Падший

В дом Лилит они вернулись, когда солнце уже коснулось своим краем линии горизонта. Жаркий день уходил, и подступал вечер, наполненный прохладой и запахом остывающего песка. Лилит злилась. Это Люцифер мог сказать сразу: по её поджатым губам, по холодному взгляду, по складке, что образовывалась на лбу каждый раз, когда она хмурила брови. А еще по тому, как она молчала. После того, как он раскрыл себя в Городе, объявил всем, что выжил, Лилит не сказала ни слова. Просто схватила его, уже спустившегося вниз, за руку и потянула за собой. Прочь от толпы. Прочь от города. Прочь ото всех. В домике было тихо и тёмно. Но сейчас привычная мягкая тишина показалась Люциферу давящей и неуютной. Лилит же легким движением руки зажгла несколько свечей, потом повернулась к ангелу. — Снимай рубашку, — бросила коротко и резко и ушла на кухню, чтобы вернуться спустя некоторое время с чистыми тряпками и водой в глубокой миске. Люцифер молча выполнил её просьбу. Рана, нанесенная низшим, кровоточила, жгла и тело, и саму его сущность. Там, в Городе, опьяненный злобой и жаждой отмщения, он не придавал значения неприятному чувству, поселившему в боку. Но сейчас, утомленный перемещением и долгим днем, ангел ощущал, как пульсирующая боль разрастается и жжется сильнее. Раньше Люцифер даже не обратил бы на такое внимание. Всего лишь царапина. Оно само пройдет спустя пару дней. В битвах на темных границах он получал ранения куда хуже и от противников куда сильнее. Да, раньше о таком Люцифер бы не задумывался. Но сейчас… — Ты злишься на меня? — наконец спросил он, куда тише и неувереннее, чем сам предполагал. Лилит, всё это время молча оттирающая засохшую кровь, покачала головой. Бросила испачканную красным тряпку обратно в воду, потянулась за чистой перевязкой. — Ты не понимаешь, что ты сделал, да? — выдохнула, а затем раздраженно откинула волосы с лица. — Я ведь просила тебя вести себя осторожно. Просила не открывать своего истинного имени. А что ты? Раскрыл всем мирам, что выжил. Да к тому же еще и войну Раю объявил. — У меня не было другого выхода, — он зашипел, когда Лилит принялась сшивать края раны костяной иголкой. — Метатрон подослал ко мне демона. Он не хочет, чтобы кто-то узнал о моем положении. Боится, что это перерастет в новые беспорядки в Серебряном городе. А ещё он отправил моего брата служить на границы тёмных миров… даже тебе известно, что оттуда мало, кто возвращается. И, особенно, если на тебя точит зуб Десница Рая. Люцифера несколько раз приговаривали к службе на границах миров, но Михаил всегда заступался за него. Правда, один раз Метатрону всё же удалось отправить Утреннюю Звезду в то место, где царит вечная ночь и куда не достает свет Серебряного города. Это случилось после того, как Люцифер выпустил Лилит. Михаил тогда добровольно вызвался отслужить срок с младшим братом. Я ведь пообещал, что буду рядом. Он своё слово сдержал. Люцифер подумал, что брат всегда был рядом, несмотря ни на что. Михаил был готов пасть вслед за ним в неизведанные миры... Делая шаг во тьму, Падший думал, что спасает Михаила, что ничего с братом не случится, что ему простят одну единственную ошибку. Не простили. Серебряный город никого не прощает. Ангел глянул на Лилит, которая теперь накладывала чистую повязку. Прикосновения её были мягкими и аккуратными. Возможно, она немного воспользовалась и своей силой, потому что жгучая боль медленно затихала, уступая место приятной прохладе на коже. Люцифер перехватил руку ведьмы, осторожно стиснул тонкие пальцы. — Прости… Я знаю, что это был глупый поступок. Но иначе не выходит. Метатрон лишил меня крыльев, сослал моего брата, а теперь пытался меня убить. Я должен был что-то сделать. — Люцифер, — она подняла на него фиолетовые глаза, под твёрдым взглядом которых он немного