silence

Движения его критически правильные, Эва наблюдает за ними с покорным оцепенением. Грубость мужских пальцев нежно скребёт едва прикипевшую ссадину на коленке. Она здесь маленькая неуклюжая девочка, летящая с горы на самокате, чей тормозной путь по всем камням. На его пороге Эва появляется исключительно разбитой. Молчит. Колит одним лишь взглядом. Кристофер, имя его незримым клеймом горит на коже, забыть бы в приступе амнезии. Стоит перед ней на коленях с немым вопросом в глазах - несколько лет назад Эва отдала бы всё за такое положение дел. - Ну, новые шпильки оказались не очень удобными. - Вся её сущность, она в этих чёрных шпильках-каблуках и шпильках в рыжих волосах. Пустозвонная красота. - Знаешь, первые осенние заморозки, гололёд, забитый общественный транспорт…лишний бокал сухого красного… Она заменила в себе кроссовки на туфли, джинсы – на обтягивающие юбки, дешёвое пойло на вечеринках - на дорогое вино в ресторанах; пустоту внутри себя заполнить так и не удалось. Уголок губ, Эва чётко видит; Крис со школы оставил себе привычку усмехаться уголком рта. Жизнь выстроила его из мальчика-мудака со сладкой улыбочкой в мужчину-любовника со стержнем во взгляде. Он поднимается, словно хищник перед добычей, скрадывается в сторону мини-бара. Эва ногтями скоблит драный капрон вокруг колена; выглядит как последняя шлюха, от ощущений несильно то и отличается. - Принести тебе аптечку? Обработаешь рану? – за всё, что она ему сделала, Крису бы выгнать её за шкирку. Он предлагает исключительно свою искажённую заботу. - Да брось, просто налей мне водки, - в Ниссене за антисептиками ходил к ней он. Пару капель на колено, остатки одним глотком, чтобы заглушить боль. Ей кажется, что Кристофер даже дёргается в её направлении, будто жалеет её. Будто ему больнее в сто крат. Она душит в себе эти глупые мысли в зачатке. Эва вцепляется в грани пустого стакана железной хваткой, точно это всё, что держит её сейчас здесь, в гостиной Криса. Ему её держать явно не за чем. Эва бы и рада найти в нём своё пристанище, да не заслужила. Кадык ходит по горлу, проталкивая его чёртов любимый односолодовый виски. Эва смотрит: туда-сюда, туда-сюда. Суперспособностью Криса было бы умение выглядеть даже в домашней одежде как в деловом костюме на важных переговорах. - Ну что, Мун? Так и будем играть в молчанку? – интонация его сквозит каким-то ехидством, а может и чем-нибудь другим, скрывать свои эмоции за последние года он научился профессионально. – Ни за что не поверю, что тебя некому было подлечить. Когда-то первым к кому шла Эва был Крис, принял бы её любую в любое время суток. Эта куча девчонок, прошедшая через его постель, ни одна ни видела его таким, каким видела она. Эва так ни разу его и не выбрала. Криса забрала армия, когда Эва испуганно от него отказалась. Его репутация бабника оказалась для неё важнее, чем все слова, которые он говорил, все обещания, которые давал. Криса забрала развратно целующаяся Эмма - Эва болела первой любовью к Юнасу, до первой измены с Шистадом. Верный - верный Васкес. Уходил раза три, на четвёртый утвердил про «ты себя не знаешь», воздух весь из груди выбил своим «ты всегда любила только его». Криса забрали сладкие месяцы на шёлковых простынях его первой съёмной квартиры, Эва приняла решение за них двоих. - Ты прав, мне лучше уйти, - дрожащими руками ставит на придиванный столик стакан, резко поднимаясь. Ноги будто ватные, совсем не держат, Эва прячет это за одёргиванием юбки. - Так и пойдёшь? – Кристофер хищно проводит по ней взглядом, что Эву будто подключили к электростанции и пустили ток в двести двадцать вольт. – Босиком и в драных колготках с потёкшей тушью под глазами? Мун, тебя выебут в первой попавшейся подворотне. Крис с ней не церемонится - разделывает на живую. - Вызову такси, - цедит Эва сквозь сцепленные зубы. Она прокляла себя уже миллиард раз, что явилась сюда. Чего только ждала? Крепких объятий и завтрака в постель, с этими его фирменными оладушками? Эва помнит их вкус до тошнотворных спазмов. - Уверена? – Кристофер надвигается на неё движением льва-охотника, она - загнанная антилопа. Испуганный взгляд скользит по комнате, цепляясь за воспоминания: злился на неё полгода, а потом выдрал у этого комода из чёрной древесины. Знал про безмерные чувства к Юнасу, а потом трахал её всю ночь на этом диване, переехавшем вместе с Крисом из старой квартиры. Потерял родителей в страшной автокатастрофе, но имел её после похорон на подоконнике. Пошлая сентиментальность. - Скажи мне, Эва! – он стискивает её плечи своими сильными ладонями. – Хоть один грёбанный раз будь честна со мной. Это ты явилась в мой дом в двенадцатом часу ночи зарёванная и трясущаяся вся от холода. Это ты верёвки вьёшь из меня, а стоишь здесь и хлопаешь своими ахуитительными глазками, мол не понимаю о чём ты вообще говоришь. Так какого хрена? Криса трясёт от ярости, Эва думает: «Вот оно. Я заслужила. Ненавидь меня. Ударь меня, избей до потери сознания, сделай хоть что-нибудь. Только больше не люби.» Перед ними обоими виновата она одна. - Я… – она запинается. Я больше не знаю куда мне идти и зачем мне жить. Я бы хотела, чтобы ты никогда меня не знал. И ещё сотни этих «я..». Кристофер выбивает их из неё вместе со стоном своим горьким поцелуем. Эва дёргается, но его захват слишком крепкий, и рука трещит под его пальцами. Она уверена, останется синяк или отметина. Эва вся в них, вся в нём. Кристофер кусает её губы до крови, одним движением рвёт блузу со всех пуговиц. - Крис...- она захлёбывается его именем, цепляясь за его плечи в пыльном забвении. – Крис… Прикосновения его отдаются больной сладостью, Эва корчится под ними в экстазе. Наждачные поцелуи. Глаза, блестящие от слёз. Солёные губы. Крики. Стоны. Шёпот. Всё сливается в одну сплошную негу и боль. Эва находит себя минут сорок спустя на полу, устроившейся под боком Кристофера, успокоенной его размеренным дыханием. Крис молчит, вперившись пустым взглядом в потолок. Эва поднимается, опираясь на согнутую в локте руку, смотрит на его идеально вычерченный профиль, прямой нос, разлёт густых бровей, родинку на шее. Года прибавили ему мужественности в чертах, ни ухудшив ни на йоту – всё так же красив. До омерзения. - Наш сын обязательно бы был похож на тебя, - едва слышно, но Крису кажется, что будто выкрутили громкость на максимум на всех колонках мира; его глушит. Мальчик, Эва уверена, это был бы мальчик. Копия отца. С этими его шоколадными глазами, шелковистым голосом, улыбкой. Она убила его ровно год назад.