Волосатик

Если вы встретите ошибки, исправьте их, пожалуйста, в публичной бете *** — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. А как же мальчик? Ему нужна помощь квалифицированного колдомедика! — Минерва, послушай, ему ничем не помочь, это была темная магия, и она оставляет следы. То, что он остался жив — это само по себе чудо! — Но можно ведь хотя бы попытаться! И эти родственники… — Для него это лучшее место. — твердо ответил Дамблдор. — Нам надо торопиться, пока нас не обнаружили. *** Июнь, 1985 Страх темноты парализовывает, сковывает. Любое ощущение и звук кажутся в несколько раз сильней, чем они есть на самом деле. Маленький, темный чулан под лестницей — это его спасение, его дом, в котором окружающие звуки становятся тише, а неизвестное остается за дверью. Он знает каждый предмет здесь наизусть, каждую досочку и сучок на полу. Где стол, где шкаф, как прыгнуть на кровать так, чтобы не удариться головой о стену. Также ему знакомо место выключателя света. Совершенно бесполезное знание для того, кто слеп. Сентябрь, 1986 Сегодня первый день, как он пойдет в школу для детей с ограниченными способностями. Петуния сначала не хотела его никуда устраивать, ведь это лишняя морока. Но законодательство Великобритании другого мнения. День, когда Гарри Поттер пошел в школу, был худшим в его жизни. Ранее он никогда не покидал пределов двора на Тисовой 4. Мир за забором был страшным от того, что неизвестный. Единственным ориентиром в бесконечном пространстве стала рука тети, сжимающая его. Холодная и грубая, как Петуния. 1988 Дни тянулись мучительно долго, жизнь мальчика была похожа на ад, ведь в нем нет места для любви или для счастья. Мотивация, цели, мечта, казалось, откуда бы им можно было взяться? Гарри действительно боялся на всю жизнь остаться беспомощным калекой. Кто о нем позаботится, когда он вырастет? В этом доме ему не рады, ему не рады нигде. Если Гарри хочет в будущем жить самостоятельно, то ему нужно уже сейчас этому учиться, что он и делал. В школе мальчик научился читать по специальной азбуке, но толку от этого было мало, потому что Дурсли все равно не покупали книг для слепых, считая это пустой тратой денег. Гарри научился складывать, вычитать и даже умножать на счетных палочках, но это был предел его нынешних возможностей. Мальчик много слушал и запоминал. Каждый урок в школе, каждый рассказ о дальних странах или диких животных. Гарри даже поборол свой страх и выходил на улицу, гулял возле прилавков, слушая сплетни соседских теток или политические рассуждения стариков. Любая новая информация, полученная Гарри, делала его чуточку счастливее и давала надежду, что он не так безнадежен. 24 марта, 1989 Непослушные, вихрастые и быстро растущие волосы были верными спутниками Гарри по жизни. Никакой шампунь и никакая стрижка не могли справиться с необъяснимой упрямостью этих черных демонов. Петунии надоело смотреть на вечно лохматого мальчика, который портил впечатление соседей о всех Дурслях своим внешним видом, и она отвела мальчика в парикмахерскую, где сказала побрить того налысо. После процедуры Гарри чувствовал себя как лысый сфинкс. По дороге домой его голова мерзла, а маленькие царапинки на коже саднили. Оставшийся день мальчик провел в чулане, содрогаясь от плача, а после уснул. Наутро волосы отросли до прежней длины, будто и не было никакого похода в парикмахерскую. 23 июня, 1991 День рождения Дадли. Обычно в этот день семья Дурслей отдавала Гарри старухе Фигг, которая приглядывала за ним. Но в этот раз соседка сломала ногу, и кузена пришлось брать с собой. Дурсли повезли Дадли, его школьного друга и Гарри в зоопарк смотреть на животных. Ага, смотреть. Гарри еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько ущемленным. Всем было весело, интересно. Дети взбудоражено обсуждали большущие уши слона, красные попы макак и яркие окрасы павлинов. Но, несмотря на все, Гарри тоже нашел для себя чему порадоваться. В незастекленных вольерах птиц был слышен дружный щебет, а запахи сквозь металлическую решетку вытекали наружу. Не самые приятные, но все же новые. Кроликов в клетках и вовсе можно было взять на руки. Прикосновения к мягкой шерстке и влажному носику стали самыми приятными моментами за день. Когда они были возле террариумов со змеями, Дадли подбежал к самому большому и начал ожесточенно стучать и требовать, чтобы животное обратило на него внимание. Гарри пошел за кузеном, чтобы не потеряться, а когда подошел ближе и дотронулся до перегородки, аккуратно прошептал, что тоже, в некоторой степени, огражден от мира, только его сдерживает не стекло. Дадли заметил, что громадная змея как-то странно себя ведёт. И, оттолкнув стоявшего у стекла Гарри, стал завороженно смотреть. Внезапно стекло террариума исчезло, и мальчик ввалился прямо в обиталище огромной змеи, способной сожрать все семейство Дурслей. К счастью, змея не стала нападать на Дадли, а уползла куда-то из террариума. Уже в машине на обратной дороге друг Дадли заметил: «Мистер Дурсль, а Гарри разговаривал со змеей». После этого случая кузена почти на месяц заперли в чулане под лестницей. Этого времени было достаточно, чтобы переварить произошедшее. Гарри обладал необычной для человека силой, и это радовало. Многочисленные попытки повторить что-то похожее провалились, но появилось теплое чувство в груди. Не то, чтобы оно было новым, скорее просто забытым. Это тепло появлялось каждый раз, когда Гарри пытался колдовать, а через некоторое время оно и вовсе, словно прорвалось через невидимую преграду, и теперь не покидало тело мальчика никогда. Поток магии в маленьком тельце струился, изменялся, жил своей жизнью. После нескольких наблюдений за странной субстанцией в организме, Гарри, несмотря на страх, попробовал