стушевался, — я не об ангелах беспокоюсь. Они в другом мире. Ты показал себя демонам. Если тебя приветствовали в Городе, это не значит, что все низшие прониклись к тебе любовью. — Ты говорила, что я для них подобен богу. — Именно. Но здесь к богам относятся иначе, нежели в мире смертных. Ты выжил после Падения, а для них это означает, что ты силен. Кто-то будет тебе поклоняться, а кто-то захочет победить тебя. Низложить в поединке, чтобы доказать, что он сильнее Падшего. Я ведь тебе говорила, что делают здесь с мертвыми ангелами… — вздохнула. — Демоны верят, что через плоть и кровь врагов они получают их силу. А теперь представь, сколько из них захотят получит твою мощь. Особенно после того, что ты им наговорил. Люцифер задумчиво выпустил её ладонь. — То есть меня сперва убьют, а потом съедят? — Если тебе повезет, то да. А если нет, то демоны с удовольствием будут пить твою кровь, считая, что это придаст им сил. О таком повороте он действительно как-то не подумал. Почему-то ангелы, далекие и могущественные жители Серебряного города, казались ему куда более реальной угрозой, нежели демоны вокруг. — Я не хотел подвергать тебя опасности. Но я не могу больше оставаться в стороне. Метатрон должен заплатить за то, что он сделал. — И что же ты сделаешь без силы звезд? — мрачно поинтересовалась у него ведьма. Ангел пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос. Злость тогда затуманила разум, сорвала с него апатию, подобно тому, как срывают корочку с заживающей раны, и пряный гнев закровоточил в нем. И когда Люцифер произносил эти слова на площади Города, перед глазами так явно вставало видение Лилит: грозовое небо и безликое море, пытающееся прорваться сквозь Главные врата. Месть опьяняла его, а потом, когда опьянение спало, когда рана на боку обожгла резкой болью, он вновь обнаружил себя всё той же погасшей звездой, как и раньше. Беспомощной и жалкой. — Я ещё пока не решил. Лилит покачала головой. Молча удалилась на кухню, где принялась нарочито громко греметь глиняной посудой. Она не произнесла этого вслух, но Люцифер прекрасно понял всё сам. За ним придут. Не сегодня, так завтра. И не ангелы это будут, а демоны. Он же с шипением поднялся со своего места, положив руку на повязку, и лег на узкую койку. Усталость придавила его, поселившись слабостью в ногах. В комнате отчетливо пахло сладкими цветами, и Люцифер вдохнул этот запах полной грудью, чувствуя, как его глаза невольно закрываются. Видимо, Лилит всё-таки воспользовалась своей силой, успокаивающей и напоминающей о доме, потому что Падший в одно мгновение провалился в сон. Он завороженно смотрит на то, как с неба падает ангел. Крохотная фигурка, не больше, чем размазанная точка на ярком слепящем небосводе Ада. Но вот она становится ближе, и Люцифер подрывается вперёд, бежит, не обращая внимание ни на что: ни на боль в боку, ни на обжигающий пятки песок, ни на палящее солнце. Ничего из этого сейчас не имеет значения. Потому что у падающего вниз ангела тоже нет крыльев. Ангел стремительно падает на землю и поднимает вокруг себя облако песка, который тотчас подхватывает невесть откуда взявшийся ветер. Люцифер закашливается, поднимает воротник накидки так, чтобы он закрывал лицо. Но ничего не помогает. Песок лезет в лицо, в глаза, в рот, мешает дышать. Но Люцифер все равно пробирается к ангелу. В тот самый момент, когда он переворачивает упавшего на спину, всё вокруг затихает. А, может, ему просто так кажется. Люцифер смотрит на мертвого ангела. И отчаяние, тяжелое, тёмное, вгрызается в него, бьёт в грудь, сжимает сердце невидимой рукой. Падший стискивает плечо ангела до побелевших костяшек, не смея, не позволяя себе отвести взгляд от мертвеца, а точнее от его лица. Лица, на котором навсегда застыла предсмертная маска ужаса. Лица, знакомого