Зелье

      Лесную дорогу и возвышающийся на холме замок Нефрит узнал сразу. Часто, слишком часто в своих ночных кошмарах Второй лорд из последних сил мчался по с детства знакомой лесной тропе, чтобы попытаться предотвратить катастрофу, случившуюся несколько лет назад.       В ту пору его служба в личной Гвардии Его Королевского Высочества только начиналась, а сам Нефрит был открытым добродушным малым, полным светлых иллюзий относительно совести, чести и долга.       Кроме того, Нефрит был беззаветно и, о чудо, ответно влюблен в самое милое и кроткое создание, которое только создала Вселенная.       Молли была дочерью родовитого виконта, давнего друга отца и родители, давно мечтавшие объединить земли, чувству, возникшему между детьми еще в ранней юности были только рады.       Фамильное богатство, благородные друзья, продвижение по службе и скорая свадьба с красавицей-невестой… Мир Нефрита рухнул в одночасье, вместе с гонцом, принесшим в столицу просто шокирующие новости.       Междоусобицы в то время были делом привычным. После внезапной смерти короля появилось множество желающих отодвинуть в сторону законного наследника и подмять Королевство под себя. У принца едва хватало сил удерживать власть, о порядке на местах в те годы можно было лишь мечтать. В такой ситуации сложно было удержаться от соблазна оттяпать у соседа кусок земли, а то и вовсе захватить владение.       Имение Нефрита хорошо охранялось. У семьи было достаточно возможностей, чтобы содержать небольшую армию. Способствовал этому и молодой принц, прекрасно понимая, что людей, на которых держится его власть он должен обезопасить в первую очередь. А вот сосед-виконт подходил к безопасности своих владений более легкомысленно, за что в итоге и поплатился.       Никогда до, да и после друзья не видели Нефрита в таком состоянии, как во время прочтения послания его отца.       В письме говорилось, что неделю назад на имение соседей напали люди Черного герцога, очень злопамятного и жестокого вельможи, некогда претендующего на руку Молли. Получив категоричный отказ, герцог затаил обиду и ждал возможности отомстить за нанесенное оскорбление. К сожалению, нападение было столь стремительным, что за помощью послали слишком поздно. Отец Нефрита со своими гвардейцами прискакали к разоренному пепелищу, виконта, его супругу и большинство замковых слуг перебили люди герцога, а несчастную девушку мерзавец отдал на поругание своим солдатам. К приезду подмоги Молли была жива, но из последних сил молила спасителей о смерти. Немного подумав, старый лорд поручил девушку заботам монахинь из монастыря по соседству…       Первым желанием Нефрита было бросить все и сломя голову нестись к любимой. Его остановил Кунсайт, разумно рассудив, что Молли нужно время, чтобы прийти в себя, а перед ними сейчас стоит другая задача: покарать мерзавца, осмелившегося на такую низость.       Впрочем, это не заняло много времени. Едва узнав о случившемся, Эндимион подмахнул смертный приговор, коротко шепнув Зою: — Сожгите там все к чертям! Только население не трогайте.       Карательная операция не заняла много времени и не сказать, чтобы не понравилась крестьянам. Даже напротив, увидев на гвардейцах гербы королевства, земледельцы вздохнули с облегчением, местный правитель никому не внушал ни любви, ни уважения.       После Нефрита отправили домой немного прийти в себя и поговорить с невестой. В своих мечтах, он верил, что распахнет монастырские двери, возьмет девушку на руки и они, обвенчавшись прямо в местной церкви, проживут долгую и счастливую жизнь. На деле же…       Молли не просто отказалась покинуть монастырь, она даже разговаривать с ним не стала, написав, однако, длинное письмо. В нем она попыталась объяснить, что отныне ее место тут, в мирной обители, что единственное, что примиряет ее со случившимся, это возможность молиться о душах близких и помогать несчастным, что и за Нефрита она будет молиться, как за брата и от всей души просить ему счастья…       Нефрит просто умолял Эндимиона позволить ему сравнять чертову богодельню с землей и вызволить девушку. Он искренне полагал, что это монахини заставляют Молли отречься от всего земного и прибрать к рукам ее наследство.       