день, когда он садится рядом с ней в аудитории. — Они постоянно меняются. — Да? — говорит Исак, полностью осознавая, что выглядит ужасно, но ему пофиг, потому что теперь они снова встречаются с Эвеном. Он влюблён в Эвена, и он признался в своих чувствах, и Эвен тоже его любит, и более того они собираются дать друг другу второй шанс. — Ну и какой я сегодня? — Счастливый? Она произносит это словно вопрос, но по тому, как она улыбается, очевидно, что Сана уже знает ответ. Исак в любом случае кивает. — Да, — подтверждает он. — Счастливый. Когда они выходят после лекции, Эвен ждёт его в коридоре, опираясь на стену, и когда он видит их, его лицо озаряется радостью. Исак чувствует себя безмерно счастливым, бабочки в животе и тепло в груди, и ему хочется броситься к Эвену и зацеловать его. Он этого не делает. Но лишь потому, что здесь Сана. — Привет, — говорит он вместо этого, и в его голосе столько нежности, что Сана закатывает глаза. — Привет, — мягко отвечает Эвен, отчего Исак краснеет, — вот и двое моих гениев. Привет, Сана. — Привет, — отвечает она и позволяет Эвену поцеловать себя в щёку. — Как лекция? Хорошо? — Угу. — Можно подумать, ты хоть слово слышал, — замечает Сана, и Эвен смеётся. — Ладно, мне нужно идти, у меня встреча с Юсефом. Пожалуйста, не комментируйте, оставляю вас наедине. Исак фыркает. — Ладно. — Приятно было тебя увидеть, — кидает Эвен, и они смотрят ей вслед, а потом он обнимает Исака за плечи, притягивая к себе. Они поворачиваются друг к другу, и Исак смотрит ему в глаза и обвивает руки вокруг талии, потом прижимается виском к плечу Эвена, желая быть ближе, чувствовать его тепло. Эвен пропускает пряди его волос сквозь пальцы и, наклоняясь, целует в лоб. — Всё нормально? — спрашивает он. — Я тебя люблю. Исак говорит это, чтобы Эвен улыбнулся, но также потому, что именно это он и чувствует: любовь, и облегчение, что теперь он может этим поделиться, и необходимость быть ближе, потому что теперь, наконец, можно. Эвен действительно улыбается. — Я соскучился, — говорит он, словно флиртует. — Всего три часа прошло. Эвен фыркает. — Ну, — тянет он, — когда кто-то является твоим парнем, ты очень быстро начинаешь по нему скучать. Исак ухмыляется. Конечно же, он улыбается во весь рот, и ему стыдно, как мало Эвену нужно сделать, чтобы он так реагировал, но в то же время ему всё равно. Лишь бы Эвен восторженно улыбался в ответ, как он это делает прямо сейчас, лишь бы касался ямочки на его щеке, прежде чем потереться кончиком носа о его нос. — Да? — говорит он. — Я знал, что это сработает. Помни, что ты не можешь мне врать. Теперь он касается лба Исака. — Клянусь, что где-то там, ты такой же мягкий и сентиментальный, как и я. Исак вскидывает брови, желая его подразнить. — Да неужели? — говорит он. — Угу, — Эвен наклоняется ближе, касаясь его носа, лба, губ. — Вот увидишь. — Ладно, — Исак подаётся ему навстречу. Они целуются. — Мой парень.