То, что нас связало, или как прожить с этим

Утро Хосока было бодрым и радостным. Он предвкушал долгожданную встречу со своим любимым парнем. Всё было готово, и он вышел из дома, спеша успеть на автобус, чтобы доехать до парка к назначенному времени. Через полчаса он был уже на месте. В ларьке с мягкими игрушками он купил забавную розовую игрушку, посчитав, что милая птичка, напоминающая курицу, должна понравится Хёнвону. У него было много времени, и парень решил изучить аттракционы, ларьки с едой и развлечениями, чтобы составить в уме план прогулки с Хёнвоном и выбрать места, которые должны будут точно понравиться парню, который с интересом рассматривает заурядные вещи при каждый их с Хосоком встрече. Настало время их встречи, и Хосок достал мобильный, чтобы поинтересоваться, задерживается ли парень, или уже где-то рядом. Он звонил несколько раз подряд, но никто так и не ответил. Телефон был включен на этот раз, но ответа не последовало даже после третьего звонка. ""Наверно, поставил на беззвучный" - подумал Хосок. Он отправил Хёнвону пару вопросительных сообщений, которые даже спустя час так и не были прочитаны. Хосок слонялся по парку, надеясь увидеть любимого где-то в толпе. "Возможно, он просто потерял телефон и ждет меня где-то там" - крутилось в голове у парня, он не хотел терять надежды. Он купил две сахарные ваты, в итоге разделив мотки с розовой курицей. В курительной зоне снова пытался дозвониться до парня, но всё было бесполезно. День перевалил за полдень, и уже склонялся к вечеру, когда Хосок, наконец, сдался и решил вернуться домой. Смеркалось. Осень уже наступила, и к восьми часам вечера обычно было уже темно. Время подходило к шести, поэтому Шин решил заглянуть в интернет-кафе и сыграть в любимую игру, чтобы развеять дух отчаяния и одиночества прочь. Время пролетело незаметно, и Хосок это понял, когда работник снял с парня наушники и сообщил, что они закрываются. Нехотя Хосок вышел из системы, выключил за собой компьютер и покинул заведение. Было темно и прохладно. Спортивная кофта не спасала его от промозглого ветра. Он был зол и голоден, ведь кроме ваты он так ничего и не поел. Он лишь изредка оглядывался и смотрел по сторонам, словно, ища хоть одно место, которое могло бы работать так поздно. Его внимание привлек шорох возле бывшего казино, которое закрылось в прошлом году из-за банкротства. Так, как Хосок всегда был добрым и отзывчивым человеком, он решил посмотреть, что произошло, ведь была вероятность тому, что кому-то потребуется его помощь. Он медленно подошел к тому месту, доставая телефон, и осветил фигуру человека, который пытался подняться на ноги, опираясь плечом о стену. Увиденное шокировало Хосока! Он не мог поверить своим глазам! В шаге от него, израненный, словно подбитый кукурузник, в пятнах крови и еле живой, был он - Че Хёнвон - которого Хосок так сильно ждал и искал весь день. Шин без слов подлетел к любимому, подхватил на руки его обессиленное тело и прямиком помчался домой. Ему было плевать, сколько ему бежать. Он спотыкался о брусчатку, зацеплялся за бордюры, но каждый раз ему удавалось устоять на ногах. И вот, он уже поднимался по лестнице, ведущей к его дому. Не так он представлял себе первую совместную ночь с Хёнвоном. Как только он смог открыть дверь, ведь дрожащими от страха и волнения пальцами, сжимающими железный ключ, было не так просто, он пропетлял в темноте по коридору и зашел в комнату. Уложив Хёнвона в постель, он включил свет и принялся осматривать того, надеясь, что серьезных ранений у того нет. "Скорее всего, он связался с плохой компанией или попался каким-то отморозкам", - думал про себя Хосок, снимая с юноши порванную и прожженную в некоторых местах кофту, и даже представить себе не мог, насколько он точно предугадал случившееся. Руки Хёнвона были покрыты синяками. Ссадины и ожоги, словно кто-то намеренно тушил об него сигареты. Разбитая нижняя губа также не давала покоя. Он хотел вытереть стекающую каплю крови, но Хёнвон из последних сил отмахнулся от него, шипя ему: "не смей прикасаться голыми руками", - окончательно потерял сознание. Хосок снял с парня кеды, всю лишнюю одежду и позволил ему выспаться. Конечно, наутро он планировал расспросить Хёнвона обо всём, помочь промыть раны и отвести в больницу, но еще ночью случилось страшное: Хёнвон истошно стонал и метался по кровати. Как бы Шин не пытался его успокоить, тот не реагировал. Его тело выгибалось, вновь скручивалось в маленький комок, снова расправляясь. После, парень