Друзья только хмуро вздыхали. Никто из них злейшему врагу бы не пожелал пережить то, что случилось с их товарищем. Кунсайт предложил Нефриту для начала переговорить с настоятельницей монастыря.       Мудрая пожилая женщина сумела найти подход к убитому горем Второму лорду. Она рассказала, что попала в монастырь при похожих обстоятельствах, что и Молли, и что лучше все оставить, как есть. — Поймите, милорд, Вы молоды, полны сил, и на Вас ответственность продолжения рода. Молли же, после случившегося, питает к мужчинам в определенном плане полнейшее отвращение. Будь она иного склада, я бы позволила вам поговорить и возможно, соединиться в супружестве. Я верю, что Вы терпеливы, понимающи и деликатны. Так тоже бывает, но боюсь, что не в этом случае. Мне жаль… — Что мне делать? — юноша буквально рухнул на колени и разрыдался. — Найти в себе силы и жить дальше, по возможности защищая всех, кого сможете…       Спустя некоторое время, принимая присягу на верность будущему королю, Нефрит дал обет защищать женщин от насилия со стороны мужчин, невзирая на ранги и сословия.       Примерно через полтора года Молли скоропостижно скончалась в монастыре от тяжелой формы простуды. Девушка без устали помогала больным в ближайшей деревне, а себя уберечь не смогла.       С тех самых пор Нефриту периодически и снился этот кошмар, в котором он сломя голову несется по лесной тропе в надежде предотвратить неизбежное. Однако, на этот раз что-то определенно изменилось.       Добежав до места, вместо знакомого замка, он увидел сооружение, которое вряд ли можно было бы сравнивать с земными постройками. Бесспорно величественное строение обвивал диковинный плющ вперемешку с цветущим вьюнком невероятных размеров. Впрочем, звон металла не дал возможности сообразить что к чему: во дворе замка шел бой.       Издалека мужчина увидел, как сейлор Юпитер в одиночку сражается против десятерых противников, обступающих ее со всех сторон. Оступившись, девушка упала, выпустив из рук свое единственное оружие — меч, и тут же оказывается прижатой к земле налетевшими солдатами. — Сейчас мы объездим эту кобылицу! — усмехнулся заводила, с легкостью разрывая ткань сейлор-фуку и обнажая груди отчаянно сопротивляющейся Литавры. — Экая справная! — присвистнул второй. — А нетерпеливая какая! — Уберите руки, подонки! — крикнула сенши, изо всех сил стараясь вырваться.       Останавливаться никто не собирался. Девушку усадили на траву и развели ноги так, чтобы удобнее было щупать особо интересные места. Двое держали руки Литы за спиной, попутно наминая обнаженную грудь воительницы. В итоге она не могла двинуть ни рукой, ни ногой и только мотала головой, осыпая мерзавцев бранью. — Тугая, сучка! — прокомментировал особо шустрый малый, успевший залезть воительнице между ног. — Похоже нетраханная еще, даже палец не лезет. — Сейчас мы это поправим! — усмехнулся главный, грубо хватая Литу за хвост и тыкая лицом в себе промеж ног. — Мы ее сейчас всему научим.       Не долго думая он приспустил штаны, и испуганный взгляд Литавры упал на возбужденный мужской член, источающий отвратительный запах. — Нет! — девушка плотно сжала губы.       Насильник, насмехаясь больно дернул принцессу за волосы. Литавра вскрикнула и тут же ощутила во рту отвратительный горько-соленый вкус мужской плоти. Но насладиться своей победой мерзавец не успел, он даже не увидел Нефрита, вогнавшего в него подобранный меч Литы.       Распихав остолбеневших от неожиданности подонков, Нефрит одним рывком поднял Литу с земли и поставил себе за спину. — Неф… — Тихо, милая. Все хорошо. Сейчас я разберусь с остальными и мы пойдем домой.       Куда домой? К кому домой? Нефрит четко понимал, что перед ним не Молли, а Литавра, с которой его связывают деловые, ну, с натяжкой дружеские отношения, а вовсе не светлое романтическое чувство. Однако во вселенной этого сна он так же четко видел, как закутывает девушку в плащ, бережно берет на руки и несет к себе в замок, где долго успокаивает, нежно целует и ласкает, заставляя забыть весь этот ужас. — Неф, милый, — вместо того, чтобы благоразумно подождать, Лита крепко обнимает и страстно целует Нефрита в губы. — Лита, постой, — Нефрит резко сел в постели и затряс головой.

