Бывшие - часть 1
17 апреля 2018 г., 11:02
Самое главное в жизни Исака — возможность делить её с Эвеном.
Поэтому он снова и снова задаёт себе вопрос, пока лежит рядом с уснувшим Эвеном, и потом, когда он просыпается: как им всё исправить, чтобы остаться друзьями, какими они были раньше?
Вероятно, им придётся многое изменить. Вероятно, им придётся реже прикасаться друг к другу, или больше говорить, или проводить меньше вечеров так, как они привыкли.
Вероятно, им придётся найти новый вариант и придерживаться его, и Исак сделает это, потому что он готов на всё.
Он преданный человек, и он решительный человек, и он не сдастся. Поэтому…
— Что теперь? — спрашивает он на следующий день, когда последний из друзей наконец ушёл, и они сидят в одиночестве за кухонным столом напротив друг друга, пьют чай посреди бардака, оставшегося после вчерашней вечеринки.
Исак думает, что в этом есть особый символизм. Пустые бутылки, обёрточная бумага от подарков, воздушные шары под потолком выглядят совсем иначе при свете дня, они теряют яркость, становясь мусором.
— Что мы теперь будем делать?
Эвен выглядит таким же измотанным, как и Исак. Он сидит напротив, подперев голову рукой, ладонь под подбородком, локоть на столе, и смотрит в пустоту. Его кожа посерела, под опухшими глазами залегли тени, хотя прошло уже несколько часов с тех пор, как они встали. Волосы спутаны, и, хотя ему теперь двадцать три, он выглядит на девятнадцать.
Выглядит таким же потерянным, как когда ему было девятнадцать.
— Мы должны перестать спать вместе, — говорит он, и Исак ненавидит, как это звучит, практически как обсуждение делового договора, но он знает, что это необходимо, чтобы всё наладилось, поэтому просто кивает. — И, наверное, нам нужно поменять порядок, в котором мы воспринимаем друг друга.
Впервые за долгое время он поднимает голову и встречается взглядом с Исаком.
— Не сначала друзья, потом бывшие, а сначала бывшие, а потом друзья.
— Да, — кивает Исак. — Ладно.
— А это означает, нам нужны границы, — продолжает Эвен. — Мы не можем обниматься по вечерам как друзья, мы не можем целовать друг друга в щёку.
Это очень похоже на расставание. Словно сердце вырывают из груди, когда думаешь, что должен отпустить кого-то. Что должен контролировать свои прикосновения, свою любовь, что должен отказаться от всех мелочей, доступных для любовников, но запретных для бывших.
— Ладно, — говорит Исак, чувствуя, как сердце разрывается глубоко в груди, а может, скукоживается, но он никак не может этому помешать.
— Наверное, нам нужно начать встречаться с другими людьми. — Это самое ужасное предложение, но Исак опять кивает. — И дать друг другу шанс двигаться дальше.
«Дать тебе шанс двигаться дальше», — думает Исак. «Я должен перестать держать тебя в заточении и дать тебе шанс двигаться дальше, потому что именно я когда-то порвал с тобой».
Ему больно, потому что больно Эвену. Потому что больно Эвену, и это его вина.
— Окей, — соглашается Исак вместо того, чтобы сказать, о чём думает.
Лишь где-то час спустя, когда он решает принять душ, чтобы дать себе передышку, Исак позволяет себе заплакать.
Это происходит под струями воды, когда от прячет лицо в ладони, и продолжается около минуты. Потом он моет лицо, сморкается и выключает воду.