и вовсе перевернулся на живот, и Хосок заметил рваные раны на его спине. Было похоже, словно его истязали и били розгами, как когда-то за непослушание отец Хосока саданул его прутом ивы по бёдрам. Хосок не удержался и влажным полотенцем обмыл тело Хёнвона, укрыл одеялом, погасил в комнате свет и улегся спать на полу. Утро для Хосока было не очень приятным. Спина затекла от неудобного положения во сне. Ноги болели от вечерней пробежки. Когда он проснулся, было уже светло. Парень, мирно сопящий и постели, выглядел немного лучше, хоть и был по-прежнему белый, как мел. Хосок не умел готовить, но сегодня впервые он решил сварить для любимого кашу. Через интернет он нашел нужный ему рецепт - обычная овсяная каша была самым лучшим лекарством, поэтому он налил в ковш молока и принялся заниматься варкой. Спустя какое-то время каша всё-таки удалась. Она не плохо пахла, не подгорела и на вкус была сладкой. "Съедобно", - подумал он про себя и оставил кашу остужаться на кухне. Пока Хёнвон спал, Хосок успел сходить в душ и переодеться. Он собрал с пола одежду юноши и снова осмотрел, ища бирки. Размер явно был маловат, чтобы одежда Хосока подошла парню. Но Хосок не стал долго думать и просто принёс из шкафа самые маленькие и узкие штаны и футболу. Белье и носки были в основном все на один лад, поэтому и с этим Шин разобрался быстро. Новый комплект белья также красовался рядом со стопкой одежды, всё еще пахнущей стиральным порошком. Хосок позавтракал и принялся покорно ждать, когда его заболевшее солнце проснется. Хёнвон спал до самого обеда, но после приоткрыл глаза и принялся осматриваться сонным взглядом, ища любые знакомые предметы. Тело ныло от боли, лихорадка, то-ли ломка, снова наступала постепенно. Сначала парень перестал чувствовать пальцы, после вены набухли и стало тяжело дышать. Заметивший пробуждение парня Хосок отложил в сторону телефон и подбежал к кровати. Но Хёнвон его словно не узнавал, либо действительно сейчас не понимал, кто это. Хосок обхватил сотрясающие тело парня руками, прижимая к себе. Попытался поднять, но того лишь стошнило и сотрясало еще больше. Шин приложил все усилия и одел парня свою одежду. От этого, Хёнвон словно согрелся, и от сильных конвульсий остались лишь тяжелое дыхание, испарина и легкие подергивания. Хосок принес тому тёплой воды и вновь уложил в постель. Ближе к вечеру Хёнвону полегчало, и Хосок даже смог покормить того кашей. Они сидели на краю кровати, и Хосок желал расспросить Хёнвона, но боялся, что из-за разговора тот снова лишится сил. Но Хёнвон начал свой разговор сам. - Прости, - прошептал он, надеясь, что старший его не расслышит. Он чувствовал себя обузой, мешающей жить спокойно хлопощащему над ним человеку. - Не нужно просить прощения, - отозвался Хосок и лишь привлек к себе парня, вновь обнимая. Хёнвон боялся, что после всего, что он расскажет Хосоку, тот просто возненавидит его, но Шин настоял на своем. Он догадывался, что случилось, поэтому ему просто хотелось услышать всё. Всю возможную правду, которую о своей жизни сейчас раскроет ему Хёнвон. И Хёнвон доверился. - Когда я был маленький, мои родители погибли. Это была автокатастрофа. Я остался со старшей сестрой и младшим братом. Мне было 13 лет. Моя нуна работала и старалась обеспечить нас всем необходимым. Как только мне исполнилось 16, я нашел работу. Сначала это были обычные фотографии для журналов. Со временем мне стали приходить предложения интимного характера. За них хорошо платили. Поэтому, не обсудив это с сестрой, я решил согласиться всего раз. Это было предложение об эскорте. Мне описали все, как невинное сопровождение богатой особы, куда бы она не направилась. Я думал, что буду просто мальчиком на побегушках у какой-то богатой корги, которая заплатит мне неплохие деньги. Думал, что смогу помочь сестре выкупить наш дом, который банк активно пытается у нас забрать. Что мы сможем оплатить нашу учебу, что всё будет хорошо, - по щекам парня покатились градины слёз, и Хосок снова обнял того, зарываясь пальцами правой руки в густые, тёмные волосы юноши, но Хёнвон продолжал свой рассказ, игнорируя объятия. - Я сказал сестре, что еду работать на ферму в Сеул, и что буду посылать им деньги. И как только смогу, пойду в колледж. Она мне поверила. Собрала все мои документы и отправила меня сюда. Мой переезд был тяжелым. У меня украли сумку прямо на вокзале. Но после, в нужном месте меня встретил человек. Он был похож на обычного бандита, я попытался сбежать, но бежать было