ему до самых мелких черт. Лица Михаила. Люцифер резко распахнул глаза и сразу же прижал руку к груди, ещё чувствуя отголосок того чёрного, поистине глухого отчаяния, которое он испытал во сне. Ангелу пришлось несколько раз моргнуть, чтобы страшное видение, мёртвый брат, наконец-то его отпустило. Падший повернул голову, глядя в окно. Снаружи уже царил жаркий день, хоть солнце еще и не добралось до зенита. Он прислушался к мягкой тишине. Лилит похоже вышла куда-то, но недалеко — Люцифер слышал лёгкий отголосок её сладкой силы. И еще что-то… отдалённо знакомое, горячее, пахнущее металлом и кровью. Молох обнаружился снаружи. Он лежал на песке, подложив руку под голову, и явно наслаждался раскалённым солнцем. Рядом с ним валялись кожаная куртка и ботинки. И только сейчас Люцифер обратил внимание, что бог зарывался пятками в желтый песок, словно бы жар не доставлял ему никаких неудобств. — Ты наконец-то проснулся, — Молох улыбнулся ему. — Как ты нашел меня? — сухо спросил у него Люцифер, опускаясь на горячую землю рядом. — А, — бог весело глянул на ангела, прикрыв ладонью глаза. — После того, что ты сделал в Городе, не найти тебя бы смог только последний дурак. Все видели, что тебя увела пустынная ведьма. Демоны отнюдь не глупы, Падший. Они скоро придут за сильнейшим ангелом. Люцифер поджал губы. Ничего на это не ответил. Молох же приподнялся на локтях. — Ты не убил низшего тогда в переулке, — и прищурил яркие глаза, вглядываясь в лицо Люцифера. — Почему? Скрывать правду не имело никакого смысла, и тот ответил честно: — У меня больше нет силы, — мрачно проговорил Люцифер. — Крылья связывают нас со светом звезд, с Создателем, с Серебряным городом. Ангелы без крыльев обычно не живут… А если и выживают, как я узнал, — тут он не сдержал кривой усмешки, — то остаются бессильными. — Паршиво. Паршиво не то слово. В минуты отчаяния Люцифер полагал, что лучше бы он умер, нежели продолжал существовать с той гнетущей, пугающей и тёмной пустотой, разъедающей его тело изнутри. Порой ему снилось, что сила снова с ним, пробегает светлыми искрами по пальцам, бежит по венам согревающим теплом, обволакивает его белоснежные крылья за спиной. И в такие моменты он ненавидел просыпаться. — Почему ты спас меня? Молох хмыкнул и взъерошил свои темные волосы. Люцифер вновь невольно задержал взгляд там, где раньше было его ухо. Наверное, это произошло в Яме, подумалось ангелу, в одном из поединков. Молох же, поймав его внимательный взгляд, усмехнулся. — Это сделал низший. Демон подземного мира, — указал он на своё увечье, будто прочитав мысли Люцифера. — Сукин сын скрылся после этого, и я потратил парочку столетий, пытаясь найти эту крысу. Но он небось заполз обратно в тени Иркаллы*, куда мне нет хода… Ты спросил, Падший, почему я спас тебя. Вот знаешь, не люблю, когда обижают слабых, — и улыбнулся шире, когда Люцифер нахмурился. — А если серьёзно, есть в тебе что-то, ангел. Демоны правы: ты первый, кто выжил после Падения. И я верю, это случилось неспроста. Тем более, — добавил сразу же, — ты напоминаешь мне одного моего знакомого. Он тоже выделяется среди своих собратьев. Люцифер задумчиво потер щеку. Он не считал себя особенным в Серебряном городе. Был сильнее некоторых ангелов и слабее других. Порой его сила, особенно в те моменты на границе темных миров, сияла так ярко, что даже ангелам было тяжело смотреть на её свет. Некоторые называли его любимчиком Создателя, но Люцифер не особо прислушивался к подобным словам. Всё это перестало иметь значение, когда его, любимчика, жестоко покарали у всех на глазах. — Я при всех объявил войну Раю, — наконец произнес ангел. — Но что делать с этим дальше, пока не знаю. — Ну, — Молох принял сидячее положение и теперь вытряхивал песчинки из волос. — Ты можешь либо надеяться на то, что