*
Это не значит, что он отпускает всё произошедшее. Когда он падает на стул рядом с Саной перед лекцией в понедельник, он впервые за какое-то время не опоздал, и она впервые ничего не говорит о его настроении. Но она наблюдает за ним, и Исак знает, что она видит: тени под глазами и спутанные волосы, и полное отсутствие энергии, то, каким подавленным он себя чувствует, как тяжесть в костях придавливает его к земле, словно кто-то высасывает из него жизнь. Она продолжает воздерживаться от комментариев, когда он достаёт ноутбук и тетрадь, несмотря на то что он не подготовил конспект и, наверное, не будет слушать лекцию, и, боже… Он наклоняется вперёд, опираясь на локти, и снова прячет лицо в ладонях. Ему требуется так много сил сейчас, чтобы просто держаться на плаву. Ему кажется, что он теряет контроль над всем в своей жизни, и ему хочется сдаться на мгновение и уснуть, просто уснуть. Но он не может. Он отказывается замыкаться в себе, потому что так жить неправильно, поэтому он просто считает секунды, уткнувшись в ладони, он досчитает до десяти и вернётся в окружающий мир, а пока постарается глубоко дышать. Когда он досчитывает до трёх, он чувствует, как рука Саны касается его плеча, и он ничего не говорит, но очень ей благодарен. Именно Эвен научил его этому. Эвен, показавший ему, что, может, это и нормально делиться с людьми, зависеть от них, впускать их в себя. Они так вросли друг в друга. Может, поэтому теперь так трудно. — Прости, — говорит он, когда досчитывает до десяти и откидывается назад, и Сана убирает руку. — Просто не слушай, — предлагает она, не комментируя происходящее, и он любит её за это. За то, насколько она всегда практична. — Я потом дам тебе конспект. Тебе даже не придётся ничего читать. Он настолько вымотался, что даже это практически доводит его до слёз. Но он держится. — Спасибо, — благодарит он её. Она пожимает плечами, словно в этом нет ничего такого, но он знает, что это не так. Он знает, что Сана похожа на него, а это значит, что она полная противоположность Эвену. Они с Саной не те люди, для которых сопереживать другим естественный импульс, для них заботиться о ком-то — сознательный выбор, потому что они сердитые, непонятые, травмированные люди, которые только хотят быть добрыми. — У тебя всё наладится, — говорит она, и когда он слышит эти слова от неё, он им верит. Позже он встречается с парнями во время ланча. Он приходит последним и присоединяется к их компании на улице, где они стоят и болтают. Юнас первым замечает его появление и, взглянув на Исака, хмурится. — Привет, бро, — говорит он, пожимая руку. — Что случилось? — Ничего. — Только не говори, что ничего. — Точнее… — Он вздыхает, пожимает плечами и откашливается. — Проблемы с Эвеном. Теперь всеобщее внимание приковано к нему. — Что за проблемы? — спрашивает Махди. — Он в порядке? — вклинивается Магнус. — Да, да, это не… — Исак трёт переносицу, пытаясь справиться с накатывающей головной болью. — Это касается меня и Эвена. — Ясно. Он не посвящает парней в детали в тот день, но делится с ними позже, выдавая размытую версию: мы спали вместе какое-то время, но из этого не вышло ничего хорошего. Эвен в свою очередь заметно его избегает, всячески занимает себя разными делами. Конечно, Исак из-за этого нервничает, но он ничего не говорит, потому что у него, в общем-то, нет права требовать. И всё же, когда он идёт в зал с парнями Эвена, он не может не спросить, всё ли у него хорошо, и к его огромному облечению они кивают. — Он злится на меня? — спрашивает Исак Микаэля, когда они оказываются наедине, и Микаэль качает головой. — Нет, — отвечает он. — Не злится, никогда не злится. Не на тебя. Но я думаю, ему грустно. — Да. — Исаку, блядь, тоже грустно. — Но ты думаешь, он в порядке? — Да, думаю всё нормально. — Окей. А ты злишься на меня? — Исак, — Микаэль с улыбкой качает головой. — Я как никто знаю, каково это чувствовать себя виноватым из-за Эвена. Так что не мне тебя судить. Исак пожимает плечами. — У тебя всё наладится, — говорит Микаэль. — У вас обоих. Исак надеется, что он прав. Он очень-очень надеется, что он прав. В тот вечер он возвращается домой и видит, что в кои-то веки Эвен смотрит фильм, сидя на диване в гостиной, а не в своей комнате. — Привет, — говорит Исак, снимая обувь и куртку, и Эвен оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Привет. — Что смотришь? — Хм, — отвечает Эвен, поворачиваясь обратно к телевизору, словно он забыл. А потом: — Что-то пафосное? Он говорит это как бы между делом, но Исак видит в этих словах протянутую руку, что, наверное, так и