подчинить ее себе. Однако, пробудившаяся сила не торопилась выполнять указания мальчика, а шевелилась медленно, подразнивая ее владельца. Страх внутри Гарри постепенно исчез, сменившись необузданными упрямством и интересом. Разговоры с самим собой, уговоры, даже приказы не произвели ожидаемого эффекта. Разве что Дурсли стали чаще заглядывать в чулан и, в конце концов, смилостивились над ненормальным ребенком и выпустили его раньше срока. Но заняться летом дома было нечем, поэтому Гарри продолжал попытки повлиять на силу внутри себя, только молча. Конец июля, 1991 Гарри проснулся и вышел из чулана, чтобы позавтракать, но вонючий запах с кухни ударил ему в нос. Как оказалось, это Петуния красит старую школьную форму Дадли, чтобы ее потом носил Гарри. Мальчик сел за стол и принялся поглощать приготовленную пищу. В комнату вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы: запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которая шла в комплекте с его новой школьной формой и которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись знакомые звуки: почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней Гарри. — Гарри, принеси почту. Гарри нехотя встал и вышел в коридор. На коврике он нащупал картон, похожий на поздравительную открытку, и два конверта. Он уже хотел было вернуться на кухню, но нечто странное коснулось его пальцев, и он остановился. Маленькие незримые ниточки, словно паутинка, притянули руку Гарри к одному из конвертов, на ощупь который оказался грубым и тяжелым. — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Гарри вернулся на кухню, все еще ощупывая необычное письмо. Он протянул дяде Вернону его почту и сел на свое место, не расставаясь с конвертом. В груди у мальчика знакомо потеплело, и волна магии потекла по плечу, по руке, к самым кончикам пальцев. Паутинка от письма, что стремилась к Гарри, соприкоснулась с его магией. — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил! Гарри хотел было возразить, когда дядя вырвал письмо из его рук и распаковал конверт, бросая свой взгляд на содержимое. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. — П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Подошедшая Петунья взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. — Вернон! О боже, Вернон! — Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. — Я хочу прочитать письмо! — Громко заявил Дадли. — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Гарри не сдвинулся с места. Неужели это письмо и правда было адресовано ему? — Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли. — Прочитайте его вслух! — встрепенулся Гарри. — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ними дверь кухни. Дадли тут же занял место у замочной скважины, а Гарри приложил ухо к двери. — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят... даже шпионят... а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон, который, кажется, был на грани помешательства. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим... — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ... Да, это лучший выход из положения... Мы просто ничего не будем предпринимать... В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал: он пришел к Гарри в чулан. — Э-э-э... Гарри, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали... Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь... Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли. — Зачем? — спросил Гарри. — Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно! Гарри хватило одного похода наверх, чтобы принести все свои вещи. Старая комната Дадли была куда больше чулана под лестницей, что, несомненно, радовало. Гарри принялся ощупывать свою новую спальню. В углу комнаты стоял телевизор, судя по всему, сломанный, пустая клетка от попугая, игрушечное ружье и видеокамера, а на многочисленных полках стояли книги. Жалко, что Гарри их никогда не сможет прочитать. Гарри, ссутулившись, сел на кровать. Остаточное ощущение тоненьких ниточек и легкие покалывания кончиков пальцев сохранились. Гарри сложно было объяснить, что с ним сегодня произошло. Но сила внутри мальчика бурлила, а разочарование от того, что ему отказались зачитать письмо, только подпитывало переполняющую энергию. Хотелось дать своей магии выход, хотелось закричать от несправедливости! И Гарри выпустил незримый поток эмоций, что переполнял его, вместе с невероятной силой. Невидимое множество ниточек бесцельно вытянулись из рук мальчика во все стороны, словно длинные волосы, охватывая пространство целой комнаты. И тут Гарри накрыло. Он чувствовал! Чувствовал каждый предмет, до которого только дотягивалась его магия! Впервые в жизни он осязал сразу столько вещей. Тоненькие волоски, сталкиваясь с поверхностью, передавали Гарри свои колебания. Он попробовал несколько пошевелить пальцами, перенаправляя поток нитей, и у него это получилось. Ощущение у мальчика было таким, будто он отрастил себе новую руку, даже две, которые были длиннее его собственных. Это было что-то нереальное, словно кожа рук отделилась от плоти и костей и растянулась по всей комнате, как огромный мыльный пузырь. Гарри и раньше был очень чувствительным ребенком, но непонятный метаморфоз обострил все его тактильные чувства до предела. У Поттера в голове творилось что-то невообразимое; мозг мальчика, казалось, вот-вот да лопнет от внезапной перегрузки новой информацией. Но Гарри держался. Он шевелил ниточками всеми вместе, скручивал их, шевелил по отдельности, что плохо получалось. Гарри перемещал нити к себе, трогал себя ими, чем вызывал легкий холодок по коже и покалывание звездочками. Утомившись через несколько минут, Гарри заснул прямо в одежде и с улыбкой на лице, впервые за много лет.