ангелы и демоны перебьют друг друга за твою голову, либо попытаться обрести другую силу. Другую силу? Люцифер так и не успел задать ещё один вопрос, ведь перед ними замерла Лилит. Она сперва окинула тяжелым взглядом Люцифера, затем хмуро взглянула на Молоха. — Вот значит, как ты выглядишь, пустынный цветочек, — Молох улыбнулся в ответ на её недружелюбный вид. Ведьма только сильнее нахмурилась. Ангел обратил внимание, что в руках она держала убитую змею. По чёрной чешуе с тонкой желтой полоской на голове Люцифер смог определить безлунную змею, чья кровь, по словам Лилит, нередко использовалась в колдовских ритуалах. — Тебе здесь не рады, бык из Карфагена*, — грубо проговорила Лилит. — Мило, — насмешливо отозвался бог. — Но я пришел с миром. Айрен Чёрный собирает демонов из своего клана, чтобы навестить тебя. Тот самый низший, у которого ты приметил ангельский меч, — добавил он, заметив непонимающий взгляд Люцифера. — Они придут за тобой, цветочек, и за тобой, Падший. Ангела он убьет и приготовит из него себе славную похлебку, а тебя, ведьма, заставит дорого заплатить за то, что ты однажды отказалась рассказывать его судьбу. Лилит усмехнулась в ответ. — Я и не отказалась. Я лишь сказала, что его обезглавят собственным мечом. Не моя проблема, что слушать подобное не в его интересах. Молох пожал плечами. Быстро поднялся со своего места. — Это уже не имеет значения. После речи Люцифера в Городе Айрен настроен весьма решительно, — кивнул он на змею в её руках. — Советую вам убраться куда-нибудь подальше. Айрен хочет стать сильнейшим демоном в Аду, и твоё мелкое колдовство его вряд ли остановит. Потом Молох ушёл, подобрав с земли куртку и обувь. Неспешно удалился, насвистывая веселую мелодию. И Люцифер повернулся к Лилит, которая стояла всё такая же хмурая и молчаливая. Выглядела она уставшей, словно провела несколько ночей подряд без сна. Колдовство явно истощило её. Сила ведьмы чувствовалась иначе, слабым, едва ощутимым запахом цветов. — Я расставила несколько ловушек вокруг дома, — наконец заговорила Лилит. — Хочу ещё нарисовать пару защитных печатей на стене. Айрена не убьют, но задержат. И твой друг прав… нам придется уйти. Оставаться здесь слишком опасно. Айрен раньше слыл сильным демоном. Но после твоего Падения загорелся идеей заполучить большую силу. В Городе ты буквально преподнёс ему себя, Падший. Люцифер стиснул кулаки. Раньше он смог бы их защитить без всяких проблем. Сжечь, испепелить и Айрена, и его клан. И им бы не пришлось уходить, не пришлось бы скрываться, как пугливым крысам. Утренняя Звезда никогда не прятался. Никогда не воевал в последних рядах. Никогда ничего не боялся… Падший опустил взгляд на свои дрожащие ладони. А потом на повязку, где вновь проступила кровь. Мелкая царапина, нанесенная низшим, всё никак не заживала. А это могло значит только одно. То, о чем Люцифер до последнего боялся думать, не желая даже близко допускать подобную мысль. Его тело медленно умирало. Без силы он не только беспомощен, но и хрупок, подобно смертному. Сколько еще пройдет прежде, чем он окончательно угаснет, разрушится, рассыплется в горстку звездной пыли? Видимо, Лилит думала о том же. Тяжело вздохнув, поманила его следом за собой со словами, произнесенными куда мягче и доброжелательнее: — Пойдем. Я поменяю повязку. Люцифер долго не мог уснуть, вновь и вновь вспоминая слова Молоха о том, что можно найти другой источник силы. Раздумывая о том, как он спросит об этом завтра у Лилит, ангел и провалился в беспокойный сон. Он знал, что это сон. Это должно было быть сном. Потому что сейчас Люцифер стоял перед замком. Мрачная громадина возвышалась перед ним, заслоняя собой темное грозовое небо. Молния осветила небеса на мгновение: вспыхнула серебристо-багровой вспышкой, а потом сразу же