есть. Поэтому… — То есть всё, как обычно? — хмыкает он и с облегчением замечает, что Эвен улыбается. — Видимо, да, — кивает он. А потом делает то, на что Исак не надеялся: — Может, хочешь присоединиться? На этот раз Исак искренне удивляется. — У меня тут есть что перекусить. Думаю, тебе даже может понравиться этот фильм. — Серьёзно? — спрашивает Исак, и Эвен кивает. — Да. Хорошо. — Окей. Когда он подходит к дивану, Эвен освобождает для него место, так что Исак усаживается рядом с ним, берёт одеяло с подлокотника и закутывается в него. На Эвене спортивные штаны и толстовка, и он выглядит так по-домашнему, и всё это так мило, и Исак так соскучился. Когда они досматривают фильм, уже поздно, и они идут в ванную и готовятся ко сну. Исак чистит зубы, а Эвен, помимо этого, принимает таблетки, и всё равно заканчивает раньше. — Доброй ночи, Ис, — говорит он, направляясь к двери, но Исак окликает его, пока тот не скрылся в комнате. — Эвен? — зовёт он, и тот останавливается и кивает, опираясь на дверной косяк — наполовину здесь, наполовину там. Смотрит на него и ждёт. — Мы в порядке? То есть мы будем в порядке? Ответная улыбка Эвена сегодня грустная, но это всё же улыбка. Потом он кивает. — Мы в порядке, — отвечает он. И он всегда откровенен в демонстрации своих чувств, но, когда нужно, он великолепно умеет их скрывать. Поэтому… — А теперь правду? — спрашивает Исак. Эвен снова улыбается. — Это правда, — говорит он. — Клянусь.*
Проходит месяц или около того, пока они изо всех сил стараются остаться на плаву и заново выстроить свои отношения, на этот раз только дружеские, такие, какие могут быть у двоих бывших. Эвен придерживается правил и перестаёт целовать Исака в щёку, и реже прикасается к нему, когда они оба сидят на диване, хотя и не перестаёт прикасаться совсем. Эвен даже ходит на несколько свиданий, с несколькими парнями и с несколькими девушками, и Исак ревнует, разумеется, но с этим чувством он может жить, как может жить и со всеми остальными. Сам он на свидания не ходит, но этого и раньше не происходило, так что никто особо не комментирует. Хотя… У них большой поток на курсе, но на семинарах людей меньше, и в четвёртом семестре к ним добавились новые студенты, и, в общем, там есть парень. — Я не хочу об этом говорить. Не сейчас. Мы можем…? — Он машет рукой в сторону столовой. — Пожалуйста. — Да, — кивает Юнас. — Конечно. Пойдём. — Спасибо. — Забей. Исак замечает в первый день, что он симпатичный, но потом перестаёт о нём думать. Но кажется, сам парень часто думает об Исаке. Проходит какое-то время, прежде чем Исак это замечает, но потом в один прекрасный день они уже сидят рядом, и он смеётся над шутками Исака, и не сводит с него глаз, и… В один из дней он ждёт, пока Исак соберёт вещи, чтобы вместе пойти к трамвайной остановке, и тогда зовёт его на свидание, и Исак… В общем, Исак соглашается. Это очень хорошее свидание. Оно происходит в четверг. Парня зовут Джулиан, и он, кстати, довольно симпатичный, и ему явно очень нравится Исак, потому что он приводит его в кафе-которое-по-вечерам-становится-баром, где какой-то физик читает лекцию об электронах и свободе воли, «потому что ты иногда говоришь о вселенной, и я подумал, что тебе это может понравиться». Джулиан хорошо подготовился, и он флиртует, и он забавный, и с ним легко говорить. Свидание действительно проходит очень хорошо. Но это совсем не имеет значения. Исак мог бы двигаться дальше, но он не хочет. Несколько дней спустя Эвен заболевает гриппом. — Не нужно обо мне заботиться, я в порядке, — ворчит он с дивана, куда уложил его Исак, заставив завернуться в одеяло. — Исак. Я не могу пить чай. Я потею. — Тебе и нужно пропотеть, — отвечает Исак, наливая ему чай и пытаясь найти аспирин, жалея, что не может дать ему ибупрофен, потому что он не очень хорошо сочетается с литием. Он бы никогда не подумал, что будет знать такие детали, но всё оказалось иначе. — Перестань ныть. — У меня дела. — Что это за дела такие, которые ты не можешь сделать, лёжа на этом диване после того, как вздремнёшь? — спрашивает Исак, подходя к дивану с таблеткой и чаем. — Серьёзно, скажи. Можешь ответить? Эвен молчит, но выглядит раздражённым. Хотя он всегда такой, когда болеет, совершенно отказывается лежать спокойно день или два, чтобы ему стало лучше, а вместо этого хочет оставаться на ногах и заразить всех вокруг. — Видишь? — говорит Исак, когда Эвен продолжает молчать. — Не можешь. Так что выпей это, и тебе скоро станет лучше. — Ты меня бесишь. — Думай, что хочешь, но лекарство всё равно придётся принять. Бросив на него ещё один сердитый