All of me

      — Что-то странно это все, почему Сириуса нет? — говорит Римус. — Да что ты как сварливая мамочка с ним носишься? Он уже не маленький, сам справится. — Я просто не хочу, чтобы нам сняли еще больше баллов за его проказы, Джеймс, — сощурился Люпин, — Пойду найду его. Он встает из-за стола и только подходит к двери, как она распахивается, и в Большой зал вваливается Блэк. К его голове скотчем неумело прилеплена веточка омелы. Затормозив прямо перед ним и чудом не врезавшись, Римус посмотрел в его насмешливые глаза, следом переводя взгляд на омелу и моментально густо покраснел. Под дружное улюлюканье и смех, он сбежал из Большого зала. Сириус смотрел ему в след и не мог понять, что сделал не так. Римус прибежал в гостиную Гриффиндора, стараясь не разрыдаться. Полная дама сочувственно посмотрела на него, когда он пролепетал пароль. Тьма постепенно поднималась в нем и он вдруг почувствовал что она его переполнила — по щекам потекли слёзы жалости к самому себе. Черт, опять, как в прошлом году. Сириус находит Люпина в гостиной на диване. Тот невидящим взглядом смотрит в камин. Блэк сдергивает с себя дурацкую, трижды проклятую омелу, откидывая ее в сторону. Он подходит к другу и садится рядом. — Прости, — тихо шепчет он, — Я не хотел ничего дурного, — Римус принял его слова во внимание, но не собирался сразу отвечать. — Ничего, — спустя время ответил он, — Не страшно. Хотел только спросить, — он замялся, не зная, как сформулировать вопрос, — Почему в том году, ну когда…ночью…ты сказал то, что сказал? — почему-то он был уверен, что Сириус понял, о чем он, хотя ночей в прошедшем году было немало. — Я сказал правду. Помнишь, я поклялся? И я же твой друг, как я еще должен был поступить? — эти рубленые фразы почему-то приносят некое спокойствие в размякшую душу оборотня. — Ты идиот, Сириус, — на выдохе сказал Римус, беря его за руку, слишком быстро, не давая себе подумать, закрывая, зажмуривая глаза. Обычно он не трогает никого, он сам видит себя грязным, и думает, что другие видят его точно таким же. Но он чувствует легкое поглаживание, а потом другая рука Сириуса ложится ему на скулу. — Открой глаза, — просит он. И Римус послушно открывает, — Я люблю тебя, Луни. Потянувшись к его лицу, Сириус целует его. Римус плачет. Опять. Но теперь уже от радости, цепляясь за плечи брюнета. Поцелуй выходит теплым и соленым от слез.       Следующие несколько дней Римус держится отстраненно с Сириусом, и тот позволяет, понимая, что парню нужно все осмыслить, переварить. Тем временем близится полнолуние. Остается всего ничего — три дня, и Римус становится все более нервным. Мародеры стараются по-дружески поддерживать парня, но помогает это слабо, как бы он ни любил друзей. С каждым месяцем волк становится все сильнее, царапает все глубже и друзья, конечно, видят это. Сириус видит это. — Эй! — слышится шепот с соседней кровати и Сириус разлепляет глаза. — Да. — Ты не спишь? — Как видишь, — Блэк слышит треск пружины кровати, и через секунду Люпин появляется возле его спального места. — Эм, я тут подумал…в общем, можно? — он с сомнением смотрит на место рядом с Сириусом. Его плечи опущены, и сам он будто старается казаться меньше. — Конечно, — Блэк двигается, уступая часть кровати Римусу. Нырнув к Сириусу под бок, парень успокаивается, а теплые руки, обнимающие его, дарят уют. Он почти сразу засыпает. Люпин спит в пижаме с резинками на руках и ногах. Сириусу она не очень нравится, но то, что Римус рядом, полностью затмевает его сознание, и он решает, что этим займется позже.       Пробуждение было не самым комфортным. Парни проснулись от присвистывания Джеймса. — Ого, — сообщил тот. Люпин отнял голову от плеча Сириуса, посмотрел на Поттера, чьи руки были сложены крестом на груди, он стоял у подножья кровати, а Питер стоял рядом с немым шоком на лице. Римус залился румянцем, на что Сириус засмеялся совсем по-собачьи и просто поцеловал его. Джеймс с визгом выбежал из комнаты. — Да ладно тебе, Поттер! — крикнул Блэк ему в след, — Тебе уже лучше? — обратился он к Луни, когда они остались одни. Римус прислушался к себе. — Да, спасибо. — Не благодари, — подмигнул Сириус и улыбнулся.       Каждое полнолуние теперь Римус будет приходить к Сириусу и они будут спать вместе. Обоим хочется чаще, но Луни все еще слишком стеснительный, и полнолуние долго будет единственным оправданием его влюбленности в Сириуса Блэка, пока он не поймет, что абсурдно скрываться за этим оправданием. Джеймс через пару месяцев привыкнет и к статичной картинке по утрам перед полнолунием, и к объятьям в гриффиндорской гостиной, и к хождению за ручки. Северус попробует съязвить в обеденном зале, но Сириус так на него рыкнет, что тот сразу заткнется и больше никогда не поднимет эту тему. Люпин будет плавиться от чувства, что Сириус только с ним такой, а потом произойдет то, что перевернет все. Джеймс проснется ночью и увидит перед собой большого черного пса.