исчезла. Он сделал шаг вперед, и ещё один, и ещё… пока не оказался перед распахнутыми настежь массивными вратами, где клубилась непроглядная густая тьма. Люцифер замер на пороге буквально на мгновение, а потом двинулся вперед. Вокруг непроницаемым коконом сомкнулся мрак. И стало очень холодно. В этом сне он шел недолго. В какой-то момент мрак расступился, выпустил его из своих холодных объятий, и Люцифер обнаружил, что находится в круглом зале, выложенном тёмным камнем. Тени стелились по полу, жидкой тьмой дрожали на стенах. Но вот одна из них зашевелилась, повернулась к нему, и Люцифер уставился на своё собственное отражение. Бледное, словно бы вытесанное из мрамора, лицо исказилось, и на обескровленных губах заиграла тонкая улыбка. — А вот и ты, Падшая звезда, — голос был сухой, как пожухлая листва, и безжизненный, как Бездна. — Мы тебя давно ждем… и мы готовы к встрече с тобой. А готов ли ты? Тень неторопливо кружилась вокруг него, будто хищник вокруг обессиленной жертвы. — Приходи к нам, Падший. Мы тебе поможем, — и рассмеялась колючим смехом. — Мы ждем тебя. Но сперва, — она замерла прямо перед ним, и Люцифер ничего не успел сделать — тень взмахнула рукой, и ангел лишь хрипло выдохнул, когда её кисть по самое запястье погрузилась в его грудь, внезапно ставшую такой мягкой и податливой, словно глина, — ты еще слишком сильно привязан к Серебряному городу. И это тебя убивает. Ты слишком боишься остаться без Его присмотра. Так не пойдет. Если хочешь стать чем-то большим, ангел, что-то оставить позади. Люцифер, замерев от ужаса, наблюдал, как тень медленно вытаскивает из его груди бьющееся сердце. В этом странном сне, до боли похожем на реальность, но вывернутую наизнанку, он не мог ей помешать, не мог её остановить. Тень с ухмылкой сжала его сердце, и оно, вспыхнув в её пальцах, осыпалось алыми искрами и пеплом на каменный пол. Падший лишь отчаянно протянул ладони вперед, пытаясь ухватить несколько искр, но они прошли сквозь пальцы и тотчас погасли. — Мы ждем тебя, Падший, — холодно отчеканила тень, наблюдая за тем, как Люцифер отчаянно пытается сгрести пепел с пола. — Не затягивай с визитом, иначе обратишься звездной пылью! Нам нужен целый сосуд, а не разбитый на части! Он не заметил, как его бледный двойник с хохотом исчез. Пепел просыпался, пачкал пальцы, но ангел пытался собрать его с холодных камней, ощущая, как быстро разрастается пустота в груди, как спешно она все разъедает, как заполняет собой нутро. И как он сам становится хрупким, слабым, готовым вот-вот рассыпаться в пыль. Нет, так не может быть. Невозможно. — Люцифер! Невозможно. — Падший! Невозмож… — Падший, Бездна тебя побери, что ты делаешь?! Этот голос, знакомый, дрожащий от гнева и беспокойства, вернул Люцифера в реальность. Он вскинул голову, оторвал взгляд от темного пола и уставился на Молоха, который тряс его за плечи. Люцифер несколько раз моргнул, полагая, что видение пропадет, но Молох был реален, как никогда. Только сейчас ангел обратил внимание, что руки бога лежат на его плечах, и Молох, встряхнув ангела еще раз для приличия, отстранился. — Где я? Люцифер растерянным взглядом обвел темные пески и скалы вокруг. Близился рассвет. Он заснул в домике Лилит, в этом Падший был уверен. Но тогда, что он делает здесь? Как он вообще здесь оказался? — Что ты здесь делаешь? Молох хмуро смотрел на него. — У меня к тебе такой же вопрос, — он чуть склонил голову набок, и зеленоватые искры пробежали по его рукам. — Я держался к вам поближе на тот случай, если Айрен появится. Вот и увидел, как ты вышел из домика ведьмы и направился непонятно куда. А потом и вовсе принялся с песком играться, как маленький. Люцифер перевел взгляд на небольшую горку песка. Это всего лишь песок, мелькнула у него облегченная мысль. Всего лишь чёрный холодный