взгляд, Эвен садится и берёт таблетку с ладони Исака, проглатывает её насухо, пока Исак демонстративно не протягивает ему стакан с водой, стоящий на журнальном столике, ожидая, чтобы Эвен сделал глоток. Эвен так и поступает, закатывая глаза, а потом ложится обратно. — Я тебя ненавижу, — бормочет он. — Ничего страшного. Эвен пытается откинуть одеяло и сбросить его на пол, но ему действительно нужно пропотеть, поэтому Исак вмешивается и снова натягивает его на Эвена, оборачивает вокруг плеч, не обращая внимания на его растущее раздражение. — Мне жарко, я потею, — говорит он. — Так и должно быть. Я принесу тебе ещё воды, хорошо? — Не надо пытаться формулировать это как вопрос, если ты всё равно это сделаешь, независимо от ответа. Исак закатывает глаза, но не комментирует, просто направляется на кухню, чтобы набрать воды и намочить полотенце. Когда он возвращается, Эвен приподнимается, чтобы выпить чай, а потом ложится на спину, и Исак кладёт ему на лоб полотенце. Прежде чем сделать это, он проверяет его температуру, касаясь лба тыльной стороной руки, а потом запястьем, и, как и предписывают их правила, это первый раз за несколько недель, когда он там прикасается к лицу Эвена. — Ненавижу это, — говорит Эвен, но уже тише, так что Исак понимает, что он не ноет. — Мне правда очень плохо. — Я знаю, — Исак касается его щеки, но, как и до этого со лбом, тыльной стороной руки, чтобы проверить, насколько она горячая. Потом, прежде чем сделать какую-нибудь глупость, как, например, дотронуться до обветренных губ Эвена, он убирает руку. — Боюсь, тебе придётся потерпеть. — Ты останешься? — спрашивает Эвен, и эти слова будто прокалывают пузырь, где Исак прятал любовь и желание, и все эти чувства снова разбегаются вместе с кровью по его венам, и их нельзя отрицать. Вообще-то сегодня должно было состояться его второе свидание с Джулианом, но Исак уже отправил ему сообщение: «Прости, у друга проблемы. Перенесём? Клянусь, я не вру». Поэтому… — Конечно, — отвечает он и благодарит небеса, что Эвен слишком болен, чтобы заметить нежность в его голосе. — Я останусь. — Спасибо, — говорит Эвен, а потом добавляет, — Просто ненавижу лежать и ничего не делать. Мне правда нужно хорошо поработать в этом семестре, мне обязательно нужно закончить университет летом. У Исака сжимается сердце из-за того, как, блядь, упорно Эвен старается. Из-за того, что ему приходится это делать. И он очень гордится, что Эвен не сдаётся несмотря ни на что. — Так и будет, — говорит он. — Ты обязательно выпустишься летом. А если нет, это же не конец света, и можно будет попробовать снова. — Я устал, что мне приходится пробовать снова. — Да, я знаю. На самом деле он думает, что Эвен потрясающий именно потому, что он продолжает пытаться. Он до сих пор иногда сбегает от своих проблем, да и порой у него нет другого выхода, но Исак много раз видел, как Эвен снова и снова поднимается после падений. Он видел, как он проваливал год учёбы, а потом возвращался в университет и показывал великолепные результаты, как Эвен бросал пить таблетки, но потом снова начинал, добиваясь того, чтобы подобрать правильную дозировку, как он полностью дистанцировался от своих друзей, а потом отстраивал их отношения заново. То же самое происходит с его фильмами, так как он постоянно возвращается к ним, потому что страстно любит своё увлечение. И он делает то же самое со своей жизнью: продолжает работать над ней, приспосабливаться, находить свой путь, хотя часто всё это переполняет его. — Но тебе необязательно делать это одному. Эвен улыбается ему, той улыбкой, что предназначена только ему, и Исак понимает, что он уже знает. Наверное, это та часть жизни Исака, которой он больше всего гордится. Тем фактом, что они оба были в таком отчаянии, когда познакомились, что они оба потеряли надежду, отрешились от мира и были очень строги к себе, но что они смогли помочь друг другу собрать всё воедино и построить что-то новое. Построить их жизнь, которую они проживают сейчас вместе. Хотя Эвен ненавидит вторые попытки. И это одна из причин, из-за чего Исак не просил дать ему второй шанс. Моменты их жизни ярко вспыхивают в его мыслях, слишком ярко, чтобы смотреть на них, из-за накала всего, что он чувствовал тогда. Эти воспоминания немного поблекли по краям, но среди них есть вещи, которые выделяются и помнятся чётко и ясно: то, что он чувствовал, когда Эвен впервые его поцеловал, запах его геля для волос, который он тогда использовал, день, что они провели, целуясь на кровати и разговаривая о вселенной. То, как Эвен выглядел в тот день, когда они расстались.