***

      Литавра и правда была рядом. Ее распущенные кудри волнами спадали на обнаженные плечи девушки, а глаза… Даже в темноте было заметно, как в них полыхает страсть и нетерпение. — Сон… мне приснился кошмар… — Нефрит потер ладонями лицо и тут же снова оказался в объятьях Литы. — Все хорошо, милый, — прошептала принцесса, нежно целуя его в шею. — Иди ко мне… Она откинулась на подушки, увлекая мужчину за собой.       Нефрит с жадностью принялся целовать пышные груди девушки, заставляя принцессу охать и нежно постанывать. Его рука скользнула между бедер Литы. Почувствовав обилие влаги, показывающее, что девушка готова принять его, Нефрит зарычал, нависая над партнершей. — Неф, не мучь меня, прошу! Возьми, скорее возьми! Я сейчас с ума сойду. — Литавра нетерпеливо ерзала на кровати, доводя Нефрита до исступления.       Что-то не сходилось. Но разве не об этом он мечтал в том кошмаре? Как они вернуться домой, и он нежно и страстно будет любить свою принцессу? Нефрит осторожно ввел указательный палец во влагалище.       Она ведь девственница, верно? Стоп-стоп, что с ним? Она под зельем, а он обещал, что не тронет, ну, в смысле по-настоящему…       Но ведь не получается, так? Лита абсолютно готова его принять, все будет как положено. Поцелуи, ласки, он до утра будет обнимать ее и шептать, что она самая замечательная. Да она же и есть самая-самая. Такая нежная кожа, такой умопомрачительный запах, а глаза, прекрасные зеленые огоньки, полные страсти… Подумаешь, девственность, на Юпитере это вообще значения не имеет. Да и не получится иначе… Но он же обещал!       Нефрит понял, что спорит с собственным телом, которое живет какой-то своей жизнью и даже не собирается к нему прислушиваться. Зелье, чертово ЗЕЛЬЕ! — Неф! — Литавра закусила губу и сморщилась. — Больно… Отступившие было судороги снова сковали измученную девушку, заставляя тихо постанывать. — Сделай что-нибудь! Пожалуйста! — Сейчас, моя хорошая, сейчас…       Нефрит осторожно перевернул девушку на живот и, подложив под него сложенное одеяло начал быстрыми движениями ласкать клитор. Мысль, пришедшая в голову Второго лорда, едва ли можно было назвать достойной, но и смотреть на страдания Литавры он уже больше не мог, как и контролировать свое собственное, одурманенное Зельем тело.       Движениями пальцев доводя девушку до исступления, Нефрит смочил в ее соках указательный палец правой руки и осторожно ввел в попку. На удивление она довольно легко поддалась, а Литавра, не заметив подмены, подалась назад буквально насаживаясь на всю глубину. — Еще! Еще!!! — требовала обезумевшая принцесса. — Давай же, ну!       Нефрит не заставил себя долго упрашивать, посчитав, что иного ему все равно не придумать, а так он сможет сохранить хотя бы физиологическую невинность девушке, мужчина обильно смочил свою плоть в смазке Литы и приставил головку ко входу в анус. — Если будет больно, говори, — прошептал он на ушко обезумевшей девушке и начал медленные движения.       Литавра замерла, приспосабливаясь к новым ощущениям. В том состоянии ей было все равно, каким именно образом она заполучит член Нефрита, главное, чтобы он оказался в ее теле. Боли не было, но фрикции не маленького органа, с непривычки, причиняли определенный дискомфорт. Войдя на полную глубину, Нефрит замер. — Как ты? — прохрипел он, переключаясь с клитора девушки на ее грудь. — Хорошо, — тяжело дыша прошептала Лита.       Нефрит старался двигаться медленно и плавно, отдавая себе отчет, что такой вид утех, без надлежащей осторожности способен сильно навредить девушке. Он ласкал ее шею, нежно прикусывал ушко, шепча, какая она восхитительная, покрывал поцелуями спину. Немного успокоившись, Лита начала хихикать и, подстраиваясь под его движения, двигаться навстречу. — Мне так хорошо, Неф! Необычно и хочется еще! — Я весь твой, сладкая!       Нефрит словно наблюдал все эти хихиканья и ласки со стороны, готовый сквозь землю провалиться от стыда, но не способный что-то изменить.       Вместе с тем его не оставляла мысль, точнее даже не мысль, а ощущение от не до конца развеевшегося сна, что это его женщина, и он имеет право быть с ней, имеет право ласкать и ублажать ее любым способом, каким им двоим заблагорассудится и никто другой до его Литавры больше дотронуться не посмеет! — Неф, я сейчас… я…       Тело Литы затряслось, сковывая его сладкой судорогой. Не помня себя, Нефрит сжал бедра девушки и несколькими резкими толчками излил в нее свое семя. — Нефрит…       По лицу покрасневшей до корней Литавры, торопливо натягивающей на себя одеяло, стало сразу понятно, что на этот раз действительно помогло. Девушка испуганно смотрела на любовника, готовая, кажется выпрыгнуть из кровати и нагишом бежать до лунного дворца. — Лита, родная…       Вместо того, чтобы выразить смущение или замешательство, Нефрит наклонился и нежно поцеловал принцессу в губы. — Мне было безумно хорошо, — он откинулся на кровать увлекая Литавру за собой и помогая удобнее устроиться у него на плече. — Мне тоже было приятно, но то, то что мы сделали… боже, Нефрит… если кто-то узнает… — Ну, во-первых, моя прекрасная громовережеца, знать никому не обязательно, — он постарался произнести это максимально беззаботно. — А, во-вторых, даже если кто-то, где-то когда-то взболтнет, что у нас роман, лично я не вижу в этом ничего страшного или неприятного. У Серенити с Эндимионом вон тоже любовь. Разве это плохо? — Нет, не плохо, — поспешила ответить Литавра, обнимая Нефрита. — Но у них-то, любовь не под зельем началась! — Нууу, за Серенити не поручусь, но Энди тогда здорово набрался, мы весь вечер за него краснели и всячески ограждали от высоких гостей, а он умудрился познакомиться с Лунной принцессой. — Правда? — Ага, сейчас я тебе расскажу…       Нефрит принялся в лицах пересказывать реальную историю знакомства красавицы-Серенити и неуемного Эндимиона, ни на минуту не переставая думать о том, что хоть действие «Цветка страсти» спало, ощущение сна так и не оставило его, и в настоящий момент, лежа в постели с Литой и болтая о ерунде, он обнимал свою и только свою женщину.