некуда. Я оказался в доме богатого человека, где меня заставили подписать какой-то контракт на целый год. Какое-то время я находился в странной комнате без окон и лишних предметов. Только кровать и ванная комната. После, мне привезли одежду и сказали, что мой хозяин желает меня видеть. Я был удивлен и в ужасе оттого, что человек, для которого я стал игрушкой, оказался противным стариком, - он замолчал на какое-то время. Но после, вытерев лицо от слез, он продолжил, понимая, что Хосок ждет продолжения рассказа, понимая, как важно Хёнвону высказаться. - Некоторое время я действительно был там, делал всё, что мне говорили. Даже самые мерзкие вещи, о каких сложно представить. Но позже этого ублюдка убили, и я сбежал. У меня была крупная сумма денег, но я не хотел возвращаться домой, зная, что потрачу больше половины на дорогу. Я перечислил почти все деньги сестре, говоря, что у меня всё хорошо. Она была рада, что я позвонил и счастлива, что я в порядке. Я ничего не рассказал ей. И лишь спустя пару дней оклемался. Устроился работать в знакомый бар. Официантом. Меня там многие знали, без проблем взяли работать и первые месяцы хорошо платили. Но потом всё изменилось. Бар превратился в казино. Вместо привычной музыки и пива там стали торговать наркотиками. Мой хозяин часто оставлял меня забирать деньги у клиентов и даже научил некоторым важностям расфасовки и приготовлений самого товара. Но одним вечером клиент нашел меня и потребовал вернуть все деньги. Он угрожал и говорил, что его девчонка умерла от передоза, винил меня в том, что героин был неправильным. Я пытался дозвониться до хозяина всей этой шараги, но вместо этого меня ударили по голове чем-то тяжелым, и я очнулся уже связанным и под дозой. Эти ублюдки..- в его голосе слышалась ненависть к людям, о которых он рассказывал: - Они кололи мне эту дрянь раз за разом. Не давали еды, даже иногда не давали воды. Я провел там какое-то время, и не помню ничего, что еще там происходило, пока здание не загорелось. Я пришел в себя от испаряемых газов и смог оттуда выбраться. У меня ничего не было. Ни денег, ни одежды. Только зависимость. Которая убивает меня с каждым днём. Я смог остаться в живых только благодаря той бабушки, которая владеет тем небольшим ресторанчиком, из которого ты забирал меня прошлый раз, - он махнул рукой в сторону, наконец, полностью приходя в себя. Испарина на лбу каплями продолжала стекать мимо висков, по щекам. Иногда даже до подбородка, отчего майка Хосока на плече уже была влажная. Но Хёнвон всё продолжал: - Она помогла мне встать на ноги, дала мне пристанище. И пока я не нашел работу, она меня обеспечивала и кормила. Так мне уже исполнилось 18 лет. Я мог неплохо обосноваться в модельном бизнесе, также, закончил пару курсов и даже смог снять свое собственное жилье. Но чертова зависимость продолжает одолевать меня. Теперь я учусь в университете, у меня есть работа и жилье. Вот и всё, что я могу тебе рассказать. Хосок сидел без слов, и лишь продолжал обнимать хрупкое тело человека, который пережил такое в столь юном возрасте. Но он всё равно продолжал искренне любить Хёнвона. И сейчас ему захотелось ему об этом сказать. - Знаешь, - голос Хосока был слегка тих и мягок, - с первого дня, как ты появился в нашем университете, я тебя заметил. И еще, знаешь. Я в тебя влюбился. От всего, что ты сказал, сердце разрывается на куски, - и он не выдержал. Он плакал, как ребенок, прижимая к себе своего любимого человека. Слёзы душили его, от недостатка воздуха он поднял голову и тяжело вздохнул. В тот момент ледяные ладони Хёнвона аккуратно стёрли слёзы со щёк Хосока, я парень взглянул светловолосому в глаза. - Если любишь, значит, примешь меня любым? - его голос был умеренно спокойным, но Хосок смог расслышать нотки надежды. - Уже принял. Уже. - И лишь кротким поцелуем в лоб осмелился проявить свои чувства. Вечер склонился к ночи. Пока Хосок старался потушить ужин на двоих, Хёнвон проковылял в ванную. Время тянулось медленно, словно разогретая резина, и минуты отрывались одна за другой, ведя к полуночи, словно тянущиеся по кругу нити пука. Ужин удался на славу. Хосок от голода готов был проглотить слона, а Хёнвон смог поесть лишь немного, но насытившись, тоже был доволен. Они вдвоем сменили постельное белье и приготовились ко сну. Последние минуты перед негой провели на стареньком балконе, разделяя тонкую "Эссе" на двоих. После же уже оба спали в одной постели, как настоящая пара, хоть и один из них знал, что это вовсе не так.