песок, а не пепел. Он приложил руку к груди, чувствуя биение своего сердца, и жгучий страх отпустил его. Это был всего лишь сон. — Я… — Люцифер медленно поднялся на ноги и тотчас осел обратно, охнув от резкой боли — повязка на боку была вся пропитана кровью. — Я не знаю, как сюда попал. Мне снился сон. Странный сон. Я не помню… — А Лилит знает, что ты во сне ходишь? Может, ей в следующий раз стоит привязать тебя к кровати? — шутка у Молоха вышла несмешная, и он помог Люциферу встать на ноги. — Послушай, я с ангелами пересекался не так уж часто, но, мне кажется, это не к добру, — указал он на начавшую вновь кровоточить рану. — Тот демон не так уж и сильно тебя задел. — Да, — слабо кивнул Люцифер. — Без моей силы раны не заживают, как прежде. Без света звезд и без Серебряного города моя сущность разрушается. Магия Лилит замедляет этот процесс, но остановить его полностью не может. — Дерьмово. Люцифер оперся на руку Молоха, и они оба медленно двинулись обратно к домику пустынной ведьмы. Он успел зайти довольно далеко, заметил Падший, хотя абсолютно этого не помнил. Странный сон всё никак не хотел выходить из головы. Тень вырвала его сердце и сожгла его. «Ты слишком сильно привязан к Серебряному городу. И это тебя убивает». Слова и видение не покидали его мыслей, а потому Люцифер не сразу понял, что происходит. Первым остановился Молох, а следом за ним замер и Падший, продолжая опираться на руку бога. Молох выругался, и только тогда Люцифер поднял взгляд на домик Лилит. Точнее, на то, что было им раньше. То, что издали ему показалось отсветами рассвета, вблизи оказалось заревом пожара. Беспощадное и жадное, оранжево-алое пламя полыхало на фоне темного неба и чёрных скал. А внутри, в брюхе у этого ненасытного зверя, находился домик пустынной ведьмы. Лилит! Ангел так и не понял, либо он действительно выкрикнул ли её имя, либо оно просто отразилось в его мыслях громко и отчетливо. Но Падший бросился вперед, не обращая внимание ни на крики Молоха, ни на накатившую слабость, ни на ослепляющую боль, вспоровшую бок. Лилит была там. Она мирно и безмятежно спала, когда он уходил. Они собирались уйти на рассвете, бросить её маленький домик и отправиться на поиски того самого племени, воскресившего ведьму много оборотов назад. Искать защиты у них. Но теперь… Пламя обдало его невыносимом жаром. Люцифер на мгновение неуверенно замер перед огнем. А потом, сделав глубокий вдох, собрался было шагнуть вперед. И шагнул бы в объятия пламени, если бы не Молох. — Ты с ума сошел? Куда лезешь?! — бог оттащил его от пожара, повалил на песок. — Сгореть вместе с ней хочешь?! — Лилит осталась там, — беспомощно прошептал Люцифер. — Она осталась там. Я не могу её там бросить… только не её… — Идиот! — прорычал Молох, когда Падший сделал слабую попытку вырваться из его хватки. — Что ты сделаешь? Если ведьма и была там, то ты ей уже ничем не поможешь. От твоего геройства толку не будет. Люцифер промолчал. Вскоре Молох отпустил его, и Падший медленно сел, не сводя глаз с беснующегося пламени. Молох же спокойно приблизился к огню, поднял руки, и пламя, подчиняясь его движением, пригнуло свою голову, затем уменьшилось, успокоилось и, наконец, совсем затихло, обратившись тлеющими угольками посреди чёрных обгорелых руин. Он по неосторожности, по глупости погубил Михаила своими словами, а теперь погубил и Лилит. Падший просидел так до рассвета, неподвижный, обхвативший голову руками, пытающийся изо всех сил осмыслить происшедшее, принять внезапную смерть ведьмы. И Молох не тревожил его, продолжая задумчиво изучать пожарище. Это тебя убивает. И эти слова, будто яд, отравившие его разум, настойчиво сейчас бились в сознании. — Я хочу знать, кто это сделал, — наконец проговорил Люцифер, поднявшись на нетвердые ноги. Бог молча протянул ему брошенные неподалеку бусы. Только приглядевшись, Люцифер понял, что на нити были нанизаны зубы, а вовсе не бусины, как ему сперва показалось. — Айрен был здесь. Это его предупреждение тебе. Там лежат обугленные кости, — кивнул он в сторону руин дома. — И мне сложно сказать, кому они принадлежат. Лилит или кому-нибудь ещё. Но… — Молох замолчал, словно бы раздумывая, говорить подобное или нет, — от них исходит сила, похожая на силу твоей ведьмы. Мне жаль, Падший. Люцифер стиснул ожерелье в руках так сильно, что острые зубы врезались ему в ладонь. Повязка же настолько сильно пропиталась кровью, что кровь начала медленно течь по животу. ... слишком сильно привязан к Серебряному городу. — Он заплатит за это. Айрен заплатит за это. Я клянусь своей жизнью, — проговорил он тихо и вкрадчиво, отшвырнув бусы, а потом глянул на Молоха. — Мне снова потребуется будет твоя помощь. Тот лишь удивленно приподнял брови, но промолчал, жестом показывая, что готов слушать. — Я хочу, чтобы ты сжег мою связь с Серебряным городом, чтобы ты выжег из меня последние искры Утренней звезды. Молох нервно хмыкнул. — Ты сейчас что окончательно умом тронулся? Не мог найти попроще способ уйти из жизни? Люцифер шагнул к нему, и вероятно в этот момент он выглядел, как тот, кто готов на всё. Его бледное лицо было непроницаемой маской, и Люциферу подумалось, что, наверное, сейчас он, как никогда, похож на своего двойника из сна. — Ты сказал, что от моей смерти не будет толку, и ты был прав. Мне нужно найти другую силу. Но сейчас я всё равно умираю, Молох. Я — ангел, а мы не можем существовать без крыльев, не можем жить без света Серебряного города. Эта связь губит меня, отнимает все силы. А потому надо от нее избавиться. Сосуд должен быть пуст перед тем, как его можно заполнить. Молох покачал головой и произнес, твердо и резко: — Ты не выживешь после такого. Мне придется сжечь часть твоей сущности, а это чистой воды безумие. Такое никто не переживет. Ты с ума сошел, Падший. Люцифер криво усмехнулся. — Даже, если так… Я пережил Падение. Переживу и это. Если нет, — ангел задумчиво склонил голову набок, — всё равно стоило попытаться. Мне нечего терять, Молох, но есть то, что я могу приобрести. И для этого мне нужно, чтобы ты разорвал мою связь со всем, что делало меня ангелом. Молох нервным жестом взъерошил свои волосы. Он всё ещё сомневался, но затем тяжело вздохнул и кивнул, а пробормотав: — Поверить не могу, что тебе помогаю в этом. Я думал, что видел разных безумцев, но ты стоишь во главе, Падший. Такие мне еще не встречались. Люцифер ничего не ответил. И Молох осторожно положил ладони ему на плечи. — Будет больно, — сухо предупредил. — Ты уверен, что хочешь этого? Ангел кивнул. Изумрудное пламя пробежало по загорелым рукам Молоха. Люцифер шумно вобрал в грудь воздух и стиснул зубы, когда оно стало слишком горячим. Пальцы Молоха окутал огонь, поднялась его сила, горячая и кровавая. Огонь, жадный, ненасытный, распространялся внутри, стремительно пожирая связь с Серебряным городом, с Раем, с Создателем — со всем, чем он так дорожил когда-то и без чего не мог жить… Что-то внутри тихо тренькнуло. Протяжно хрустнуло, как разбитое стекло. Осыпалось искрами. Звездной пылью. И где-то там вдалеке хохотал его бледный двойник, и смех его разносился по пустым чертогам тёмного замка. А может, ему это просто показалось. Люцифер не сдержался, и его острый вопль поднялся в холодный воздух пустыни и замер там на несколько мгновений. Тогда Молох медленно и опустил руки, напряженно вглядываясь в белое лицо Падшего. Сам же ангел медленно отстранился от Молоха, пошатнулся, а затем внезапно усмехнулся и с этой странной, блуждающей на губах улыбкой, как подкошенный, рухнул на холодный песок, тотчас провалившись в холодные объятия вязкой темноты.